Свет золотистых лампочек

Интермундос       Серые скалы мелькали перед глазами, чёрно-синие водопады окатывали холодными брызгами, внизу грозно пылали факелы, слышался свист забрасываемых наверх лассо – стражники охотились за своими жертвами. В Интермундосе у Флоры не получалось надолго трансформироваться и миниатюризироваться. Во время преследования стражников она держалась за Гелию. Он укутывал фею плащом, и они вместе взлетали, становясь невидимыми благодаря костюму Гелии. Нужно было найти укрытие, чтобы перевести дух, однако скалы хаотично двигались. Стражники интуитивно шли по пятам, хоть и не видели тех, кого преследуют. Их магическая чуйка работала отменно, и они прицельно забрасывали лассо, стремясь поймать чужаков в петлю. Помимо этого кругом было множество магических ловушек. Ребятам приходилось уворачиваться на лету.       – Флора, нам нужно резко ускориться, чтобы оторваться от стражников, – проговорил парень.       – Держись за меня как можно крепче.       – Хорошо. Я держусь.

***

Облачная Башня, кабинет мисс Гриффин       – Ко мне вновь пожаловали гости из Алфеи? – проговорила Гриффин, не отрываясь от своего занятия. Директриса Облачной Башни дописала что-то в блокнот-ежедневник и взглянула на своих визитёров. – И парень из Красного Фонтана, – добавила она.       Ривен кинул на женщину яростный взгляд.       – Почему ты так смотришь? – удивилась Гриффин.       Ривен хотел было ответить, но Муза остановила его.       – Ривен, подожди. Сначала я, – девушка подошла к столу директрисы и протянула ей на ладони медальон. – Мисс Гриффин, вы узнаёте эту вещь?       – Ты пришла загадывать мне загадки, девочка? Говори яснее, что ты хочешь.       Муза раскрыла створки медальона и положила его на стол перед Гриффин.       – Взгляните. Это ведь ваше. Верно?       Директриса вопросительно посмотрела на фею, затем перевела взгляд на медальон и тут же изменилась в лице. Выражение превосходства уступило место растерянности. Женщина взяла медальон в руки и приблизила к глазам. В следующую секунду она начала сползать со стула и заваливаться на один бок, после чего упала на пол без чувств.       – Мисс Гриффин! – девушка бросилась к директрисе.       – Муза, что с ней? – Ривен стоял на месте как вкопанный.       – Она в обмороке.       – Притворяется?       – У неё почти нет пульса! – воскликнула Муза, пытаясь оказать директрисе первую помощь. – Ривен, не стой столбом! Позови кого-нибудь!       Парень выбежал из кабинета.

***

Интермундос       – Здесь мы в безопасности. Отдохнём пока, а потом вернёмся на прежнее место, – Гелия отстегнул призму и включил на ней подсветку, потом снял с себя плащ и, свернув его в несколько раз, постелил на полу в гроте, чтобы Флора не сидела на камнях. – Перед утром я насобирал местных фруктов и успел превратить их в нечто более-менее съедобное до набега стражников. Поешь, – парень достал из-за пазухи съестные припасы и протянул их фее.       – Я не могу есть, – слабым голосом проговорила девушка. – У меня голова кружится от наших полётов.       – Голова у тебя кружится от голода. Не капризничай, съешь хоть что-нибудь.       Флора нехотя взяла один из фруктов.       – Ну как? – спросил Гелия, когда фея справилась с его творением.       – Мне и правда стало лучше. Спасибо. У тебя хорошо получается превращать несъедобное в съедобное, – похвалила девушка. – Ты тоже поешь.       – Угу, – кивнул Гелия. – А ты поспи. Тебе нужно набраться сил. Сегодня стражники нас сильно загоняли.       – Обними меня, – попросила фея.       – Это всегда с удовольствием, цветочек мой, – Гелия обнял девушку.       – Спать я не буду. Давай лучше поговорим, пока выдалось затишье. Я давно хотела у тебя кое-что спросить.       – Хорошо, – согласился парень, – давай поговорим. Спрашивай.       – Помнишь тот день, когда я получила силу Чармикса?       – Конечно, помню, – во взгляде и голосе Гелии появилась особая нежность. – Ты сказала, что любишь меня, и я никогда не забуду это мгновение – одно из самых счастливых в моей жизни.       – Мне приятно это слышать, – улыбнулась Флора. – Но почему ты не признался первым? Ты догадывался, что для получения Чармикса мне нужно преодолеть неуверенность в себе и страх быть отвергнутой?       – Нет, об этом я не догадывался. Всё гораздо проще. В юности я строил из себя великого философа, для которого чувства важнее слов. Зачем говорить, если молчание так красноречиво? – Гелия усмехнулся. – Дурь, конечно, но что только ни взбредёт в голову в семнадцать лет. По большому счёту, это защитная реакция. Ты понравилась мне с первой нашей встречи своей чуткостью и скромностью. Ты была единственной девушкой, которая поняла мой внутренний мир. Ты добрая, нежная, красивая. Я не верил, что такая девушка-мечта может всерьёз заинтересоваться парнем вроде меня. Поэтому я не признавался тебе, что по уши влюбился. Я тоже боялся быть отвергнутым и предпочитал жить в мечтах и грёзах. Сейчас я понимаю: это инфантилизм и ребячество.       – И ты совсем не видел, что я испытываю чувства к тебе? – отстранившись и взглянув мужу в лицо, спросила фея.       – Видел и не верил глазам своим. Я не благородный принц, как Скай, не красавчик, как Брендон, не плохой парень, как Ривен, и не технический гений, как Тимми. Мои увлечения были понятны не всем. Многие девчонки считали меня странным, чудаковатым, не от мира сего. Принцесса Кри́стал, например, всегда воспринимала меня только как друга.       – А ты её как воспринимал, любимый? – Флора изогнула брови.       – Ты же не будешь ревновать? – шутливо-испуганно проговорил парень.       – Конечно, буду, – кокетливо взглянув на мужа, произнесла фея.       – Это было очень давно, – поспешил заверить Гелия.       – Я знаю. Всё равно рассказывай, – настаивала девушка. – Не бойся – не покусаю.       Парня позабавила последняя фраза. Он снова притянул к себе Флору.       – Да особо нечего рассказывать. Ты и так знаешь, что моя бабушка любила ездить на Линфею и всегда брала меня с собой. Бабушка дружила с родителями Кри́стал, поэтому мы тоже не могли не подружиться. Мы гуляли с принцессой по лесам и паркам, наблюдали за уникальной природной жизнью этой планеты. Кри́стал мне нравилась, но я был для неё всего лишь хорошим другом. Когда бабушки не стало, я долго не приезжал на Линфею, потому что мне становилось тоскливо от воспоминаний о родном человеке, научившем меня замечать прекрасное и черпать вдохновение в природе. Мы перестали видеться с Кри́стал, и подростковая влюблённость улетучилась сама собой. А через несколько лет я встретил тебя, и в моём сердце не осталось места для других девушек.       – А ты понял, что спустя годы Кри́стал очень даже оценила тебя? – Флора опять внимательно посмотрела на мужа.       – Как это? – не понял Гелия.       – Когда она появилась в Алфее и стала оттягивать твоё внимание на себя, я сразу заподозрила, что она относится к тебе вовсе не как к другу, – пояснила фея.       – По-моему, ты фантазируешь, – усомнился парень.       – Ничуть, – отрицательно покачала головой Флора. – Я ведь не на пустом месте тогда страдала. Кри́стал интересная девушка, и я боялась, что ты выберешь её. К счастью, принцесса вовремя остановилась и не стала отбивать тебя у меня.       – Карамелька моя, – Гелия прикоснулся ладонью к щеке Флоры, – у неё всё равно бы ничего не получилось. Я и тогда сказал тебе, и сейчас повторю: ты одна в моём сердце, – глаза парня лучились тёплым светом.       – Я знаю, – мягко произнесла фея, ласково глядя на мужа. – Спасибо тебе, что откровенно поговорил со мной в тот непростой период. Мне это было необходимо. Я глупо делала, замыкая переживания в себе. Но ты проявил понимание и чуткость, и это было особенно важно для меня.       – Флора, я очень люблю тебя, – искренне признался парень.       – А я тебя, – прошептала фея. – А ты ревновал меня когда-нибудь? – спросила она уже с другой, задорной, интонацией. – Признавайся.       Гелия задумался.       – Не то чтобы ревновал, но когда мы с тобой только начали встречаться, у меня возник довольно глупый спор с Ривеном.       – Что за спор?       – Какие парни больше нравятся девушкам. Он, конечно, настаивал, что девушки любят брутальных хулиганов. Даже аргумент привёл: якобы ты была в него влюблена. Утверждал, что если бы он не выбрал Музу, то у меня вообще не было бы девушки.       – Какая наглость! – возмутилась фея.       – Мы чуть не подрались. Ребята нас растащили. Потом Ривен извинялся. Говорил, что просто хотел меня позлить.       – Ривен порой ведёт себя ужасно, – нахмурилась Флора. – Влюблена – это громко сказано. Да, поначалу он меня заинтересовал. Внешне сильный парень, который тщательно прячет внутреннюю ранимость. Мне было жалко его. А потом я увидела, что он нравится Музе, да и он к ней сразу был неравнодушен, только скрывал это. Я молча ушла в тень и правильно сделала. Ривен и Муза – прекрасная пара, несмотря ни на что. Им есть над чем работать, но я верю: у них всё получится и они научатся понимать и поддерживать друг друга.       – Я тоже так думаю, – кивнул молодой человек.       – Гелия, я счастлива, что встретила тебя и что именно ты стал моим мужем, – с чувством проговорила Флора, прижимаясь к любимому.       – А я счастлив, что ты стала моей женой, моя самая нежная и любимая девочка, – ответил на её объятия Гелия.

***

Лазарет Облачной Башни       В лазарете Облачной Башни царил полумрак и навязчиво пахло горькими травами. Гриффин будто спала, лёжа на кушетке, и никак не могла проснуться. Эдилтруд, склонившись над директрисой, обтирала ей лоб и виски пропитанной пахучей жидкостью губкой. Заратустра стояла рядом, держа в руках чашу с травяным отваром. Муза и Ривен поодаль наблюдали за действиями профессоров.       – Что вы сделали с мисс Гриффин? – хрипло спросила Эдилтруд, повернувшись к молодым людям.       – Мы показали ей медальон, и она упала в обморок, – ответила девушка.       – Что за медальон? Где он? – сверкнула на фею глазами Заратустра.       – Он у неё в руке, – подсказала Муза.       Тут только профессора обратили внимание, что кисть левой руки Гриффин сжата в кулак, а между пальцев поблёскивает золотая цепочка. Эдилтруд попыталась разжать пальцы директрисы. Гриффин открыла глаза.       – Энгель, – произнесла она слабым голосом.       – Что?! – отшатнулась от неожиданности Эдилтруд.       – Как вы, мисс Гриффин? – спросила Заратустра.       – Сынок, – прошептала директриса, не обращая внимания на стоявших подле неё преподавателей. – Где мой сын?       Профессора переглянулись.       – Она бредит, – заключила Эдилтруд.       – Мисс Гриффин, выпейте это. Вам станет легче, – Заратустра подала директрисе чашу с отваром.       Гриффин сделала отрицательный жест рукой и приподнялась на кушетке. Женщина заметила Музу и Ривена.       – Коллеги, – обратилась она к Эдилтруд и Заратустре, – оставьте меня наедине с молодыми людьми.       – Мисс Гриффин, вы уверены? – уточнила Эдилтруд.       Директриса кивнула.       – Если что, мы поблизости, – предупредила Заратустра.       Профессора покинули лазарет.       Гриффин попыталась встать – у неё тут же закружилась голова. Женщина бессильно опустилась на кушетку.       – Мисс Гриффин, лежите, не вставайте, – Муза подбежала к ней и помогла лечь обратно. – Выпейте то, что оставила профессор Заратустра.       Директриса выпила отвар.       Ривен топтался на месте, исподлобья поглядывая на Гриффин.       – Подойди ближе, – попросила женщина, обращаясь к парню. – Мне нужно поговорить с тобой. И с тобой тоже, – перевела она взгляд на Музу.       Фея присела на кушетку, Ривен сел на стул, стоявший рядом.       – Откуда у вас этот медальон? – задала вопрос Гриффин.       – Нам дала его мисс Ванда, бывшая соседка Ривена с планеты Раминго, – пояснила Муза. – Мы полетели туда вчера, чтобы узнать хоть что-то о миссис Лии, женщине, которая, как мы выяснили, украла Ривена у родной матери. Миссис Лия бросила Ривена много лет назад, а медальон все эти годы хранился у соседки. Это была плата за молчание.       – Лия? Её зовут Лия? – в глазах Гриффин вспыхнул огонь ярости. – Я расквитаюсь с этой мерзавкой!       – Не получится. Её нет в живых, – проговорила Муза.       – Жаль! Ей крупно повезло! – прошипела директриса.       – Зато вам не повезло, – усмехнулся Ривен. – Вам придётся объяснить, почему вы столько лет делали вид, что я для вас посторонний. Надо сказать, вы мастерски притворялись.       – Я не притворялась, – заверила Гриффин. – Я не знала, что ты мой сын, точнее, не помнила. У меня были заблокированы воспоминания об определённом периоде моей жизни.       – Неужели? – иронично проговорил Ривен. – Как удобно.       Фея взяла мужа за руку:       – Пусть мисс Гриффин расскажет всё по порядку.       Ривен пожал плечами.       – Да, позволь мне объяснить, – вздохнула женщина.       – Попробуйте, – с напускным равнодушием проговорил парень.       – Много лет назад я отправилась на планету Либер, чтобы собрать материал для диссертации. В одной из крупных магических библиотек я познакомилась с Итаном. У него, как и у всех жителей Либера, не было магических способностей, но зато он обладал редким умом. Итан был талантливым учёным и неординарным человеком. Он помог мне в кратчайшие сроки собрать необходимый материал и подкинул интересную гипотезу. Я рассчитывала пробыть на Либере несколько лет, но благодаря Итану могла вернуться домой уже через несколько месяцев. Только возвращаться я не захотела… Я влюбилась, – Гриффин немного помолчала. – У фей нет запрета на любовь, – обратилась она к Музе, – а нам, ведьмам, нельзя поддаваться пылким чувствам, мы должны быть холодными и расчётливыми, заключать брачные союзы мы имеем право только с теми, кто обладает магическими способностями. Я дерзнула нарушить этот запрет. И тогда мне во сне явилась моя прародительница. Она предупредила меня о последствиях. Я должна была сделать выбор между Итаном и моими силами. Я выбрала Итана и осталась с ним на планете Либер. Я стала его женой и за это лишилась магического дара. Я понимала, на что иду и нисколько не жалела, я была счастлива. Мы были счастливы, – директриса быстро смахнула слезу. – Ты родился через год после нашего знакомства с Итаном, – женщина посмотрела на Ривена, парень нахмурил брови и опустил глаза. – Твой отец очень хотел сына, он сам выбрал имя для тебя: Энгель.       – Ну и имечко, – пробормотал Ривен.       – После твоего рождения мы прожили ещё два счастливых года вместе. А потом всё рухнуло… В тот день был праздник. Мы с Итаном захотели посмотреть вечернее представление на городской площади. Тебя взяли с собой. Через полчаса ты начал капризничать. Мы решили вернуться домой. Когда мы шли через площадь, держа тебя за руки, что-то в толпе привлекло твоё внимание. Ты вырвался и побежал в самую гущу. Мы бросились за тобой, но толпа оттеснила нас. Мы потеряли тебя из виду. Дальше всё в тумане… Мелькающие лица прохожих, один и тот же вопрос ко всем, бесполезные ответы (никто не обратил внимания на ребёнка в толпе), гул голосов, отчаяние. Мы не смогли найти тебя в тот вечер. У Итана случился сердечный приступ, и он впал в кому. Его поместили в реанимацию. Потом я узнала, что у него давно были проблемы с сердцем, но он скрывал это от меня. Я попросила помощи у властей планеты. Было проведено расследование. Через некоторое время мне доложили результаты: несколько человек видели на площади загримированную женщину в пёстром костюме и рыжем парике. С ней был ребёнок, похожий на тебя по описанию, в руках он держал зажжённый фонарик с разноцветными стёклами. Видимо, эта яркая вещица и заинтересовала тебя. Дальше показания очевидцев разнились. Куда пропала эта женщина, выяснить не удалось. Она