Оладьи и Перечный соус

- Давай научу готовить оладьи? Смотри, все просто, но есть несколько мелочей… Сильные крепкие руки прошлись мягкой лаской по широким плечам, опустились вниз, погладив загорелые запястья, и легли поверх пальцев, уже чуть задрожавших, и оттого почти уронивших мерный стакан с мукой. Белое облако всплеснулось над кухонным столом, засыпая приготовленные продукты. - Осторожнее, Мактавиш, это вам не на лошади скакать! - притворно-учительским тоном прогудел прямо над ухом любимый голос.. и в общем-то, всё. Завтракать они пошли в знакомую кофейню на углу. ***** - Ну, и чем ты меня сегодня хочешь накормить, Джонни? О! Всё таки панкейки? Да, ты упертый малый, я знаю… Хорошо, тааак, что тут у нас? Ага, теплое молоко… Джонни, молоко теплое, а не как ты вчера вечером… Блядь! Ладно, доставай швабру, из этого мы уже ничего не приготовим… Знакомый бариста с удовольствием заварил свежий крепкий кофе и протянул им стаканы, даже не уточняя, кто из них что будет. На занятия они успели впритык. ***** - Мистер Райли.. сэр! - Мактавиш вклинивается между высоким профессором и изящной белокурой болонкой, не иначе как по ошибке зачисленной на курс Истории средневековой Англии. - Профессор, у меня вопрос. Вот вы упоминали о деревне Лэрг, в Хайленде, и о том, что она называлась “Перекрёсток Севера”... Мактавиш виртуозно оттирает блондинистую недосучку и уверенно всовывает в руку профессора толстую тетрадь. Через полчаса они выходят из дальней аудитории, профессор рассеянно пытается разгладить скомканный строгий галстук, студент Мактавиш просто отъявленно сияет голубым небом в счастливых глазах. Приготовленное на вечер мясо отправляется обратно в холодильник, им не до него. ***** - Джонни, я забыл тебе сказать - раковина на кухне немного подтекает.. Он останавливается в дверях с полным недоумением в карих с золотистыми искорками глазах, и почти с обидой смотрит на вылезающего из-под тумбы Джона. Тот уже вытирает руки и счастливый оборачивается на этот голос: - Я уже прочистил, можно пользоваться. Проф.. Саймон? Что-то не так?? Они живут вместе всего ничего, только несколько недель, и всё это время каждый из них спрашивает себя - а правильно ли они решили, когда студент Джон Мактавиш приехал вечером не к себе в студгородок, а в квартиру к профессору Саймону Райли, держа в руках спортивную сумку с вещами и какой-то смешной кактус в пузатом керамическом горшке. Профессор, невозмутимый 146% британец во всём, от бледного породистого лица и небрежно-стильного пиджака до истинно аристократического умения любого поставить на место всего несколькими хлёсткими словами, и смуглый сын зеленохолмной Шотландии, истинный свободолюбивый горец с яркой внешностью и отменно-острым языком студент Джон Мактавиш.. лучший студент на потоке. Сейчас они замерли пылинками в ярком солнечном свете утренней кухни, и каждый аккуратно подбирал слова. Профессор - чтоб осторожно дать понять Джонни, что для ремонта есть специальные люди, и за это просто надо заплатить. Джон - чтоб не проговориться замечательному умному профессору о том, что у них в доме не всегда были даже дрова, не говоря уже о деньгах на ремонт, и поэтому практически все, что могло сломаться в доме, Мактавиш с самого раннего чинил сам. Один боялся показаться старым высокомерным снобом, второй - бедноватым простачком из глуши. Один привыкал пользоваться умной кофеваркой с восемнадцатью режимами приготовления кофе. - Неплохо, Джон, сливки с варёным зеленым чаем это, оказывается, вкусно… Я напишу расшифровку соответствия видов и режима кофе на боковой стенке, хорошо? Второй учился закрывать красивый рот и молча подавать нужный инструмент, глядя, как лучший студент на потоке уверенно и легко поправляет своими чуткими пальцами покосившуюся дверцу на полке. Они шли друг к другу, несмотря ни на что. Они учились разговаривать. Они учились жить вместе. Они учились. Оба. ***** - Так, мы возвращаемся к блинчикам? Отлично, сегодня выходной, не страшно, если опять уделаем кухню… Ага. Подогреваем молоко, просеиваем муку, разбиваем яйца.. нет, не мои.. Что!?? Джон.. Джонни!!! Ах, ты… А ну иди сюда, засранец!! Крепкие смуглые руки бережно скользят по рельефному телу. Кубики пресса на животе не накачаны по понтовым