1.
28 июля 2025 г., 20:07
Гарри стоял на маленьком балкончике второго этажа родительского дома, обхватив себя руками. Несмотря на разгар жаркого июльского вечера, его бил сильный озноб.
Перед глазами всё расплывалось, ресницы слиплись от накатывающих, но пока ещё не пролитых слёз. В голове испуганной птицей билась лишь одна мысль, от которой сердце разлеталось вдребезги, а мир уходил из-под ног:
«Теперь Том его точно бросит. Зачем ему такой ужасный, нелепый, проблемный парень?»
Знакомство с родителями пошло вовсе не так, как планировал Гарри. Они должны были просто тихо поужинать, но вместо этого отец едва не пырнул вилкой парня сына, а мама — пусть и совершенно случайно — пролила на него гранатовый сок. Венцом безобразия был размазанный крёстным торт по пиджаку Реддла и позорное бегство Гарри на этот балкон. Он теперь никогда-никогда не сможет смотреть в глаза Тому. Да и тот сам не захочет больше смотреть на Гарри. Кто будет любить его такого?
Из оставленной приоткрытой балконной двери донёсся звук шагов. Такой знакомый и родной, который Гарри узнает из тысячи. К нему шёл Том, а у Поттера сердце ухнуло в пятки. Что говорить и как вести себя теперь с Реддлом? Как смотреть ему в глаза? И как не заплакать? Ведь он же сейчас просто скажет Гарри, что на этом их отношения завершены и он больше не хочет его видеть!
Шаги остановились. Чуть скрипнула сильнее приоткрываемая дверь. Гарри передёрнуло от этого звука, а внутри всё натянулось до звона. Казалось, тронь — и он разлетится на сотню осколков. Сердце забилось так часто и гулко, что ещё немного — и просто вырвется из груди.
Шаг. Второй. Третий. Том — за его спиной, и Гарри кажется, что он чувствует жар его тела сквозь одежду и разделяющее их расстояние. Ещё шаг вперёд и вбок. Том стоит рядом, а Поттер боится повернуться и поднять на него взгляд. Лишь с силой жмурится, отчего копившиеся на глазах слёзы вдруг начинают течь по щекам. Поттер украдкой, как он думает сам, рвано выдыхает и старательно пытается утереть неконтролируемый поток слёз. Но они не вытираются! И Гарри плачет лишь сильнее.
Ему восемнадцать. Рядом стоит шикарный во всех смыслах мужчина, а Гарри плачет, потому что сейчас его бросят — и мир окончательно рухнет.
Сквозь сдавленные всхлипы до слуха Гарри доносится отчётливый вздох, а потом сильные руки разворачивают его к себе. Некоторое время они так и стоят: Гарри — понурив голову и отчаянно стараясь не хлюпать носом, а Том — удерживая юношу за плечи и ласково скользя взглядом по растрёпанным волосам и видневшемуся красному кончику носа.
— Иди ко мне, чудо моё, — шепчет Том и притягивает Гарри к своей груди. Поттер не сопротивляется, лишь послушно утыкается носом в испачканную клубничным кремом и гранатовым соком рубашку, — тише, тише. Ты чего расклеился? Так тортик жалко стало?
— Ч-что? — заикаясь, переспросил Гарри, вскидывая голову и от удивления даже забыв, почему плакал.
— Тортик, — мягко улыбаясь, повторил Том. Уголки его глаз украсили лучистые морщинки, которые Реддлу невероятно шли, — там еще осталось немного. И, если что, твоя мама сказала, что испечёт новый, — как ни в чём не бывало продолжил Реддл, поглаживая плечи и спину дрожащего в его руках парня.
— Да какой к драконьей заднице тортик?! — внезапно вскрикнул растерянный и потерянный Гарри. Он ведь был уверен, что Том шёл с ним расставаться после всего, что натворила его семья, а тот говорит ему про какой-то торт!
— С клубничным кремом, — спокойно пояснил Том, но в глазах его промелькнула сталь, тут же сменившаяся лукавством, — а за плохие слова получишь по своей очаровательной попке, чудо моё.
— Не получу-у-у! — Гарри вновь всхлипнул. Он никогда раньше не вёл себя так. Не был нытиком или излишне слезливым. Но и никогда раньше ему не было так отвратно и погано на душе. Никогда не было так страшно. Страшно потерять человека, который стал для него целым миром.