исчезла вместе с тобой. В день, когда мне сказали, что найти тебя практически невозможно, сердце Итана остановилось. Он даже не вышел из комы. Моему отчаянию не было предела. Я осталась совсем одна, бессильная без магических способностей. И тут я вновь увидела во сне прародительницу. Она предложила помощь, пообещав вернуть мои силы. Она сказала, что я смогу найти тебя, если стану прежней. Я согласилась. Утром я проснулась в гостинице, в которой жила до того, как вышла замуж за Итана, проснулась с мыслью, что мне пора возвращаться в Магикс. У меня на руках был обширный материал для диссертации. Прародительница обманула меня. Она полностью заблокировала мои воспоминания о тебе и твоём отце. Я вернулась домой, защитила диссертации, возглавила Облачную Башню. Я жила, даже не подозревая до сегодняшнего дня, что у меня был муж и есть сын. Если бы не этот медальон, воспоминания о жизни на Либере так и остались бы заблокированными.       – Вы складно рассказываете, мисс, но я не верю, – проговорил Ривен. – Вы утверждаете, что вам заблокировали воспоминания. Всему Магиксу тоже заблокировали? Когда вы вернулись сюда, неужели никто не напомнил вам о жизни на Либере?       – Все считали, что там я собирала материал для диссертации. У меня не было родных, Облачной Башней я ещё не руководила. Я не посчитала нужным сообщать кому-либо о том, что вышла замуж и лишилась магических сил. Никто не знал о том, что на самом деле происходило со мной на планете Либер, и никого не удивило моё возвращение через три с небольшим года – это адекватный срок для подготовки диссертации.       – Всё равно не верю, – протестовал парень. – Такого не может быть.       – Ривен, не будь настолько упрямым и категоричным, – вступилась Муза. – Между прочим, я читала про блокировку воспоминаний в одной старинной книге из архива Алфеи. Это не совсем законный метод, однако иногда он практикуется, в основном среди ведьм и чёрных магов. А снятию блокировки может способствовать, например, значимая вещь, как в нашем случае.       – Допустим, – неохотно согласился Ривен. – А если ваша прародительница вновь вздумает стереть вашу память, – поинтересовался он у директрисы, – что вы будете делать?       – Теперь я достаточно сильна и опытна, чтобы не допустить этого.       – Предположим, воспоминания можно заблокировать, а чувства? – не уступал Ривен. – Или ведьмы все бесчувственные? – парень с вызовом взглянул на Гриффин.       – Наша бесчувственность слишком преувеличена, – спокойно ответила женщина. – Как ни странно, мы тоже способны любить, только у нас не принято это показывать. Зачастую мы вынуждены подавлять положительные чувства и эмоции для концентрации негативной силы. Хотя в негативе тоже нужно знать меру, чтобы не стать такими, как Трикс.       – Как Трикс… – задумчиво повторил Ривен. – Помните, как они заперли вас и других ведьм в камере с древним руническим замком? Я хотел вас освободить, но вы приказали мне бежать и так прикрикнули на меня, что я сорвался с места автоматически. Облачная Башня кишела чудовищами. Мне бы худо пришлось, если бы я замешкался хоть на секунду.       – Помню. Я так испугалась за тебя, как никогда не боялась за себя саму. В тот момент больше всего на свете я хотела, чтобы ты успел спастись, но тогда я не понимала почему.       Директриса и Ривен несколько секунд смотрели друг другу в глаза.       – Мисс Гриффин, нам пора идти, – парень резко встал. – Мы и так засиделись. Выздоравливайте. Муза, пойдём, – Ривен потянул жену за руку к двери.       – Энгель, то есть Ривен, – женщина умоляюще посмотрела на него.       – Мис Гриффин, давайте не сегодня. Мне нужно переварить.       – Да, конечно, я понимаю.       – Берегите себя, мисс Гриффин, – проговорила Муза уже возле выхода из лазарета. – Мы ещё зайдём.       – Двери Облачной Башни открыты для вас.       – До свидания, – отрывисто бросил Ривен напоследок.       – До встречи, сын.

