Игра

Логово Яоши — мерзкое место. Постоянно цветущее и кишащее мерзостями. Эон изобилия, чьи заповеди твердят лишь одно: "Ты должен быть добрее всех", "Твоя задача — помогать нуждающимся, даруя им новую жизнь!" и прочая чепуха, как обычно в своём репертуаре. Никогда не меняется. Это всё до ужаса раздражает. До скрипа зубов и вскипевшей крови. Лань преследовал его так долго… Целясь в идеальную спину своими стрелами, но всегда промахиваясь. Давая тому ускользнуть, будто напуганному оленёнку. Но так ли он безобиден? Тот, чьи творения творят лишь хаос, смерти и разрушения, — никогда не будет безобиден. Он знает… Знает, что тот всегда его видит. Но сбегает в самый последний момент, отправляя очередной "воздушный поцелуй" в воздух, подмигивая и ехидно улыбаясь, заставляя второго смотреть иссиня-синими глазами в спину, буквально "пожирая" её взглядом. Это всё напоминает ненавистную игру. Как бы охотник ни хотел, но он всё равно выходит жертвой. И вот сейчас… Он нашёл убежище Яоши. Всё тошнотворно зелёное. Яркое, казалось, даже нелепое. Вон, по лугу с нежно-розовыми цветами скачет очередное "дитя" изобилия. Похожее на лошадь или оленя. Он не рассматривает. Он ищет то, зачем пришёл. Копыта стучат по каменным дорожкам. В груди желание сжечь и уничтожить этот вечнозелёный мир. И вот… Он наконец видит его. Худая фигура, окутанная белыми лоскутами ткани. Яоши его слышит, но говорить не спешит. Лань это знает. А потому решает сделать всё быстро. Натягивает тетиву лука, запуская стрелу. Она свистит в воздухе, рассекая его, секунда, и!... Яоши будто и не было. Он исчез. Стрела пронзила воздух, врезаясь в одно из больших деревьев. Оно ломается, рассыпаясь в прах. На его месте спешит вырасти новое. Ещё больше старого. Лань рычит, топает копытами и пробирается дальше. Сейчас в груди столько эмоций и противоречий, что хочется просто сквозь землю провалиться. Очередная провальная охота. Сотни тропинок приводят к одному месту. К небольшой, неизвестно откуда взявшейся, пещере, что закрывали лианы. Проходя внутрь, Эон даже удивился, смотря перед собой. Большая перина с, казалось, бескрайним количеством подушек и одеял. Это вызывает смешок. Но он сразу же заставляет взять себя в руки. На спину что-то усаживается. Четыре руки клешнями сковываются на торсе, а остальные две обвивают лицо, нежно гладя часть чёрной маски и волосы. Яоши ухмыляется, смотря изумрудными глазами в чужой затылок. — Что-то не так, господин Лань? Не так здесь абсолютно всё. Его голос, что сладок, словно запретный плод, и тягуч, словно самый густой мёд. Его глаза — сущая западня. Взглянешь раз — отвести не сможешь никогда. Эдакие зыбучие пески. Его тело — красивое, с белой молочной кожей и своеобразными рисунками на груди. Его хочется прижать к себе, никогда не отпускать. Каждый день целовать в подкрасневшие щёки, языком проводить по небольшим острым клыкам, спасать ото всех, кто задумает причинить вред... Но он только фыркает, пренебрежительно смотря на чужие руки. — Да. И ты являешься этой блядской проблемой, из-за которой всё "не так", — мужчина кривит лицо, слыша смешок над своим ухом. ─ Я? Господин Лань, вы раните меня в самое сердце! Яоши прекращает поглаживания по голове и опирается щекой о руку. Сам он подползает ближе. Его бледные, до изнеможения худые и красивые бёдра скользят по спине кентарва. Интересно, а как выглядит его настоящее тело? Без всех этих ненужных доспехов, без этого напыщенного вида... Без.. Этой раздражающей маски. Без всего этого. Руки спускаются чуть ниже торса, желая понять, как снять эти "надоедливые железяки". Лань напрягается, буквально перехватывая одной рукой Яоши за талию, скидывая его с себя, спиной на одеяла. Мягкие волосы цвета пшеницы рассыпаются по подушкам, а украшения звенят, будто напоминая о себе. ─ Господин, да вы