— Получишь, получишь, — уверенно сказал Том, вновь привлекая парня в свои тёплые объятия, — вот сейчас сходим умоемся, скушаем тортик, а потом я отпрошу тебя у твоих чудесных родителей — и поедем шлёпать тебя по попке.
— Чудесных?.. — Гарри сильнее прижался к Реддлу, вдыхая смесь запахов: клубника, гранат, сандал и бергамот. — Они ведь… Они…
— Очень любят и берегут своего единственного сына. Что заслуживает крайнего уважения, — спокойно ответил Том. Но Гарри показалось, что он вздохнул чуть глубже и тяжелее, чем до этого, словно готовился к тяжёлому разговору.
«Вот сейчас, — парень напрягся, — вот сейчас он скажет ЭТО!»
— Гарри, посмотри на меня, — как можно нежнее попросил Том и, так как Гарри не шелохнулся, ласково подцепил его подбородок пальцами и заставил поднять голову, — чудо моё, скажи, как много людей ты знаешь с алыми глазами, как у меня?
— Толь… только тебя, — сквозь всхлипы пробормотал Гарри, смаргивая слёзы с глаз.
— А почему так, чудо моё?
— Я не знаю! Том, к чему всё это? Если ты хочешь рас…
— Малыш, — прервал его Реддл, — твои родные лишь хотели защитить тебя, и, поверь, я высоко ценю их попытку оградить своего сына от общения со мной. Не думаю, что многие бы решились, а может — и того хуже — с удовольствием воспользовались ситуацией.
— О чём ты?
— Гарри, — Том склонился и невесомо поцеловал парня в лоб, — за свою долгую и насыщенную жизнь…
— Тебе только тридцать шесть!
— И тем не менее, за свою долгую и насыщенную тридцатишестилетнюю жизнь я успел свершить многое и не всем из свершённого я могу гордиться, — Том тускло улыбнулся, а во взгляде его мелькнуло нечто тёмное.
— Например? — сглотнул Гарри. Ему отчего-то сделалось неуютно в некогда любимых объятиях, но парень гнал от себя ужасные мысли. Его Том — самый прекрасный человек на земле. Слава о Томе Реддле гремит повсюду и разве такой, как он, мог совершить что-то ужасное?
— Просто поверь, душа моя, что есть вещи и деяния, за которые я однажды сгорю в аду, как это предрекают некоторые из маглов. И, — поспешно добавил Том, прежде чем Гарри успел возмутиться, — твои родители наслышаны об этом. Так что их порыв отвадить от юного сына столь неблагоприятного жениха мне понятен. Не знаю, как бы я отреагировал, приведи мой сын в дом такого, как я.
— Ты… Ты хочешь детей? — Вычленив то, что показалось ему сейчас самым важным, с замиранием сердца спросил Гарри. Конечно, целительство шагнуло далеко, но пока не настолько, чтобы мужчины рожали, а значит… — Ты не сможешь иметь детей со мной. Если ты говоришь, что когда-то в будущем твой будущий ребёнок приведёт в дом такого мужчину, как ты, то ты тоже поступишь как мои родители? Но я не смогу дать тебе ребёнка, значит, ты хочешь со мной расстаться, да? — На глаза Гарри вновь набежали слёзы, а сердце кольнуло такой болью, что он едва мог дышать.
— Ох, порой это выше моих сил. Где же я так прогневал тебя, Мерлин? — едва шевеля губами, пробормотал Реддл, делая глубокий вдох, — Гарри, — Том слегка встряхнул парня и поймал его полный горечи и вселенской тоски взгляд.
— Гарри, слушай меня внимательно. Кивни, если понимаешь.
Гарри кивнул, не сводя заворожённого взгляда с любимого. Алые глаза Тома сейчас горели мягким огнём, всегда идеально уложенные чёрные, с едва заметной проседью на висках, волосы чуть растрепались, чётко очерченные губы были сжаты в тонкую линию, а меж бровей пролегла морщинка, которую так и тянуло разгладить ласковыми прикосновениями пальцев.
— Гарри, мои слова редко когда расходятся с делами, а в случае с тобой — никогда. При первой нашей встрече два года назад я влюбился в тебя как мальчишка, однако чётко осознавая, на какой шаг иду.
— К-какой?
— Ну, во-первых, не сойти с ума от желания и ревности до твоего совершеннолетия.
— Но мне уже восемнадцать! И тогда я достиг возраста согласия, и мы давно можем заниматься сексом, и!..