***

Алфея. На следующий день       В перерыве между занятиями Муза вышла во двор Алфеи, чтобы проветриться, и неожиданно наткнулась на Ривена, сидевшего на ступеньках.       – Ривен, что случилось? – обеспокоенно спросила девушка. – Почему ты так рано? Мы же договорились собраться в Алфее в пять вечера.       – Всё в порядке, Муза, – проговорил парень, поднимаясь, – просто захотел тебя увидеть.       Фея недоверчиво посмотрела на мужа.       – Давай прогуляемся, – предложил молодой человек.       – Хорошо, пойдём, – согласилась Муза. – Ты переживаешь из-за Гелии и Флоры? Я тоже волнуюсь. Но мы должны верить в них, верить в то, что они справятся и вернутся в Волшебное измерение. А мы встретим их на Пиросе.       – Ты думаешь, если мы все будем ждать их там, это поможет?       – Не знаю. И всё же мы с тобой, как и Блум со Скаем, Стелла с Брендоном, Тимми с Текной и Лейна, не можем не отправиться туда. Сегодня мы должны быть все вместе, чтобы поддержать наших друзей хотя бы мысленно.       – Да, пожалуй.       Муза и Ривен вышли за ворота и направились в сторону Сумрачного леса.       – Утром я был у мисс Гриффин, – сообщил парень. – Ты не обидишься, что без тебя?       – Нет, конечно. Вам нужно было поговорить тет-а-тет, только я не ожидала, что ты так скоро на это решишься. Разговор получился или не очень?       – Я почти не спал сегодня, – начал Ривен издалека. – Думал, сопоставлял, пытался вспомнить ещё хоть что-нибудь. И я вспомнил тот долбаный фонарик, перекроивший мою жизнь.       – Какой фонарик?       – Тот, разноцветный.       – Про который рассказывала мисс Гриффин? Я поняла.       – Его стёкла так красиво светились изнутри! А я был мелким кретином.       – Ты был всего лишь двухлетним ребёнком, которого привлекла яркая вещь, – Муза взяла Ривена под руку. – Не казни себя за это.       – Я помню чувство эйфории, а потом страх и никаких воспоминаний лет до шести. А о жизни в доме той мерзкой воровки, я бы хотел забыть навсегда.       – Вот и забудь. Не держи зла в сердце: тебе самому от этого тяжело. Той женщины больше нет, а у тебя теперь новый этап.       – Лия не просто украла меня у родителей. Она, считай, убила моего отца. Она всё разрушила. Она… – парень остановился и сжал кулаки.       – Ривен… – фея обняла мужа.       Они постояли так с полминуты, затем продолжили путь.       – Ты права, Муза, теперь всё будет иначе. Забыть, что сделала с моей жизнью Лия непросто, но я постараюсь. Она получила сполна за всё. А я теперь знаю: я не брошенный. Мой родной отец любил меня, так любил, что его сердце не выдержало разлуки со мной. Да и мать… – Ривен осёкся. – Я сегодня сказал мисс Гриффин, что мне пока сложно называть её мамой. И ещё попросил не называть меня Энгелем. Как бы там ни было, но моё имя Ривен… Она согласилась.       – Как вы всё-таки поговорили? – вновь поинтересовалась Муза. – Ты же не ответил на мой вопрос.       – Нормально поговорили, начистоту.       – Ты больше не сомневаешься в её словах?       – Я решил поверить. Какой резон ей притворяться столько лет, а теперь вдруг расколоться? Устраивать спецэффекты в виде обморока несолидно для такой опытной ведьмы. Мисс Гриффин всё же дорожит своей репутацией.       – Обморок был настоящий, – подтвердила Муза.       – Ну вот. А медальон, по большому счёту, такое себе доказательство. Его одного недостаточно, чтобы припереть к стенке. Мисс Гриффин могла бы сказать для начала, что женщина с фотографии просто на неё похожа. Знаешь, Муза, она ведь действительно рада, что я её сын. Ты можешь себе такое представить?       – Вполне, – улыбнулась фея.       – А я и не мечтал. Кстати, тебя не смущает, что я сын ведьмы?       – Нисколько. Чьим ещё сыном ты мог оказаться с таким характером?       – И правда, – согласился Ривен.       Муза вдруг рассмеялась.       – Ты чего? – удивился парень.       – Я вспомнила свежую шутку Стеллы. Фея вошла в образ, чтобы спародировать подругу: «Муза, тебе повезло! Ты с чистой совестью можешь говорить всем, что твоя свекровь ведьма».       – Ха, забавно, – усмехнулся Ривен.       Они прошли несколько шагов молча.       – Муза, – вновь заговорил молодой человек. – Я хочу сказать тебе спасибо за всё: за терпение, за настойчивость, за поддержку, за то, что ты заставила меня полететь на Раминго, встретиться с Вандой, а потом поговорить с мисс Гриффин. Без тебя я бы не смог пройти этот путь, даже не стал бы пытаться. Если бы ни ты, я бы никогда не узнал, что был кому-то дорог и, кажется, дорог до сих пор. Это оказалось важнее, чем я думал.       – Конечно, ты дорог мисс Гриффин, а ещё ты дорог мне, ведь мы с тобой семья. Если теперь ты успокоился, твоя душа больше не кровоточит от старых ран, ты готов отпустить прошлое, жить в настоящем и строить будущее, то я очень счастлива.       – Да, теперь я ощущаю себя иначе. Я ещё не привык к новым обстоятельствам, но я постараюсь, я привыкну и налажу отношения с мисс Гриффин. Только ты будь рядом, любимая, – Ривен с мольбой посмотрел на жену.       – Конечно, я буду рядом и буду поддерживать тебя, – ответила на его взгляд Муза. – Но и у меня есть к тебе просьба. Мне ведь тоже бывает больно и плохо. В такие минуты мне важно знать, что я могу опереться на тебя и ощутить настоящую поддержку. Ты готов научиться поддерживать меня, готов стать для меня опорой?       Парень остановился:       – Готов, – с жаром выпалил он. – Молодые люди стояли друг напротив друга. – Ты столько натерпелась из-за меня, из-за моего эгоизма. Прости. Я буду очень, очень стараться стать для тебя хорошим мужем. Я знаю, у меня не всегда получается поддерживать тебя так, как ты хочешь, но я обязательно научусь. Может, это будет непросто и небыстро, но с тобой я смогу, я приложу все возможные и даже невозможные усилия. Обещаю.       – Я понимаю, что это непросто. Я не питаю иллюзий. Но нам нужно научиться справляться со всеми трудностями и проблемами вместе. Научиться слышать друг друга. – Муза взяла Ривена за руки. – Нам предстоит ещё долгий и нелёгкий путь. Но у нас ведь получится, правда? – она с надеждой взглянула в его глаза.       – Правда, любимая, – Ривен обнял жену. – Всё у нас получится.