🤍
18 октября 2025 г., 19:07
— Чёрт возьми, ты выглядишь так, как будто перетрахал половину универа! — голос Хосока разрезает удушающую тишину библиотеки. Студенты поднимают на него сонные гневные взгляды, а те, что поживее — бросают заинтересованные на появившегося в дверях Чимина.
Чимину плевать и на первых, и на вторых. Он пришёл сюда не учиться.
Он скользит между круглых столов, грациозно обходя выставленные на полу портфели, пока не опускается на стул рядом с Хосоком. Закладывает прядь волос за пробитое несколько раз ушко, пропускает пальцы через пряди, поправляя причёску, закидывает ногу на ногу и только после этого поворачивается к другу, чтобы возмущённо вздёрнуть нос.
Одна правда. Одна ложь.
Вот правда: он действительно выглядит сногсшибательно. Пушистый зелёный свитер, обтягивающие чёрные скинни, в которых его задница выглядела как лучшее, что случалось с этими джинсами. Плевать он хотел на эти вопли про «неактуально» и «не в тренде». Пусть носят своё безразмерное уродство те, кто в узкие джинсы уже не помещается. Его скинни — его оружие. Хосок оценивает взглядом, поднимает палец вверх, качает головой. Одобрено.
А ложь в том, что, к сожалению, он никого не трахал. Последний кандидат отправился в утиль год назад — после того как был уличён в раскрытии своей «бисексуальности» в квартире, куда Чимин незадолго до этого переехал.
Чимин, по-хорошему, предпочитает брать, а не давать. Но даже в этом случае трахали его всеми способами — кроме буквального.
Трахали преподы с филфака. Трахали тонны рефератов и презентаций, которыми он закрывал пропуски. Трахали глазами парни с его курса — особенно плохиши, от которых в желудке билось что-то вроде бабочек на метамфетамине.
Он устало вздыхает, достаёт из заднего кармана плотно сидящий там телефон, разблокирует и толкает Хосоку.
— Я бы точно трахнул вторую половину, будь у меня эта кожаная куртка.
Он раздосадован. Куртка стоит четверть его стипендии — то есть все оставшиеся до конца месяца деньги. Но она была идеальной. Мечтой. На Винтеде такие не живут дольше суток. Раздумья — привилегия богатых.
— Дашь в долг до стипендии? — спрашивает Чимин, уже зная ответ. Хосок точно такой же шмоточник, как и он. А может даже хуже.
Хоби ожидаемо поджимает губы, качает головой. Его лицо выражает сочувствие — видно, выбор Чимина он оценил.
— Может, ты пока отложишь, а потом найдём такую же? — предлагает он. Но Чимину не нужна «такая же». Он упрямо воротит нос, как избалованный ребёнок.
— Мне не нужна другая, мне нужна эта! Кажется, что я ждал её всю свою жизнь, — Чимин драматично вздыхает и ложится щекой на стол. — Будет глупо упустить её только потому, что у меня нет денег.
Хосок улыбается, ерошит блондинистую макушку. В любой другой день Чимин бы откусил ему руку, но сейчас он слишком расстроен, чтобы беспокоиться о причёске.
— Ничто на свете не достаётся даром. Если ты хочешь получить что-нибудь, то должен отдать взамен нечто равноценное. В алхимии это называется принципом равнозначного обмена.
Чимин медленно перекатывается на другую щёку, смотрит на друга снизу вверх так, как будто тот может решить все его проблемы. Хосок не смеётся только потому, что знает: если сейчас он не проявит сочувствие, его ждёт разгневанный Пак. С ним лучше шутки не шутить.
— Я ненавижу Ли Минхо, — внезапно говорит Чимин.
Хосок морщит лоб.
— Это… тот парень с первого курса, которого отчислили за драку через неделю после начала учёбы? — спрашивает неуверенно он. — За что?
— За то, что отдал ему свою девственность. Мог бы сейчас её продать, на вырученные деньги купить куртку, а на сдачу взять квартиру в центре Сеула.
— Ты… ЧТО?!
В этот раз крик Хосока вызывает не только гневные взгляды, но и шиканья, и даже предупреждение от библиотекаря. Чимин мило улыбается женщине и извиняется одними губами, из-за чего она превращается в сахарную вату. Хосок на это лишь фыркает — ещё одна жертва пала под обаянием Чимина.
— Почему ты раньше не рассказал? Как вообще это произошло?
Чимин морщится, поправляя волосы, которые только что растрепал друг. Он сам не знает, зачем это вспомнил. Сейчас Хосок начнёт копать, спрашивать, требовать подробностей. А подробностей — кот наплакал.
