Похорони меня

      — Игрок 456, он хочет увидеть вас.       Тёмное помещение, в которое вошёл Ги Хун, контрастировало с остальной частью здания, пестрящей детскими яркими или ослепительно белыми цветами. Он не знал, чего ожидать там, но то, что предстало перед ним, недалеко уходило от его фантазий о комнате Ведущего. Длинный и узкий коридор, прилипшие к стенам двери, две массивные люстры, свисающие с потолка, а в конце ожидающая фигура в маске.       Перед глазами мигает прошлое. Размытый образ Чон Бэ на коленях. Вспышка, Чон Бэ падает замертво. Ещё одни вспышки, но уже вспышки крови мельтешат в сознании. Горло сковало, но Ги Хун не сморгнул багровые воспоминания и слёзы прочь: здесь нельзя дать слабину или показать бурлящую внутри тревогу. Продолжив держать взгляд на чёрной маске, он пошёл вперёд.       Медленные шаги отдаются эхом в комнате. Фигура в маске сидит неподвижно, терпеливо ждёт. Тогда Ги Хун вспоминает слова детектива: «Капитан», — так охрана называла этого человека. И вот он наконец-то встретится с Ведущим, но на душе нет удовлетворения. Всё, что он хотел до этого момента — ответы. Их можно получить прямо сейчас.       Но теперь его волнует только безопасность маленького ребёнка.       Он растерян.       Ги Хун останавливается перед стулом, который стоит напротив человека в маске. Напротив убийцы. Напротив лидера. Напротив Капитана. Ничего, совсем никаких чувств. Даже как-то поэтично.       — Садитесь. Разговор будет длинным, — раздаётся искажённый голос       Ему не хочется следовать совету, но усталость берёт своё. Глубоко вздохнув, он медленно садится, не поморщившись от ноющей боли во всём теле: нельзя показывать слабость.       — У меня для Вас есть предложение       Ги Хуну очень хочется спросить: откуда такая щедрость? им надоели игры? это замысловатый план, чтобы убить ребёнка — единственное невинное, но очень хрупкое существо в этом алчном и болезненном месте? Он промолчал, не задав ни одного из вопросов, крутящихся в голове. Не двинулся, не позволил выразить на лице чувство ожидания. Сидел и ждал, не позволял себе надеяться на лучшее в этот раз.       — Это предложение касается Вашего будущего и ребёнка, — человек перед ним продолжает. Нет, не человек, монстр.       Он чувствует непреодолимую потребность в защите. Эти слова разозлили: как он посмел впутывать сюда младенца?       — Нам стоило начать с того есть ли у нас будущее вовсе? — он огрызается в ответ.       Пришлось слушать, как монстр объясняет сложившуюся ситуацию. Он и ребёнок будут следующей целью в игре. Это Ги Хун прекрасно знал. Также он был уверен в том, чего хотели добиться создатели игр, когда сделали новорожденного игроком. Это не высшая математика. «Разве не зрелищ вы все ждали?» — хотелось с упрёком спросить. Они просто хотят видеть, как жадность одерживает вверх. Ни на секунду не поверил, что монстр собирается сделать это от чистого сердца. Ни на секунду Ги Хун не поверил словам «я пытаюсь помочь Вам и ребёнку».       С чего бы ему верить?       Ги Хун каждый раз напоминает себе, что это человек, убивший его лучшего друга. Он — причина, по которой остальные мертвы. Ён Иль, другие повстанцы. Все. У него не было причин помогать Ги Хуну или ребёнку. Он усмехнулся; почувствовал, как слёзы начали жечь глаза, но не позволил им упасть. Тело продолжает ломить, а демон перед ним предлагает сделку, словно издеваясь. Он проглатывает подступающую боль. На вкус, как кровь.       — Вы пытаетесь помочь? — неверие кровоточит в голосе. Он смотрит, как Капитан кладёт кинжал перед ним. Красивый, с резьбой, недостойный владельца. Ги Хун отдалённо слышит наставления, как он должен вернуться назад с ножом и убить остальных игроков. Убить мусор, перерезать им горло. Почему он должен убивать? С чего он будет это делать? Он поднимает голову, чтобы встретиться с пустыми прорезями маски:              — Почему Вы предлагаете это? — он спрашивает. Ему нужно понимать зачем.       