курсам качков в элитных фитнес-залах, а заработаны честным трудом в боях кружка ролевиков при университете, где наследник рыцарей прекрасный профессор учит владеть оружием. Мечи, ножи, фехтование. Светлые волоски на почти кремовой коже, проблески голубых вен, и неожиданный, плотно забитый рукав на левой руке - отдельный фетиш Джона Мактавиша, который пока и слов таких не знает, но с восторгом разглядывает и гладит левую руку своего профессора истории… Молоко остыло, зацементировав просыпанную муку и окружив белыми реками островки разбитых яиц, в которых желтки так и не отделились от белков. ***** - Джонни, мы всё взяли? Да Бог с ним, с омлетом, оставь этот кошмар кулинарного шоу в холодильнике, потом втихую отдадим кошкам мисс Тоурсон.. Поехали. Рёв двигателя, заглушающего всё остальное, мощный хромированный байк, на котором вполне достаточно места для двоих, но все равно они плотно прижимаются друг к другу, становясь единым целым там, на дороге, где только ветер и скорость. Восторженный вопль Мактавиша вторит слитному ритму цилиндров и ускоряет и без того бьющееся где-то под горлом шалое сердце Саймона Райли, все так же уверенно ведущего мотоцикл по утреннему шоссе и мечтающему одновременно о двух вещах: чтоб эта поездка длилась вечно и чтоб они сию секунду остановились и он смог накрыть эти сильные руки, крепко обнявшие его со спины, и никогда их не отпускать… ***** - О, у нас явно праздник, мы дошли до третьей базы… Да, Джонни, мы разбили яйца, и даже куда надо, и даже отделили белки от желтков. Теперь надо взбить белки до острых пиков. Это когда они стоят и не вываливаются при переворачивании миски.. да, Мактавиш, они тоже стоят… Чёрт, ДЖОННИ… Смуглое тело уверенно прижимается к теплу и обманчивому спокойствию рядом. Те, кто занимался в кружке профессора Райли, отлично знали, насколько молниеносен и опасен тот был с оружием в руках. И неважно, что часть мечей была деревянной, а на большей части остальных режущая кромка в принципе отсутствовала - атакующий Саймон Райли напоминал неотвратимую Кару Божью, перемещаясь по залу так, будто он относился к подвиду фантастических метаморфов, исчезающих и появляющихся где угодно и абсолютно наплевав на законы физики. Горячечный шепот, теплые губы, сорванное дыхание, сдавленный стон и ослепительная вспышка, сжигающая двоих, ставших одним целым. ***** - Джонни? Зачем тебе турка, у нас отличная кофевар… Летящая в стену чашка, грубое и пошлое срывается с языка, синь неба превращается в отчаяние грозовых туч, карее с золотым становится блекло-серым. Хлопнувшая входная дверь. Тишина в телефоне. Жгущая пустота в квартире. Они продолжают видеться каждый день, но успеваемость Мактавиша падает, а вокруг импозантного профессора Райли всё плотнее кружится рой жужжащих хищниц. Ни одна из них не удостаивается даже взгляда. В холодной стерильной кухне утренний свет никого не греет. В холодильнике Саймона стоит забытая бутылка молока и пара оставшихся из прошлой жизни яиц. Он не готовит. ***** Знакомый бариста молча протягивает стакан с тройным кофе, не задавая лишних вопросов. До начала занятий еще почти час, но дома невыносимо и профессор сидит здесь всё оставшееся время, цедит шкалящую крепость из бумажного стакана и боится вспоминать. Мактавиш перестаёт приходить на занятия. В невнятном шепотке сплетен Райли улавливает только одно - его лучший студент уехал домой. Пока на время. Райли почти перестает есть и живет по заведённому давным-давно распорядку, от которого он отказался с переездом к нему Джонни. Теперь этот распорядок - единственное, что удерживает его во внешней нормальности. ***** Осенняя слякоть, холодные ночи и тусклые фонари. Звонок телефона, рингтон, показавшийся обманом возмущенного одиночеством мозга. А потом сердце оказывается одновременно под горлом и в пятках. Ему страшно, до жути, до холода под лопатками, но это его Джонни.. и он хватает аппарат, прижимая к уху судорожно сжатыми до белого пальцами, и слушает глухой, отчаянный голос: - Сай… Саймон, это я. Можно я.. приеду.. сейчас? На часах давно за полночь, но это неважно, потому что на стильном эргономичном диване модного оттенка “Венге” в профессорской гостиной сидит растрёпанный после горячего душа его Джонни, и держа в