Без слов, но с чувствами

«Я не говорил им о тебе, но они увидели отражения тебя в моих глазах.

Я не говорил им о тебе, но они увидели тебя в моих стихах.

Аромат любви невозможно скрыть»

-Низар Каббани.

***

      Речная галька неприятно скрипела под копытами лошадей. Вороной конь недовольно фыркнул под Леви — устал. Да что скрывать, Леви тоже чувствовал себя уставшим. Мотались добрых семь часов по полигону без перерывов, чтобы узнать, что малец, оказывается, может превращаться в титана не по своей воле. И на это потрачена уйма времени? Он не привык заниматься чем-то бесполезным подобным.       Леви ехал позади всех. Даже представлять не нужно было, он и так прекрасно знал, как себя чувствует его отряд. Невольно капитан обратил внимание на неловкий вид Эрена, который, как он знал, не пользуется доверием у товарищей. Да ребята были готовы даже убить его, впервые ослушавшись приказа. Но сейчас не об этом, с ними он поговорит позже. Из-за макушек деревьев выглядывал донжон замка, закат гладил теплыми лучами зубчатые стены. Прямо на здание плыла тëмная, почти чëрная, кучерявая туча — будет дождь, как некстати. —Быстрее, — подал голос капитан, — нет желания мокнуть... Ты слышишь, Эрен? — его медленная езда начинала раздражать.       Мальчишка встрепенулся, неловко дёрнул плечами и погладил, почти ласково, раненую руку: —А... Да, капитан, — отвернулся и, ссутулившись, натянул поводья. Ей богу щас заплачет. —Эй, Эрен, не кисни. А ты, Леви, — Ханджи специально делала долгие остановки, — перестань ворчать. Вот смотри, — помахала стопкой бумаг, и ветер попытался выхватить одну из них, — это все не даром, щас ещё пару заметок сделаю, и отчет Эрвину готов... —Ханджи, это ты пытаешься себя так успокоить? — он приподнял одну бровь, — Прими уже, что это была бесполезная тренировка. Но Эрвину, скорее всего, плевать.       Девушка сначала застопорилась, раскрыв рот, как немая, затем вскрикнула: —Да че та такой нервный? — спустя секунду приподняла уголки губ, из-за чего на щеках появились ямочки. Леви просто не в настроении или, скорее, переживает. И Ханджи прекрасно знала почему.

***

      Недоволен? Конечно, блять, Леви недоволен — Рина, которая должна была ему помочь в выборе кольца, бесследно исчезла. Позже, конечно, оказалось, что здесь был причастен Фарлан, и Леви не мог здесь возражать — совсем недавно начали встречаться — конфетно-букетный период, как мило, постоянно трутся рядом друг с другом, у Леви побаливает мозоль на глазах.       Он не был сторонником нежности: всегда груб, прямолинеен и скуп на проявление чувств. В отличии от Фарлана, который был занят двадцать четыре на семь ухаживанием за своей любимой. Как-то раз, в самом начале все этого, то есть его отношений, причем самых первых, Леви серьёзно подумал: а её это точно устраивает или она просто не хочет его расстраивать? Когда он задал ей этот вопрос, то был готов принять любой ответ, ведь диапазон был велик — от разрыва отношений до "ничего, потерплю". Даже он не знал, что взберет в голову этой женщине, но когда её брови взлетели вверх, а затем на смену этому в уголках глаз появились небольшие морщинки и в кабинете разлился смех, — капитан отказался от своих слов, ведь он был не готов к такому ответу. Кстати, в тот же день он узнал, что дурачок, любой другой, кто осмелился бы сказать это капитану, напоролся бы на его взгляд, затем на пару ласковых, и получил до неприличия звонкий поцелуй в лоб.       Чертовка. Никто так не путал Леви как она, с самого начала, с их первой встречи. Такая флегматичная, открытая и ироничная. Она раздражала настолько, что сводило скулы и выступали жевалки. Но выбивала она из капитана невозмутимость тем, что относилась к нему совсем иначе, нежели другие: не могла молча проглатывать его колючие фразы – отвечала тем же. Никаких воздыханий по капитану, не то, чтобы он хотел этого, но в конце концов она не боялась быть наглой с ним! Помнит со звоном поставленные две чашки на его стол, капли чая тогда разбежались по бумажкам, и Элиссу, такую домашнюю, опять в гражданской одежде. Она вновь игнорирует устав. Конечно, он мог съязвить, но не стал. Самое главное — пришла под предлогом помочь с документами. Документы, кстати, так и остались нетронутыми, потому что уж больно говорливая она была (тут уж не до бухгалтерии вашей!). Леви, правда, пытался сосредоточиться, но волнистые тени танцевали на его бумагах, затягивая буквы в пляс. Он хотел было гаркнуть, дабы собрала свои патлы, но застыл. Похоже, пути назад нет. Кудрявые чёрные локоны обрамляли бледное лицо, блики в глазах так и норовили спрятаться, а на щеках кружевом лежел румянец. Ладонь прикрывала улыбку — дурацкая привычка, потому что Леви, мать его, нравилось.