развратник. ─ блондин щурится, ехидная улыбка расползается по его лицу. Такая противная, но такая родная. ─ Ненавижу тебя. Чтоб ты провалился со своими мерзостями. ─ он врёт, отчаянно стараясь казаться грубым и отстранённым. Руки каждый раз трясутся, стоит занести на него лук. В горле пересыхает, от одного вида одежд, коими скрыто тело, а в штанах жарко. В голове развратные сценарии. Наверное, за всё время их накопилось уже полсотни. Яоши не стесняется вида задранных одежд. Не перед ним. Ланю он кокетливо улыбается, маня ручкой, словно дворняжку. А тот ведётся. Каждый раз ведётся, думая, что здесь охотник ─ он. Но как же он ошибается... Яоши уходит не потому, что мужчина его жалеет, а потому что сам хочет ещё поиграть. Поразвлечься, наблюдая за тем, как тёмные копыта стучат по разным мирам, пытаясь найти что-то схожее с блондинистой макушкой и вновь запустить в его хрупкую спину пару тройку стрел, пока его волосы развивает ветер. ─ Ублюдок. ─ шепчет он, пока ловкие пальцы снимают чёрную маску. Он вновь попался в ловушку скучающего Эона. Тому, кто давно соскучился по человеческим прикосновениям и бывалой нежности. Разве это не позорно? Сейчас ему так точно не кажется. Он будет врать себе потом, а сейчас он желает насладиться разгорячённым телом под собой, что только и жаждало, пока его коснутся. ─ Я вам нравлюсь. И вновь сладкие медовые речи из крашеных губ. Такой противный розовый. До безумия нежный. Так и хочется назвать обладателя этих губ "пидором", вмазав по ним кулаком, разбивая в кровь, а после слизывая её, мурча извинения, под томным взглядом изумрудных глаз.. Самых прекрасных для него. Во всём чёрном, отбрасывающим сине-фиолетовые пятна с белыми звёздами, небытие Вселенной. Они принадлежали только ему. Ярко-синие глаза источают холод и отстранённость. Лицо в порезах и шрамах. Настолько бесполезен в регенерации, что не способен залечить раны прошлых битв? Или он выставляет их, как трофеи после поверженных Эонов? ─ Ваши глаза черезчур красивы. Я против, чтобы вы носили эту маску при мне. ─ как всегда. Вальяжный, полный контроля тон. Даже, когда его хотят убить. Даже, когда трахнуть. Ему словно всё равно. Словно он уже знает исход всей своей жизни. Словно знает, как и где поступить. Где сказать, где тактично промолчать. Слишком идеальный, слишком вальяжный, слишком нежный... До безумия нужный. ─ Я пришёл, чтобы тебя убить. У меня нет времени на твои похабные ласки. Блондин хмыкнул. Одна пара рук прижимает ближе к себе, смыкаясь на чужом затылке, не даря возможности выбраться. Но к удивлению, Лань и не пытается. Он выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, шипя своё излюбленное "Ненавижу" в тонкие губы. Он знает, что когда-нибудь Яоши это надоест. Надоест, и он съест его, как и своих приспешников. Также ломая ему кости, выворачивая и поедая плоть. Он видел, что блондин делает со своими врагами, которые ему надоедают. Видел, именно по этой причине он громко сглатывает ком, который застрял в горле. ─ Чего такой нервный? ─ снова смех. Мягкий и нежный, словно распустившийся цветок. Он всегда так смеётся. Даже, когда стоит на волосок от смерти. Крепкая рука подхватывает тонкую лодыжку, несильно сжимая. ─ Повелитель, вы тянете. — голос игривый, до ужаса возбуждённый и сладкий. — Не думал, что вы тот, кто любит растягиваться с удовольствием. Всё происходящее сейчас — явно сладкий сон. Ибо Лань не смог подумать, что на деле он настолько глуп. Сам стал жертвой более опытного охотника. Полностью закидывая ногу на своё плечо, в руки падает прозрачный бутылёк с мутной жидкостью. Скорее всего, сок одного из растений. Хочется задать вопрос, но его опережают. — Совсем глупенький? Тогда объясню на пальцах. Я знал, что вы придёте. Как видите, я подготовился. Ведь я совершенно точно знал, что вы вновь