Он не надеется, он просто хочет знать почему.       И он точно не ожидал, что руки в кожаных перчатках стянут маску, раскрывая лицо того, кого он прекрасно знал. Лицо того, чей последний вздох он слышал.       «Ён Иль», — хочется прошептать.       Мурашки предательства пробегают по телу, он откидывается назад, чтобы перевести дыхание. Моргает. Снова вспышки крови.       Он пристально смотрит на усопшего, вспоминает, как считал его другом, горевал по нему. Несмотря на такую короткую дружбу, он нашёл в незнакомце что-то обаятельное. Посчитал его интересным, добрым. Посчитал его кем-то, кто заслуживал доверия. Этого незнакомца Ги Хун, вопреки здравому смыслу, поставил на пьедестал так же, как Сан Ву когда-то. Это предательство потрясало, причиняло боль.       — Мистер Сон Ги Хун, — Ён Иль произнёс, рука Ги Хуна дёрнулись в сторону ножа, — приношу свои извинения за Чон Бэ.       Да как он посмел?       Не раздумывая, Ги Хун хватает кинжал и снимает чехол с лезвия. Одной ногой встаёт на стол, угрожающе близко прислоняет нож к горлу Ён Иля. Он полон боли, лезвие в руке дрожит. Хочется ранить в ответ, чтобы человек напротив почувствовал свои же методы на собственной шкуре. Круговорот боли — раненые люди ранят людей. Но глубоко внутри он понимает, что недостаточно силён, чтобы стать убийцей. Только не снова. (Дэ Хо был оплошностью. Дэ Хо был ошибкой человечности. То, о чём Ги Хун будет жалеть всю свою оставшуюся короткую жизнь. Он был ослеплён. Теперь ему просто очень больно).       — Хотите убить меня? — Ён Иль спрашивает, и Ги Хун почти роняет кинжал, смаргивая слёзы       — Я доверял Вам, — он хочет произнести, но выходит едва слышный, полный ярости шёпот. Гнев берёт вверх       — Что-то Вы слишком быстро привязались ко мне, — мужчина напротив явно пытался разозлить, заставить его убить.       Ги Хун качает головой:       — Что Вы хотите от меня? Почему Вы хотите оставить меня в живых?       — Я не хочу, чтобы Вы умирали, — Ён иль признался. Сквозь его слова сквозила вина? Это ничего не объясняло. Ги Хун потряс головой сильнее. Кажется, что он просто видит плохой сон.       — Вы можете убить меня, — Ён иль продолжал, — здесь никого нет, только Вы и я. Но моя смерть ничего не изменит: Вам всё равно придётся бороться с остальными игроками завтра.       Ги Хун моргнул. Всё болит. Нужно-       — Вы несёте чушь, — секунда тишины       — Вы очаровательны, Сон Ги Хун, — хватило этих слов, чтобы Ги Хун перешагнул стол и навис над Ён Илем.       Он запнулся, колени упёрлись в чужие напротив. Вместо того, чтобы отступить назад, он сильнее вжимает мужчину в кресло и подносит нож в горлу, прямо к тому месту, где челюсть переходит в мягкую плоть.       — Вы несёте полную чушь, — Ги Хун повторяет, голос граничит с шёпотом, — я не буду убивать игроков, чтобы стать каким-то зверем в клетке, за которым Вы все хотите наблюдать.       Ён иль не выглядит напуганным. Он пристально смотрит в глаза напротив, словно чего-то ожидая. Казалось, ситуация совсем его не беспокоила.       — Вы убьёте мусор, что хочет причинить боль Вам и младенцу, и выиграете. Уйдёте вместе, в последнюю игру не могут играть двое, — Ги Хун вглядывался в губы, продолжая смаргивать подступающие слёзы. Он пытался сосредоточиться, пытался понять. Кончик кинжала проникает в шею, оставляя небольшую царапину, от чего Ён Иль выдыхает в удивлении:       — Почему? — он снова спрашивает, — почему Вы хотите оставить меня в живых? Почему Вы так заботитесь обо мне?       Ён Иль усмехается:       — Я не забочусь о вас, Ги Хун. Вы неправильно меня поняли Ги Хун долго смотрит, не замечая, как он рвано дышит, рот приоткрыт. Продолжает вжимать мужчину в кресло, но тут же понимает, что тот не сопротивляется.       — Вы даёте мне убить Вас, — он вдруг осознаёт и глубже вводит кинжал в кожу. Кончик кинжала покрывается кровью       — Да, — Ён Иль соглашается       — Зачем? — Ги Хун снова шепчет. Рука дрожит, глаза Ён Иля всё так же прикованы к нему. Он сидит с абсолютным спокойствием, которое Ги Хун уже никогда не почувствует, — когда Вы сказали, что я неправильно Вас понял… что Вы имели ввиду?       Он чувствовал, как слёзы, которые он старался держать всё это время, предательски текли по лицу. Ему уже было всё равно, он ждал ответа, вглядываясь в глаза напротив:       — Помогите мне понять. Если Вам всё равно, тогда почему Вы хотите, чтобы я жил?       — У меня безумная жажда, Ги Хун, — следует ответ, — Вы ослепили меня, стали тем, кто изменил меня. Взрастили во мне что-то давно утраченное. Мне нужно, чтобы Вы жили, не потому что я беспокоюсь о Вас, потому что я нуждаюсь в Вас       Уже дрожа, Ги Хун делает небольшой вдох:       — И убив Вас…       — Вы утолите мою жажду, — Ён Иль опережает его мысли, — да, всё верно, — Ги Хун ставит колено между ног и поудобнее перехватывает кинжал, другой рукой опираясь на спинку кресла. Он действительно рассматривал такой вариант. Как просто это было бы: перерезать горло прямо здесь и сейчас, и вернуться назад в общежитие, словно ничего не произошло.       Сердце стучит оглушающе громко. Всё, что он слышал — это стук, стук, стук, стук и громкий гул.       — Кто вы? — он спрашивает, фокусируясь на лице Ён Иля. В глазах удивление, словно он не ожидал этого вопроса. Кем был этот человек, которого он собирался убить? Был ли он кем-то лучше, чем просто убийца или монстр?       — Это подходящий момент? — Ён иль вздыхает, когда Ги Хун протискивает колено между ног сильнее       — Я хочу знать, кого я собираюсь убить, — Ги Хун шепчет. В голосе уже не сквозил гнев       Ён Иль издаёт едва заметный смешок:       — Моё имя Хван Ин Хо, — имя… Из-за него возникает ещё больше новых вопросов, оно кажется знакомым. Если бы он мог только вспомнить…       Детектив.       Хван Джун Хо. Ищет брата.       Хватка ослабла, и кинжал дрогнул. Перед тем как он успел обработать информацию, Ин Хо начал рассказ:       — Я был игроком и этим самым ножом, который Вы держите у себя в руке, зарезал всех в общежитии. Я видел жадность и понял, почему эти игры нужны. Увидел, что О Иль Нам хотел показать мне       — Больной, — выплёвывает Ги Хун, но в словах не было ни ярости, ни злости       — Я подумал, Вы могли бы стать таким же, как я, — продолжал Ин Хо, не обращая внимание на оскорбление, — но теперь я вижу, что Вы — тот, кем я не смог стать. Поэтому Вы очаровали меня, поэтому Вы нужны мне. Я хочу, чтобы Ваш разум принадлежал мне, Ваша вера, Вы сами. Таков я, Ги Хун. Человек настолько желает увидеться с Вами, что готов бросить вызов яду, уже давно отравившему его душу.       Ги Хун в неверии начинается невесело смеяться, нож выпадает из рук, звонко ударяясь о пол. Ин Хо слегка нахмурился, словно не до конца понимает, и наклоняет голову в сторону кинжала. И Ги Хун тоже ничего не понимает. Рука останавливается возле кровоточащей шеи, пальцы надавливают на рану. Ги Хун покачал головой:       — Вы извращенец, — послышался запыхавшийся ответ, — Ин Хо сидит неподвижно, пялясь в лицо напротив, словно хочет поглотить. И Ги Хун смотрит в ответ. Он пытается понять.       — Я никого не убью, — Ги Хун шепчет, — я не дам Вам такое удовольствие       И разочарование в лице мужчины такое заметное, что заставляет его снова рассмеяться. Ин Хо берёт лацканы пиджака в одну руку, другой придвигает его ближе. Ги Хун не пытается избежать прикосновения тел, и вот лица уже в нескольких миллиметрах, взгляд Ин Хо бегает, словно ищет что-то. Ги Хун прикрывает глаза.       — Я точно умру, — Ги Хун тихо произносит, — я обещал защитить жизнь ребёнка, никак не свою. И рад, что не обещал выжить. Этой ночью я никого не убью, — Ин Хо не отвечает, его дыхание лёгким ветерком ощущается на лице.       Ги Хун открывает глаза, чтобы встретиться взглядом. Он выглядит совсем как Ён Иль. Такая схожесть кольнула в сердце, что-то в душе перевернулось.       — Вы нужны мне, — наконец-то произносит Ин Хо, — Вы сломали меня, Ги Хун       Ги Хун качает головой:       — Тогда Вам придётся всю оставшуюся жизнь нуждаться во мне, — он немного отодвигается, оставляя пространство между ними, но хватка Ин Хо на костюме становится жёстче, заставляя остаться на месте       — Вы нужны мне, — шепчет, слова призрачно оседают на губах. Ги Хун с трудом дышит, сердце бьётся сильнее. Мир вертится и гудит.       — Что-то Вы слишком быстро привязались ко мне, — пробормотал Ги Хун       Всего секунду они дышат вместе. Ги Хун глотает выдыхаемый воздух и впитывает всё тепло Ин Хо. Одна рука в крови, пока другая всё ещё держит спинку кресла.        И он не удивляется, когда Ин Хо решает действовать. Голодные губы ловят, и Ги Хун позволяет полностью прижать себя ближе. Вдыхает сквозь поцелуй, позволяет Ин Хо кусать нижнюю губу и наконец отвечает на поцелуй, смешанный с кровью и чужой слюной. Ин Хо расслабленно сидит под ним, и Ги Хун цепляет пальцами подбородок, направляя голову так, чтобы целоваться было комфортнее. Внезапное желание охватывает его, он садится на мужчину с разведёнными ногами. Может это отчаяние умирающего человека или близость чужого тела, но Ги Хун смог пойти против всех запретов в голове и протолкнуть язык вглубь. Послышался вздох и тихий стон, вырвавшийся из неровного дыхания.       — Когда я умру, — Ги Хун начинает, сделав вдох, пока Ин Хо пристально смотрит, — я хочу, чтобы Вы думали о моей смерти. Я хочу, чтобы Вы сожалели, — Ги Хун, услышав тихий всхлип, остаётся доволен, — замечательно, — шепчет в губы и углубляет поцелуй.       Может он окончательно свихнулся. Может он перестал узнавать себя, потому что наконец превратился в кого-то другого.       Рука Ин Хо перешла на спину и спустилась ниже прямо под костюм, под белую рубашку, которая завтра будет запятнана кровью. Кисть в кожаной перчатке заставляет Ги Хуна поёжиться, а Ин Хо вскидывает бёдра и ловит удивлённый стон.       Надавливая на рану, Ги Хун уверен в том, что причиняет боль. И Ин Хо хватает руку игрока, сжимает её так, чтобы оставить синяки. Тела соприкасаются, и Ги Хун теряется. Теряется в чувствах, в удовольствии, в боли — во всём, что может чувствовать. Отчаянно трётся об обтянутый брючной тканью пах, а зубами прокусывает дорого пахнущую кожу. Кусает губы, подбородок, щёки. Стоны, отражающиеся от стен, сливаются со всей остальной почти пустой комнатой.       Когда он кончает, то делает это с болезненным стоном и всхлипом, вырвавшимся из груди. Он даёт Ин Хо закончить, и тело под Ги Хуном расслабляется.              Он не мог взять себя в руки, чтобы сказать что-нибудь. Проходит время, он всё ещё не в силах двигаться. Губы Ин Хо продолжают оставлять мокрые следы, где только может достать. Когда Ги Хун смеет посмотреть в лицо, то видит перед собой влажное лицо с ещё не высохшими слезами.       Наконец с колотящимся в груди сердцем Ги Хун набирается сил сбросить чужие руки. Он поднимается, немного колеблется, колени подкашиваются, не выдерживая веса собственного тела. Затем поправляет пиджак, мятые брюки, опускает задравшуюся рубашку. Всё это время смотрит на Ин Хо, пока он тоже с приоткрытыми губами смотрит в ответ. Ги Хун опускается, чтобы поднять нож с пола и поворачивается спиной к монстру. Уходя по длинному коридору к лифту, он слышит голос Ин Хо, зовущий его:       — Игрок 456, — раздаётся неровный голос. Ги Хун останавливается       Тишина.       Ги Хун заходит в лифт, и только шаги раздаются эхом следом.