***

      Разведчик ловко маневрировал среди толпы пышных баб, которые с утра пораньше пришли затарится на базар, в бархатных платьях, что неприятно цепляли чужие одежды. Какофония запахов нервно царапала нос и щелкала по ушам. Леви думал о том , чтобы отложить это все еще десять минут назад, когда женщина с самыми, как ему показалось, ароматными баранками посреди дороги пихнула его к ряду лавок, где он чуть не снес поднос со свежей рыбой, рискуя своим новым пиджаком. Но когда, если не сейчас? Неожиданно даже для самого себя Леви затянул это на год, желание дать самому себе подзатыльник стремительно росло. Наконец из-за темных цилиндров курильщиков выглянула вывеска ювелирной лавки — «Камень Судьбы». —Ну, раз судьба... — сам не ожидая от себя, громко произнес Леви. Рослые мужчины покосились на него, стряхнули пепел сигар и моментально потеряли интерес к капитану — поплелись в противоположную сторону с неутихающим хохотом.       Сапоги неприятно стукнули о каменную брусчатку, от чего капитан сжал губы в тонкую полоску. Дверь приветливо распахнулась, резко скрипнув, но её перебил звон колокольчиков, висящих над потолком. Леви вошёл в помещение и сразу же почувствовал, как к телу со всех сторон прижался жар, затем он услышал звонкий стук и предположил, что выковывают кольца прямо в лавке — работа в самом разгаре. Огляделся и увидел, как свет из окна нарушает темноту, падая на витрину, на которой, видимо, были не самые выдающиеся работы. Капитан шагнул вперёд, дабы рассмотреть их поближе. Щелчок замка прервал разглядывание украшений, открывшаяся дверь за прилавком, громко ударилась о стену. Взору Леви предстал мальчишка, который смахивал на подмастерье или, скорее, на ученика. Он утер грязную щеку и кого-то окликнул: —Дядя Геральт, к вам пришли! — мальчик юркнул обратно, так и оставив Леви в смятении.       Послышались гулкие, тяжёлые шаги, и в этот раз в дверном проеме показался мужчина пожилых лет, – седые волосы были едва видны. Одет в рабочую форму, точно хозяин лавки. Грузный взгляд остановился на Леви: –Ох, добрых день, сэр! — его взор сразу же перестал выражать напряжение, морщинки расползлись по лицу, а уголки потрескавшихся губ приподнялись, — Что ищите? Подарок или для себя? — он облокотился на деревянную столешницу и, как показалось капитану, заглянул в самую душу. —Мне нужно помолвочное кольцо... Девушке... —Хах, капитан, неужели нашли ту самую? — Геральт усмехнулся, узнал значит, но Леви ни капли не был удивлён, — Могу посоветовать кольцо с камнем, багетное или с гравировкой. Камни все в наличии. Сейчас, кстати, хорошо берут кольцо с символикой «взаимного клятвы» и с узорами, или...       Нет. Не то. Ему нужно другое. —Извините, а есть серебряные кольца? — обрубил Леви, смотря на мужчину, который сразу застыл, словно немой, затем засуетился. —Серебряные? Интересно... — наклонился и стал шарить под столом, — Вы не подумайте ничего такого, просто по большей части берут золото, поэтому ассортимент серебра не так богат, хах, сами понимаете, — на дерево мягко приземлилась кольцевая подставка из изумрудного бархата, – ну смотрите кое приглянется.       Глаза мгновенно разбежались, Леви знал её предпочтения: серебро было одним из них. Без понятия почему, видимо, не в этой жизни он поймет эту женщину. Также ей не нравились слишком вычурные и объемные украшения. Но как найти то самое? Он рассматривал кольца, мысленно забраковав большую часть из них, когда взгляд остановился на одном изделии. —Расскажите, пожалуйста, про... —Ах, это... — мужчина взял украшение двумя пальцами и покрутил на свету, маленькие камни игриво заблестели, а затем затараторил, будто боялся, что Леви не станет слушать, — Кольцо имеет элегантный и изысканный дизайн. Я вам скажу, это подходящий вариант для предложения руки и сердца. Центральный камень — аквамарин, символизирует духовную чистоту и спокойствие. Камень также считается символом любви, дружбы и гармонии. Маленькие боковые бриллианты придают кольцу дополнительную симметрию и гармонию. —Цена? — 35 золотых, — Геральт глянул на ценник с большей цифрой, — для капитана скидка. Ну же, не отказывайтесь. Берёте?       Леви покачал головой в ответ на собственные мысли: — Беру. Упакуйте, пожалуйста.