— Было бы что рассказывать, — вздыхает. — Он чуть не кончил в трусы и сказал, что это моя вина. Хрен его знает, что он имел в виду.
Если честно, весь сексуальный опыт Чимина уместился бы в три абзаца. И ключевыми словами в них были бы: «пиздец», «ужас» и «пиздец какой ужас». Ещё со старшей школы его тянуло к «плохим» парням. Главное, чтобы выглядели они как ходячие груды мышц, которые так приятно перекатывать под пальцами. Но кто ж знал, что полжизни они качали дельты и трицепсы — и случайно забыли выучить, как трахать.
После нескольких неудачных попыток Чимин смирился. Так в его сексуальной жизни наступил штиль.
Он настолько увлёкся мыслями о безденежье и поисках хоть каких-то вариантов, что даже не заметил, как в библиотеку вошли ещё трое их друзей — Тэхён, Намджун и Юнги. Последнего Чимин не видел несколько дней, поэтому решил остаться, хотя видеть, как Хосок с Тэ облизываются глазами и ртами, желания не было. Впрочем, не только у него — библиотекарша, как только засекла губы в опасной близости, в третий раз за утро напомнила всем присутствующим о правилах.
Обычный разговор, стаканчик кофе, принесённый друзьями, — и вот Чимин уже почти снова человек. Хотя взгляд всё равно упрямо цеплялся за экран телефона каждые две минуты. Это не ускользнуло от внимания Намджуна.
— Ждёшь от кого-то сообщение? — спросил он, склонившись к Чимину чуть ближе, чтобы не мешать разговору.
Чимин качает головой, уставившись в деревянную поверхность стола. Затем медленно разблокирует экран и открывает объявление о продаже куртки.
— Дороговато, — говорит Намджун после паузы.
Чимину хочется орать. Он даже не успевает ничего ответить, как Джун добавляет, тише, ещё более мягко:
— Хочешь, я куплю её тебе? В подарок. На день рождения. Или на Рождество. Или сразу на оба.
И если с утра он чувствовал себя плохо, то теперь — просто отвратительно. Потому что хуже всего — вот это. Знать, что друг в тебя влюблён, и не иметь возможности ответить взаимностью.
— Джуни… это очень мило. Но правда не стоит. Это… — он запинается, подбирая слово.
— Неуместно. Неправильно. Слишком, — заканчивает за него Намджун. — Я понимаю, не волнуйся.
Он улыбается, и Чимин отвечает ему тем же. Всё возвращается на круги своя: Джун по-прежнему влюблён в Чимина, а Чимин по-прежнему делает вид, что ничего не происходит.
Теперь уйти из библиотеки он не может — совесть не позволит. К счастью, библиотекарша на этот раз оказывается решительнее, и вскоре вся их компания получает вежливую, но жёсткую просьбу покинуть помещение.
***
Чимин возвращается в общежитие около семи вечера. Чувствует себя так, будто его постирали в стиральной машине, а потом включили режим отжима. Он падает на крохотный диван, ударяется коленом о тумбочку и задевает рукой торшер, из-за чего тот летит на пол и чудом не разбивается. Чимин хнычет в голос, но всё же поднимается, чтобы поставить лампу на место, молясь всем богам, в которых не верит, чтобы этот день поскорее закончился. Боги абсолютно точно его не слышат, потому что он вспоминает про реферат, который нужно сдать завтра, чтобы перекрыть пропуски. Чёрт бы побрал и самого Чимина, и желание поспать лишние полчасика. Вариантов не так уж много — умереть от усталости или вылететь из универа, поэтому Чимин идёт на маленькую кухню и ставит чайник, чтобы заварить кофе. Этой ночью он не уснёт, зато пятница — короткий день и он будет дома уже к обеду. Пребывая в мечтах о крепком восстанавливающем сне и, возможно, небольшой вечеринке с друзьями на квартире у Намджуна, Чимин не замечает, как в заднем кармане вибрирует телефон. Только добравшись до заваленного хламом стола с чашкой кофе в руках, он обнаруживает сообщение с Винтеда. Ему написал продавец куртки. Ему написал продавец куртки?! Чон Чонгук: Добрый вечер, извините за беспокойство. Просто увидел, что вы добавили куртку в избранное, поэтому решил спросить: вы хотите купить или просто смотрите? Ответ: «очень хочу, но денег нет» устроит? Чимин думает над ответом, параллельно помешивая сахар в кофе чайной ложкой. Это не первый раз, когда он остаётся без денег, спустив всё на очередную импульсивную покупку. Но на две недели — впервые. И это ставит его в затруднительное положение. Конечно, есть вариант позвонить родителям — мать поругается, но всё равно скинет пару тысяч вон, или посидеть на диете — заодно влезет в штаны с первого курса. Но ещё он взрослый, ответственный мужчина, который не может совершать опрометчивые поступки и должен думать о будущем. Поэтому он пишет:Пак Чимин:
Очень, очень хочу купить
Ладно, над ответственностью придётся ещё поработать. Чон Чонгук: И чего же вы тогда ждете? Чимин округляет глаза — это было немного бестактно. Но продавец прав: если вещь нравится, то ты не ждёшь, чтобы её купить. Ах, если бы всё было так просто! Нужно что-то придумать и ещё немного потянуть время.Пак Чимин:
Могу я попросить сделать еще фото?
