Сольфеджио

В голове стоял невыносимый шум, смешанный с криками и отчитываниями. Снова. Опять это. В этом аду жить невозможно. Вечный контроль сводил с ума. Вдруг стало тихо. Не было ни звука, ни вообще чего-либо вокруг, лишь реки горячих слёз, стекавших по щекам рыжего. Открыв глаза, он заметил, что в комнате уже никого нет. Руки дрожали, а ноги неприятно моросило от тревожности, подступавшей противным комом в горле. Данила почти не всхлипывал, он привык плакать бесшумно, да и вообще не выражать эмоций. Но сейчас душа разрывалась. — Почему всё так, почему?.. — всхлипнул он тихо, едва слышно, чтобы никто не услышал. Хотелось провалиться под землю, сбежать, спрятаться. Просто не видеть этих людей, этот дом, не слышать эти голоса, переходящие в крики. Хотелось свободы. Хотелось делать то, о чём мечтал. Не ходить на бесконечные тренировки, не вылизывать каждое домашнее задание, не подстраиваться под них. Они были самыми близкими, но при этом — самыми чужими людьми. Кашин не мог назвать тех, кто совокупился ради его рождения, семьёй. В душе жила только горькая обида, которая с самого детства медленно, но верно перерастала в ненависть. Чёрную, вязкую, пронизывающую каждую вену, каждый нерв. С головы до пят. Пальцы впились в собственные плечи, сильно, до боли, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей, которые не отступали даже при этом. Дыхание сбилось, он закашлялся, захлёбываясь слезами, но тут же замолк, услышав недовольные голоса в коридоре. В комнате темнело, солнце садилось. Желая хоть немного успокоиться, Даня накрылся одеялом, чувствуя, как слёзы всё ещё катятся по ярким веснушкам. Вдруг — уведомление. Данила тут же достал телефон из кармана. Яркий экран осветил заплаканное лицо. Нажав на всплывшую плашку, он увидел чат с Ильёй. И всё, что происходило до этого, внезапно перестало иметь значение. Перед ним оказалось несколько фотографий заката с балкона Корякова. На снимках было видно не только небо, но и набережную. Закат был и вправду красивый — яркий, красочный, будто художнику дали разукрасить мир. Жаль, что рыжий не смог увидеть это своими глазами. Листая фото, он наткнулся на пару кадров с Ильёй на фоне заката. Тот глупо улыбался, кривлялся, и почему-то от этого Даня тихонько захихикал, улыбнувшись, сжимая телефон в пальцах. «Ахаха, и вправду красивый закат. А ты на его фоне прям бомба.» В душе рыжего разлилось тёплое, почти забытое ощущение. Ему уже было гораздо легче. --- После возвращения домой Илья занимался всякой фигнёй, а потом вышел на балкон. Увидев закат, он сразу сделал пару фотографий — уж больно любил такие пейзажи. А потом отправил их другу. «Ну так да, это же я))» Решив продолжить переписку, брюнет почти сразу же написал: «А чем занимаешься? Как у тебя дела?» «Да ничем, просто сижу, книжки читаю.» Кашин, конечно, соврал. Не говорить же, что на него наорали родители. Он вообще не привык делиться своими проблемами. Но с этим зеленоглазым парнем он чувствовал себя спокойно. Хоть и были они совершенно разными. В итоге ребята разговорились и просидели так до 11 ночи. Даня даже не ужинал, все же не хотелось выходить к родителям. Заметив, что уже поздно (по крайней мере, по его меркам), он нехотя написал: «Поздновато уже, я, наверное, спать.» «Эээ, куда(( Посиди со мной ещё немножко, ну пожадуйсьата.» Рыжий задумался на пару секунд и понял, что всё равно ведь не заснёт и согласился. «Хорошо, только сейчас пойду умоюсь и приду.» «Окей, жду. А ещё скачай телегу, а то я задолбался тебе сюда писать… (пожалуйста).» «...Ладно, только ради тебя.» После этого Даня вышел в коридор. Родители уже были в спальне, в доме было темно и тихо. Шмыгнув в ванную, он быстро умылся, почистил зубы и вернулся в комнату. На экране уже была целая дорожка из сообщений. Вздохнув, он пошёл скачивать телеграм, параллельно отвечая Илье. Еле разобравшись с приложением, зарегистрировался и они продолжили переписку уже там. Первым сообщением Корякова был кружок… с унитаза. Радостное лицо Ильи надо было видеть. Разговор затянулся до 2 ночи. Раньше Даня не болтал с кем-то так долго, его диалоги обычно были сухими и по делу. А с Ильёй они могли обсуждать любую ерунду, не опасаясь, что они поймут друг-друга как-то не так. С ним было легко. Он был жизнерадостный, открытый, добрый. Не то что одноклассники в лицее, там почти каждый был лицемерной сукой. Желание общаться с ними давно пропало, всё равно за спиной начнут срать. «Рыжий, а что за книжку ты читал? Я, кажется, даже не спросил.» Это сообщение застало Кашина врасплох. Что ответить? Может, стоит сказать правду? Сомнение охватило душу. Но он всё же решился. «Илья, я не читал книгу.» — быстро напечатал он, чувствуя, как участилось сердцебиение. «Чё, в смысле?» Даня вздохнул. Ладошки вспотели. «Я тогда просто с родителями поссорился. Даже лёгкую паничку схватил. Ну, или не паничку… не знаю.» По ту сторону экрана Илья занервничал. Он всегда переживал за друзей и старался поддерживать их. «Ебать… чего ж ты сразу не написал? Это ж ужас(( ...