***

      Её пальцы легли на его локоть, мягко скользнув по ткани пиджака. Без слов, будто так и должно быть. Он снова, не считал в какой раз, смотрит на неё. Её платье жемчужного цвета — не помнит шёлк или сатин, нежно обнимает силуэт, подчеркивая талию, а юбка сдержанно расширяется к низу — плавно, медленно, грациозно. Длинные рукава с расклешенными манжетами постоянно обнажали тонкие кисти, как и округлый вырез, подчёркивающий линию шеи. И Леви просто не мог оставить без внимания шнуровку на спине, к которой непроизвольно тянулись его пальцы, перебирая завязки, словно струны. Боже, да Леви просто таял, и ей это до ужаса нравилось, чуть щурилась, когда смотрела на него, прикусывала губу, нарочно прижималась ближе обычного. Несомненно, была кокетлива, помада на щеках Леви бесстыдно кричала об этом прохожим, которые, в свою очередь, старались не наглеть и не задерживать взгляд дольше положенного. —Леви, — резкий вдох, и Леви готов поклоняться сам себе, что она удивлена, даже не глядя на неё, он понял это. — Мы правда идем в этот ресторан? — повернулась к нему и улыбнулась, чуть приоткрыв губы. Как же такая реакция тешила мужское самолюбие — тонкое, уязвимое, но жаждущее признания. —Мух не лови, идем. —Тц... — девушка сразу же прикрыла рот и недовольно фыркнула, ещё раз отмечая для себя вредность Леви. Она чуть сжала локоть, совершенно случайно царапнув ткань ногтями. Хотела сказать, что ему нужно быть более романтичным, но капитан ускорил шаг, и ей пришлось смириться с проигрышем.       Ресторан прятался за фасадом старинного особняка, утопающего в листве вьющегося плюща. У парадного входа стояли лакеи в белоснежных перчатках и тёмных ливреях, а тяжёлая дверь с коваными ручками распахивалась, впуская гостей в эпоху утончённости, благородства и роскоши.       Внутри помещение тонуло в мягком золоте свечей и хрустальной россыпи люстр, спускающихся с высоких лепных потолков. Залы были украшены резными панелями из тёмного дерева, зеркалами в позолоченных рамах и гобеленами с пасторальными сценами. Тонкий аромат табака, розовой воды и свежей выпечки плавал в воздухе, словно часть музыки, что доносилась с рояля, где пианист в жилете негромко выводил вальс.       Он почувствовал как по позвоночнику пронёсся холодок, и пальцы непроизвольно сжались на её талии. Ресторан был полон благородных господ и дам, щеголяющих лучшей одеждой из последних коллекций домов мод. Леви чувствовал себя не в своей тарелке, но сейчас он готов потерпеть.