Оказалось, что Чонгук был готов к такому повороту событий, поэтому фотографии пришли сразу же — два снимка спины, один сбоку и последний был тем, который Чимин уже видел в объявлении. Чимин дотошный. Во всём, что не касалось учёбы. Как опытный пользователь Винтеда с четырёхлетним стажем, Чимин знал всё о тревожных звоночках: размазанных фото, странных углах съёмки, продавцах, игнорирующих простые вопросы. Каждый второй пытался его надуть, а каждый третий — просто сливался после второй фразы. Неудивительно, что у многих глаз начинал дёргаться, стоило Чимину появиться в переписке.Пак Чимин:
Могу я увидеть ближе детали? Подкладку, швы, замки.
А еще все недочеты, которые есть у куртки — оторванные пуговицы,
затяжки, царапины на коже
На этом этапе половина продавцов обычно уходит в закат. Но что-то подсказывало Чимину, что с этой курткой всё будет иначе. Идеальная. На двести процентов. Он даже не сомневался, что получит фото. Отложив телефон, Чимин попытался вернуться к насущным проблемам. Он открыл текстовый файл на ноутбуке, напечатал заголовок реферата: «Многозначность и прагматические аспекты интерпретации высказывания», и тяжело вздохнул. К многозначности он был не готов. Как, впрочем, и ко всему остальному, что не касалось кожаной куртки и восьми часов сна. Курсор подмигивал с экрана иронично — мол, удачи, гений. Прошло около десяти минут, на экране появилось несколько абзацев, а затем мысли вернулись к продавцу. Чимин зашёл на его профиль: Чон Чонгук, 23 года, ни отзывов, ни рейтинга, кожаная куртка — единственная продаваемая вещь. Он не внушал доверия. На аватарке чёрно-белое фото. Крупным планом нижняя часть лица — нос, чуть приоткрытые губы с двумя металлическими колечками сбоку, под нижней яркая родинка-точка и длинная, красивая шея. Чимину вдруг захотелось посмотреть на его ключицы, но воображение справилось само, дорисовав их. Даже кусочек лица выглядел соблазнительно. И это… завораживало. Полоска нового сообщения высветилась сверху. Пять фотографий и сообщение: Чон Чонгук: Все? Или еще что-то надо? Чимин рассмотрел каждую — куртка выглядела именно так, как он и надеялся: аккуратные швы, плотная кожа, слегка затёртая, но без повреждений. Но ему хотелось увидеть больше.Пак Чимин:
Скажите, а какой у вас рост?
Чон Чонгук: 182, куртка чуть ниже середины бедра Чимин закусил губу.Пак Чимин:
А можно попросить фото на вас?
Он никогда так не делал. Никогда не просил продавцов примерять вещи. Но… вдруг он увидит ключицы, и они будут лучше, чем в собственном воображении? Чимин просто хотел проверить, просто научный интерес, ничего более. Ответ приходит сразу. Чон Чонгук: Ты издеваешься? Я сомневался, что стоит продавать куртку здесь, потому что был уверен, что нарвусь на извращенца, но с первого раза? Это даже для меня слишком Удачи, парень Ищи другого лоха Челюсть Чимина опускается всё ниже с каждым сообщением, пока не касается пола. Он говорит это серьёзно?Пак Чимин:
Я не извращенец! Это нормальное приложение,
я пользуюсь им уже 4 года и никогда не встречал никого подобного.
Я не собирался на тебя дрочить, мне нужна была эта чертова куртка, ясно?