промахнётесь. — он резко замолк, будто подбирая нужные слова. Но на деле всё было проще. Он просто хотел понаблюдать за откровенным ахером собеседника. — .... И я знал, что ждёт меня за подобное поведение. Он произнёс последние слова так, будто в чём-то ужасно раскаивался. Хотя об этом было даже странно думать. Это же Яоши. Вынув пробку из бутылька, он вылил достаточно большое количество себе на руку, растирая между пальцев. Блондин скользит за ним взглядом, внимательно следя за чужими движениями. — Сам не мог это сделать? — по обычно холодному лицу расплылся румянец. — Ах, дорогой ты мой! Я бы с радостью. Да вот коготки не позволяют. — на одном выдохе проговорил тот, когда в него сразу проникло два пальца, медленно растягивая. Ланю хотелось съязвить, кинуть что-то кусачее, злое и пропитанное ненавистью. Но всё желание отпало, когда бледно-розовые губы стали шептать имя, моля ускорить движения. Это сладкое и нуждающееся "Лань" без ненавистного "господин". Чистое, откровенное. То, чего тут явно быть не должно. То, что явно лишнее в отношениях "охотника" и "безобидной жертвы". Даже поцелуи для него были интимны, куда дальше? Дальше, позволяя своему врагу стонать твоё имя, когда он будет продолжать умолять? Дальше, когда он вновь будет шептать что-то про свои чувства, что вновь распускаются как розы... Он до безумия хочет этого "дальше". Казалось, что кроме этого желания, все остальные отпали. Отпали, оставляя лишь животную тоску по нежным прикосновениям. Яоши что-то щебетал ему на ушко, подобно маленькой пташке. Маленькой, по сравнению с ним. Маленькой, но прекрасной. Словно самый весенний цветок. Пальцы довольно быстро покидают тело, заставляя рвано выдохнуть. Но столь же быстро заменяются чем-то в разы разгорячённей и больше. Неужели тот наконец снял доспехи? Единственный шанс увидеть тело повелителя обнажённым? Эон хотел было поднять голову с подушек, да новая волна ощущений буквально повалила обратно. Голос он и не сдерживал. Кроме них, тут были только очередные "мерзости" изобилия. Яоши прикрыл глаза, стараясь не смотреть стыдливым взглядом в чужие. Он умеет смущаться? Это крайне удивительное наблюдение. Удивительное и очаровательное. Бледные губы жадно впиваются в чужие, окончательно размазывая помаду по тем. Стоны не прекращаются, как казалось, ни на минуту. С каждым толчком внутрь, они становятся всё более развязанными, пошлыми и быстрыми. Он едва успевает дышать. Но замедлиться не просит. Терпит, желая получить всё до последней капли. Добрый, но до кошмаров жадный в подобном Эон. Он явно не захочет делиться с остальными своей добычей. — Пожалуйста... Глубже... — "мерзость" сжимает светлые одеяла и чужие оголённые плечи. Он выполняет просьбу. Сбивчито, рвано и грубо. В своём стиле. Но это только увеличивает количество восхищённых возгласов и стонов. Лань вновь целует приоткрытые губы, что стали красными от поцелуев. Но на этот раз целует нарочито нежно. Нежно, будто касается пальцами хрупкого цветка. Несмотря на то, что секс таким уж нежным не был. Он выходит, изливаясь на каменный пол.

***

— Уже уходишь? — голос Яоши раздался над ухом. Вновь ровный и нежный. Взгляд синих глаз зацепляется за случайно оставленный засос на шее. Почему тот его не залечил? Лань не успевает ничего сказать, Яоши притягивает его к себе, целуя. — Надеюсь, что мы встретимся скоро. — он ехидно ухмыляется, обнажая свои клыки, пока его изумрудные глаза блестят озорством и коварством. Маску быстро застёгивают на затылке, и, "попрощавшись", он старается как можно быстрее покинуть мир Яоши. Они встретятся скоро. И лук, всё так же, будет направлен на хрупкую спину, в желании пробить её насквозь. Им обоим нравится эта игра. И непонятно, когда же она надоест. Но хочется, чтобы она была такой же бесконечной, как и всё небытие Вселенной.