***

      Леви и Элисса сидели в глубине ресторана, за столом, окутанным мягким светом свечи. Вокруг были тихие голоса, звон бокалов и приглушённая музыка — это всё отошло на второй план.       Разговор тек неспешно, то вспыхивая искрой шутки, то погружаясь в тишину. — Ты ведёшь себя подозрительно, капитан, — её голос прозвучал негромко, почти как шёпот. — Обычно в такие вечера ты предпочитаешь сидеть с отчётами или ругаться на пыль в коридорах штаба. — Ты тоже ведёшь себя подозрительно, — отозвался он после паузы. — Ты ещё ни разу не обронила ядовитое замечание про мой галстук. — Хм, а с ним что-то не так? — удивлённо спросила, поднося салфетку к губам.       Леви удовлетворённо хмыкнул, заиграв взглядом. В его глазах мелькнула смесь насмешки и удовольствия, как если бы он обнаружил нечто важное, что долго оставалось скрытым. Он прекрасно знал, что она заметила его галстук, но решила не поддаваться искушению. Как всегда — сдержанная и умная. Ему было даже приятно, что она не стала высказываться, потому что он любил эту легкую напряжённость в их общении. В этот момент он чувствовал себя победителем, и его улыбка была полна тихой, но уверенной гордости. —Ого, даже не заметила, — Леви подмигнул, уминая за щекой кусочек мяса, — сдаешь позиции, капитан Блэквуд.       Закатила глаза с игривой улыбкой: —Могу я тебя ударить? —О, нет, я даже и не думал, что у тебя будет желание испортить наш вечер, — ответил капитан с наигранной драматичностью, вздохнул полной грудью и прикрыл глаза. Сегодня он отыграется за все подколы Элиссы. — Давай, милая. Не в первый раз я твоя жертва, — в ту же секунду почувствовал как каблук ласково провел по его щиколотке, совсем не похоже на удар. Подняв глаза, Леви увидел опустошëнный бордо в руках, — Тебе серьёзно хватило одного бокала? — он приподнял бровь, когда она наклонила голову чуть вбок и уставилась на него. —Что? — Леви, — прошептала она, — я всегда знала, что ты прячешь в себе не только сурового капитана, но и очень трепетного человека. —Предлагаешь пофилософствовать?       Девушка громко цокнула: —Да ну тебя, — отвернулась, устремляя взгляд на стены, а если вернее, на картины, изображающие сюжеты из жизни — увековеченные моменты балов, охоты, утренних прогулок. Аристократы, что сказать. Чуть сморщилась, красиво, да, но нужно быть реалистами, по крайней мере, она так привыкла, её так учили, — Не думала, что ты способен выбрать ресторан с таким... изысканным вкусом, — с улыбкой сказала Элисса, провожая пальцем край салфетки. —А я не думал, что ты оденешься так... по-царски, — парировал Леви, не сводя с неё глаз.       Элисса фыркнула, слегка дернув плечом — кудри затанцевали: —Капитан, вы что, флиртуете? На работе так не ведёте себя. —А я и не на работе, — ответил он, подмигнув. — Но, если хочешь, могу отдать приказ. —Будет ли наказание за невыполнение приказа? — она улыбнулась и пальцы застенчиво коснулись губ. —Я посмотрю на твоё поведение, — Леви заметил как она цокнула, закатив глаза.       Первые блюда были уже позади, но разговор всё не утихал. Они говорили о том, о сëм — о мелочах, которые делают жизнь живой: о забавных казусах на тренировках, о странных привычках друг друга. —Я много думал о нас, — продолжал он, не отводя взгляд, — о том, как я боялся открываться, потому что казалось, что моя жизнь — это сплошная война и одиночество. —И что изменилось? — спросила Элисса, нежно касаясь его щеки. —Ты. Ты показала, что даже самый жесткий человек может найти смысл не в битвах, а в людях. В тебе. —Ты что, романтик? — насмешливо спросила она. —Я? Нет. Но с тобой, кажется, можно позволить себе быть немного слабым, — капитан ослабил галстук, будто в доказательство. — Вернее, ты меня вынуждаешь, женщина. Она наклонилась ближе, её глаза заблестели: —Слабость? Я-то думала, ты непобедимый капитан. А проиграл женщине, — играясь с интонацией, заговорила она и наклонилась сильно вперёд, Леви поспешно протянул руку, чтобы убрать кудрявые пряди, которые чуть не искупались в вине. —Продолжишь в таком же темпе — нас сочтут за странную пару. —Нас всегда считают странной парой. Ты — вечно угрюмый капитан. Я— странная женщина. —Ты пугаешь даже Эрвина. —Отлично. Значит, я в форме.       