Ну, надеюсь, я тебе хоть немного настроение поднял. А из-за чего ссорились вообще?» «Да просто... Меня гиперопекают с детства. Уже привык. И не хотел тебя грузить, не люблю делиться проблемами.» «а, понимаю. Но ты, если что, всегда можешь мне написать. Хоть прибегу, если понадобится. Главное не грусти, ты справишься» «Спасибо, Илюш. Ты хороший друг.» Илья тут же смутился от таких слов. Ему было приятно быть прлезным. В груди стало тепло, а на лице появилась глупая улыбка. «Ты ДУРАК! Я смутился, блин. Ты тоже крутой ваще.» Оба были рады общению. Даня наконец нашёл того, кто пишет по всякой ерунде, не боясь казаться странным. А Илья — того, кто слушает его бред, каким бы он ни был. Кажется, они дополняли друг друга. Вдруг Илюша вспомнил, как сегодня слил кучу кубков в Бравл Старс. Конечно же, не из-за себя, а из-за тупых тиммейтов (по крайней мере, он так считал). «Бля, со мной сегодня такие мудаки в БС играли, я ебал…» Они снова разболтались — и просидели до половины четвёртого утра. Рыжий наконец решил, что пора бы и поспать, и его приятель согласился. --- Отложив телефон на зарядку, Даня закрыл глаза и мгновенно уснул. Хорошо, что мысли больше не терзали его. Воскресенье — единственный день недели, когда можно было встать не в 6, а в 9 утра. Утро прошло спокойно. Родители, правда, не проронили с ним ни слова, даже не ответили на «доброе утро», но ему было уже всё равно. Ближе к обеду проснулся Илья, и они договорились вместе пойти в музыкалку. К пяти часам Даня был собран, на нем была рубашка, брюки. Его всегда заставляли одеваться строго, да и почти весь гардероб был из классики. Захватив скрипку и портфель, он вышел из дома и пошёл по дорожке набережной к месту встречи. С каждым разом оно становилось роднее. Подождав около пяти минут, он увидел вдалеке силуэт Ильи, а волосы брюнета подпрыгивали от быстрой ходьбы. — Привет. Пошли быстрее, а то опоздаем, — сказал Даня, в ответ получив кивок. Коряков заметил скрипку и о чём-то задумался, но ничего не сказал. Первыми были индивидуальные занятия, поэтому ребята разошлись по разным кабинетам, пожелав друг другу удачи. На удивление, Кашин играл сегодня хорошо, несмотря на недосып. Воспоминания о ночном разговоре разжигали желание играть дальше. Музыкалка даже начала нравиться из-за одного глупого, но очень хорошего парня. Хотя саму скрипку он не особо любил. У Ильи тоже всё шло отлично. Пальцы ловко бегали по клавишам, и впервые он сыграл эту мелодию идеально. Он даже не заметил, как начал стараться больше, чтобы быть под стать Дане. Наверное, это даже полезно. Когда занятия закончились, они встретились в коридоре. Впереди было сольфеджио — но Корякову не хотелось видеть злую ведьму, которая вела это занятие. У него было слишком хорошее настроение, чтобы его портить, и он придумал план. — Конопатый, слушай. Либо мы прогуливаем сольфеджио, либо я умираю! — Ты что, дурак? Так нельзя... — Нам можно всё! Не ссы. Я попрошу подругу прикрыть, скажет, что мы к мероприятию готовимся. — Но если нам влетит, то... — Вся ответственность на мне! Вскоре оба были уже на улице, шагая по узким улочкам между панельными домами. — Короче… сыграешь мне на скрипке? Я давно хотел послушать. Рыжий приподнял бровь, раздумывая. — Попробую. Только нужно место потише. — Устроим! Я знаю аллею, там почти никого нет. — Ты, я смотрю, подготовился. В ответ Илья только рассмеялся и пошёл быстрее, ведя Даню за собой. А тот, не задавая вопросов, шёл за ним, будто они знакомы всю жизнь. Холодные мартовские дни давили. Хотелось уже тепла и солнца, но, видимо, оно будет не раньше апреля. Зато Коряков был настоящим солнышком, постоянно светился от счастья, заряжал своей энергией и просто... был рядом. Идти рядом с Ильёй было удивительно легко. Даня впервые за долгое время не думал о доме, о давящих голосах, о страхе. Всё, что имело значение, этот вечер, эти разговоры, это странное, но такое родное чувство внутри. И пусть впереди были новые дни, пока что всё было хорошо. А значит — можно было вздознуть полной грудью.