— Гарри, — перебил Поттера Том, качая головой, — я уже говорил тебе это в начале наших отношений, что мы будем ждать твоего официального восемнадцатилетия, а не как сейчас. Твой день рождения — лишь через неделю, но и это не будет означать, что ты в тот же миг окажешься в моей постели. Мы ко всему придём постепенно.
— Но если я так не хочу?
— Хм, — Реддл неопределённо хмыкнул, кривя губы в странной усмешке, — а чего ты хочешь, Гарри? — Том отпустил плечи парня и стал ровно, сделав небольшой шажок назад.
— Я… — Гарри растерялся, потеряв такие необходимые сейчас прикосновения любимых рук, — Я… Я не знаю! Почему ты спрашиваешь? Разве ты не видишь? Разве не понимаешь, что я к тебе чувствую? — По щекам струились горькие слёзы, а сердце рвало от боли.
Том некоторое время стоял неподвижно, словно взвешивая что-то для себя, а потом вдруг улыбнулся, светло и нежно, и вновь оказался рядом, заключив лицо Гарри в свои ладони. Аккуратно вытер слёзы большими пальцами и продолжил поглаживать ими его лицо.
— Мне очень больно видеть, как ты мучаешься. Гарри, мне невыносимо видеть твои страдания и слёзы. Я клялся тебе, что уничтожу любого, кто ранит тебя и вот мы здесь, а твои слёзы — из-за меня, — мужчина улыбнулся, — что же нам делать? Клятвы следует держать. Хочешь, пойду напорюсь на вилку твоего отца?
— Нет, — Гарри слабо улыбнулся, пытаясь представить, как Том возвращается в зал, где ждут его родные и вежливо просит отца подержать вилку, чтобы напороться на неё.
— Ты… — Голос подвёл Гарри, и ему пришлось несколько раз сглотнуть вязкую слюну, чтобы вернуть себе возможность говорить. Однако Том терпеливо ждал, когда парень справится с собой, — ты жалеешь, что мы встречаемся?
— Чудо моё, я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя, — Том неотрывно смотрел в глаза Гарри, пытаясь взглядом сказать и о своих чувствах, и о том, что готов преодолевать с ним любые трудности и переживания, — и я невероятно рад той возможности, которая у меня есть, которую ты даришь мне. Возможностью быть с тобой и разделить весь тот путь, что ещё ждёт тебя и нас впереди.
— Ты правда любишь меня? — Гарри отчаянно покраснел и затаил дыхание. Том прежде никогда не говорил с ним о любви. О симпатии, влюблённости, привязанности — да, но не о любви.
— Люблю, — просто повторил Том и быстро поцеловал Гарри в губы, словно закрепляя этим своё признание, — и я с удовольствием разделю с тобой все трудности и переживания, что ждут нас впереди. Каждый из предстоящих этапов твоей жизни. Я хочу быть рядом и видеть, как ты из взбалмошного подростка станешь порывистым юношей. Как позже этот юноша превратится в энергичного и прекрасного мужчину. Я хочу быть с тобой, Гарри Поттер, и любить тебя. Позволишь ли ты мне?
Гарри стоял, оглушённый признанием. И очень медленно, из глубины души стала подниматься всепоглощающая, ни с чем не сравнимая радость. Его действительно любят. Его любовь взаимна!
Не в силах сдержать эмоций, Поттер резко дёрнулся вперёд, запрыгивая на любимого и обвивая его шею руками, а талию — ногами. Том, не ожидавший этого, покачнулся, но устоял, вовремя подхватив запрыгнувшего на него парня под попу. В следующий миг губы Гарри накрыли губы Тома в самом потрясающем поцелуе. Долгом, чувственном, откровенном, желанном. В нём растворялись все страхи и тревоги, что испытывал Гарри до этих пор. Том его любил, и Поттер верил ему.
— Люблю тебя, — прошептал Гарри в губы Тома, ловя его ответную улыбку и новый, быстрый поцелуй.
— Нам стоит вернуться к твоим родителям, чудо моё, — проворчал Реддл, подхватывая Гарри удобнее, так как тот вовсе не собирался с него слезать.
— Нас ждут остатки клубничного торта, а потом… — Том замолчал и предвкушающе облизнулся.
— А потом? — с напряжением в голосе переспросил Гарри, чувствуя подвох.
— А потом я как следует отшлёпаю кое-кого по его очаровательной попке, — блеснув глазами, довольно хохотнул Том, крепче прижимая к себе пытающегося вырваться и хохочущего парня.
Чудо чудесное, а главное — его.