Они ели неспешно. Иногда молчали. Иногда перекидывались короткими фразами. Один официант за вечер споткнулся, глядя на Элиссу, и Леви глянул на него так, что тот впал в транс до конца смены. Элисса только тихо рассмеялась.       Она взглянула на потолок, будто сквозь него можно было увидеть небо, и хмыкнула: —Удивительно, но я всё ещё могу дышать, — дальше заговорила шепотом, словно предлагая шалость. — Здесь душно от взглядов.       И тут наклонилась близко к Леви: —Идём на балкон?       Леви поднялся с места и галантно подал руку Элиссе. Взгляды других господ провожали их к изысканно оформленной двери, открывающая путь на балкон и скрывающая от взора других. Ручка двери, украшенная витиеватыми узорами, скользнула в руке с легким звоном, словно приглашая войти.       Балкон, обрамленный резными колоннами, покрытыми мягким зелёным плющом, уходил в бескрайние просторы ночного города. В воздухе витали ароматы зелени, влажного камня и сладкой дымки издалека, приносящей запахи деревьев и цветов. Под ногами — теплый, чуть отполированный от времени камень, на котором виднелись следы многих поколений, оставивших свой след в этом месте.       Элисса, словно ребёнок, открыла рот от удивления и прильнула к холодной балюстраде, вцепившись в камень пальцами: —Леви, — с таким трепетом она произнесла его имя, — смотри! — тут же вскинула руку вверх, указав пальцем на звёздное небо, где горящие тела иногда подмигивали засмотревшимся зрителям, прищурившись можно было разглядеть причудливые узоры, словно выведенные рукой мастера. — Видишь, как красиво? — ветер ловко откидывал пряди волос с её лица, обнажая светлую кожу, а звёзды ясно отражались в её глазах. И Леви сейчас совсем не волновало ночное небо, которое яро привлекало внимание других. Пред ним стояла она, его Элисса, которая бесстыдно захватывала его внимание. —Вижу, — ответил он, глядя на неё.       Ночь была как плотное покрывало, тянущееся до горизонта, усеянного алыми огнями далеких звёзд. Молочный свет луны мягко заливал все вокруг, касался лица девушки, освещая её утонченные черты: нос с едва заметной горбинкой, веснушки, покрывающие щеки, карие, почти черные глаза, сливающиеся со зрачками. Леви двинулся ближе к ней, встав совсем близко, тем самым заперев её между балюстрадой и собой. Она стояла рядом с ним, не двигаясь, чувствуя его грудь спиной и то, как его пальцы рисовали невидимые круги на её бедрах.       Леви же, чуть позади, подëрнутый лёгким прохладным ветерком, был поглощен великолепием перед ним — темная макушка маячила перед глазами. Между ними царила тишина, наполненная не словами, а тем, что и так было понятно.       Воздух был насыщен теми вечными звуками, которые может исполнить только ночь: шелестом листвы, далекими шагами незнакомцев, гуляющих по мостовой, полетом ночных бабочек, где-то внизу, в тени старинных деревьев.       Вместо слов, они оба растворялись в этом моменте, обмениваясь молчаливым пониманием. И вот, в этот миг, когда ночь держала их настолько близкие тела в своих объятиях, их сердца бились в унисон, а мир вокруг словно затаился, ожидая, что же будет дальше сказано… —Я помню, — начала Элисса, — как мы впервые встретились. Ты тогда был таким... серьёзным, как будто вечно готовым к бою. —Ты была... как ветер. —Эй! — она успела возомнить, гордо подняв подбородок. — Я не была ветреной! —Непредсказуемой, дурочка, — он ущипнул ее за бедро, от чего вздрогнула. —Иногда думаю, что именно так мы и дополняем друг друга. Ты — тишина, я — шум. —Без шума тишина мертва. —Тоже верно.       