руках чашку какого-то чая медленно, преодолевая перехвативший горло страх, рассказывает всё. Всё о себе, всё о своей семье, которая в ответ на его рассказ о профессоре сплоченно скандировала “Сдурел?! Ты ему не пара, и вообще, нефиг там, учится он! Домой возвращайся, вон, забор покосился давно!” О том, как стало страшно, что они правы. Саймон молчит. Он слушает. Слушает, понимая, насколько им обоим дорого обошлись эти несколько недель одиночества. Когда Джон замолкает, Саймон задает лишь один вопрос:Ты.. Надолго? Несколько Вселенных родились и умерли, мир остался прежним и стал другим, сердце замерло и ухнуло куда-то в центр Земли. - Можно.. навсегда? ***** - Мактавиш, какого хрена! Они будут здесь через полчаса, а ты еще даже не поставил вино в холодильник!! Обычно невозмутимый профессор истории сейчас напоминал выпавшего из гнезда вороненка, который не знает, куда бежать и за что хвататься. Улыбка в синих глазах напротив плеснула ярким и горячим куда-то прямиком в солнечное сплетение. Через миг смуглые крепкие руки мягко и уверенно усадили профессора на стул в уголке и втиснули в его полусудорожно сжатые ладони чашку крепкого чая. Родные губы прижались к виску, заземляя, успокаивая и даря точку опоры. - Сай, всё хорошо, это же моя бабушка, а не инспекция из министерства образования! Мактавиш улыбнулся и вернулся к столу. Следующие полчаса Райли завороженно и неотрывно смотрел на явно привычно работающие руки Джона. Он впал в блаженную прострацию, лишь поверхностно отмечая ленивым сознанием происходящее. Вот заранее вытащенная из холодильника мраморная говядина, уже прогретая до идеальных 20°С, шустро и нежно промокнута бумажными полотенцами. Тяжеленная чугунная сковорода, как минимум ровесница Саймона, неизвестно как переехавшая из далёкой Шотландии в тумбочку на профессорской кухне, заняла место на плите, разогреваясь на среднем огне до очень высоких температур. Нарезанные стейки почти стонут от удовольствия, натираемые поверх топлёного масла солью и перцем, самым простыми приправами, дающими лучший результат. На разогревшийся чугун семейной сковородки плеснулось масло, быстро вобравшее в себя жар и начавшее легко стекать при наклоне сковороды. Поверх ненадолго прилегли кусочки мяса, всего на 1-2 минуты, до образования корочки, затем безжалостно перевёрнутые на другую сторону еще на 3-4 минуты. Волшебный запах защекотал ноздри профессора, неожиданно для себя вспомнившего, что вообще-то слово стейк Оксфордский словарь определяет как «толсто нарезанное мясо, часто из задней части животного, для гриля, жарки, запекания, пирога или пудинга», и происходит это слово от древнескандинавского… Мысль пропала. Потому что к плечу намертво вцепившегося в остывшую чашку Райли прижимается крепкое бедро Мактавиша, явно ухмыльнувшегося и потянувшегося за банкой с приправами, стоящей за спиной Саймона. - Саймон, дыши. Короткий поцелуй, почти смазанный, горячий, обещающий.. И вот Джонни уже вновь священнодействует у плиты, на последней минуте добавляя на сковороду пару веточек пахучего тимьяна и брусочек золотистого сливочного масла. Взгляд на часы. - Идеально. Ослепительная улыбка в синих глазах кажется освещает всю кухню, вновь живую, живущую, переставшую быть лишь местом хранения продуктов. Мактавиш споро и бережно перекладывает сочащееся мясо на блюдо и заботливо укрывает фольгой и вот уже на сковороду летят масло, мелко нарезанный лук, коньяк и сливки… - Ба обожает хорошие стейки и перечный соус. Она с детства меня научила готовить. В голосе Джонни тепло и уют старого дома на склоне холма, мягкость пледа и искорки огня в камине, нотки вереска и выпечки.. и лукавый мягкий смех: - Завтра покажу тебе, как шоколадное суфле делать, ба его тоже любит. ***** Несколько лет спустя - Джонни, НЕТ!! Только не оладьи!!!!! У нас годовщина и я требую стейк и торт! А малышам твое фирменное шоколадное суфле!! Мягкий утренний свет заливает уютную кухню профессора Райли, с яркими цветастыми чашками, тяжелыми чугунными сковородками, кофеваркой с 18 режимами приготовления кофе и детскими тарелками с оранжевыми жирафами и зелёным бегемотом. Жизнь продолжается, солнце встает и заходит, и яркая синь глаз цвета летнего неба день за днём отражается в карих с золотым…