Они улыбнулись почти одновременно. —Я не привык говорить о чувствах, — признался Леви, — но с тобой... что-то меняется. —Мне кажется, это называется любовью, — Элисса повернулась в его руках и заглянула ему прямо в глаза. —Я не… — Леви тихо вдохнул. — Я не умею во все это. Ни в красивые речи, ни в плавные шаги. Даже сейчас всё внутри ноет, что я делаю глупость. Надеюсь, я не делаю... хуже.       Он вытащил из внутреннего кармана маленькую коробочку, просто держал её в руке. — Если ты скажешь "нет", я пойму. Без сцен. Но если скажешь "да", — его взгляд, не отрываясь, смотрел в её глаза, — то, может быть, мир вокруг станет хоть немного тише.       Тишина между ними повисла, как пауза перед выстрелом. Она молчала. —Романтика уровня бог, — она улыбнулась и склонилась ближе, прикасаясь носом к его щеке, — скажи ещё раз. —Боже, да ты хочешь смерти моей.       Он слегка сжал кулак с коробочкой. Слова шли трудно, но звучали чётко: —Я хочу, чтобы ты была рядом. Не как солдат, не как помощник. Как та, кого я слушаю чаще других. Как та, кого я боюсь потерять сильнее, чем себя.       Она опустила взгляд. Слегка, едва-едва, коснулась его руки, которая все еще держала коробку, и почувствовала его ледяные пальцы. —Ты ужасен в признаниях, Леви. —Да. —И в романтике. —Естественно. —Но ты настоящий, честный, прямой, и я никогда бы не хотела, чтобы ты был другим.       Она медленно кивнула и прошептала: —Да. Без вопросов. Просто — да.       Он не улыбнулся. Не изменился в лице. Только разжал пальцы, чтобы открыть коробочку и, с неприсущей ему нежностью, взял её кисть, аккуратно надевая кольцо, но она его остановила: —Хочешь — я буду носить его на цепочке как артефакт или на среднем пальце — чтобы все знали, что у меня вредный жених. —Иногда мне хочется тебя заткнуть, — он демонстративно закатил глаза, затем прикинул, как это можно сделать и улыбнулся. — Просто носи где хочешь.       Кольцо скользнуло на палец и оно село, как будто её и ждало. —Все, теперь ты моя. Не жалуйся потом. —Я уже жалею.       Она фыркнула и впервые за весь вечер действительно рассмеялась — тихо, тепло, искренне. Пальцы коснулись его руки, оставшись там. Леви схватил Элиссу за подбородок, требовательно прижимаясь своими губами к её, а руки скользнули к талии. Она успела только ахнуть от неожиданности и обнять его за шею. Язык слизнул сладость, оставшуюся от вина на её верхней губе. Элисса непристойно громко промычала в поцелуй и хотела было пропустить язык Леви дальше, но почувствовала пустоту на губах, а затем лёгкий чмок в губы напоследок. Резко распахнула глаза, возмущение распирало её изнутри. Она рассчитывала на более интересное продолжение. Леви лишь ухмыльнулся в ответ на серьёзный взгляд и наклонился совсем близко к ней: —Ты же хотела наказание, насколько я помню?       В первую секунду она ощутила растерянность, а затем вспомнила свои глупые, как сейчас ей точно казалось, слова. —Леви, я же пошутила, ты что шуток не понимаешь? — схватила его за воротник и притянула ближе.       Леви хрипло рассмеялся: —Ладно, уговорила, — он метнулся взглядом в сторону выхода. — Пойдём домой, жена? — и сжал её ладонь в своей. —Стой. А сейчас будет твое наказание, —Элисса опустила взгляд вниз, на туфли. — Твоя... жена устала ходить весь вечер на каблуках, ты же не бросишь её?       Леви без возражения, поднял её на руки, как невесту, и двинулся к выходу.              Мир, действительно стал тише. Без слов, остались только чувства