Чимин отбрасывает телефон от себя и сердито уставляется в экран ноутбука, кипя от злости. Как посмел этот придурок так о нём подумать? Он в жизни и мухи пальцем не обидел. Котов с деревьев снимал. А дрочил на кого-то или кому-то — только по обоюдному согласию! Ещё с минуту Чимин сидит в тишине. Ощущение, будто ему дали пощёчину. Кофе уже остыл, но он всё равно делает глоток — и морщится, словно его только что снова назвали извращенцем. — Идиот, — шепчет он, не зная, кого именно имеет в виду. Он мысленно прощается с курткой и пишет Хосоку с просьбой сходить на выходных в торговый центр. Чимин ждёт, но не знает чего, — извинений или чуда. В любом случае, ни того, ни другого не происходит, и он, раздосадованный и окончательно заёбанный этим бесконечным днём, откладывает телефон подальше и приступает к домашнему заданию.***
Чимин невероятно зол, когда получает следующее сообщение от Чона-козлины-Чонгука — последнюю пару передвинули на час, поэтому он берёт телефон в руки и открывает Винтед только когда приходит домой. Хосок вручил ему какое-то медовое пиво, которое передали родители, вернувшиеся из поездки, и Чимин собирался зайти в небольшой ресторанчик рядом с общежитием за токпокки. Он понятия не имел, могут ли эти два продукта сочетаться между собой, но с корейским пивом вкусно есть абсолютно всё. Он еле дотаскивает свою тушку до общежития. Недостаток сна сказывается на его теле больше, чем его отсутствие — Чимин совершил ошибку, когда прилёг на два часа под утро. Зато преподаватель сжалился и принял реферат без проверки, а бонусом перекрыл все пропуски. Сегодня боги были на его стороне. Чимин принимает быстрый душ, переодевается в домашние шорты с футболкой и плюхается на диван, предварительно включив проектор. С первым глотком пива Чимин понимает, что это лучшее, что он пил в жизни. Пробует токпокки и стонет в голос. Он открывает Винтед, когда напряжение прошедшего дня начинает покидать его тело, а улыбка расцветает на губах. Медлит пару секунд, когда в желудке неприятно стягивает органы в узлы, ожидая очередного возмутительного обвинения в свой адрес. Но последнее, что он ожидает увидеть — четыре новые фотографии. Чимин не верит своим глазам, когда открывает первую и видит куртку на человеке. Голова и задний фон обрезаны, но кое-где можно разглядеть предметы мебели. То, что привлекает внимание Чимина больше всего — длинные пальцы, держащие телефон, и татуировка, затрагивающая костяшки и скрывающаяся под манжетой куртки. Чимин честно старается смотреть на куртку, ведь он до сих пор обижен. Но взгляд всё равно цепляется за детали, за то, что Чонгук не смог скрыть. Неандерталец, не умеющий общаться, но при этом чертовски притягательный. Метамфетаминовые бабочки, мать их. Он почти душит внутри себя саркастичную сучку. Почти.Пак Чимин:
Что это? Извинение?
Отчаянная попытка продать куртку?
Чон Чонгук: Это просто фото, которые ты просилПак Чимин:
А этот несчастный в курсе,
что его фото попали к извращенцу?
Чимин не злопамятный, отходчивый и совсем не умеет обижаться на людей, но этот парень определённо заслуживает летящее в него дерьмо. Чон Чонгук: В курсе, потому что на фото яПак Чимин:
Тебя мама не учила не слать фото незнакомым парням в интернете?
Вдруг один из них окажется извращенцем?
Чон Чонгук: Я обрезал фотографии, так что ты ничего не увидишьПак Чимин:
Ты явно не в теме, какие фото просят дрочеры.
Ну так вот, гений, на них должно быть хоть немного голого тела
Чон Чонгук: Ты будешь покупать куртку или нет?Пак Чимин:
Спешу огорчить — уже нет, так что ты зря
рисковал своей виртуальной девственностью
Чон Чонгук: Слушай, извини, ладно? У меня был дерьмовый день, я по своей натуре очень тревожный, поэтому такие вещи не привык делать Чимин ухмыляется, делает глоток пива и вытягивает ноги на тумбочку, которая служит ему столом. Настроение улучшается с каждой секундой. Возможно, он всё-таки купит эту куртку.Пак Чимин:
Типа, если девчонка смотрит на тебя дольше
трех секунд, то ты думаешь, что она тебя хочет?
Чон Чонгук: Типа того, но парень Чимин чувствует вспорхнувших бабочек, пытается их игнорировать, но алкоголь в крови не помогает ситуации. Вид этого парня, татуировки, да даже скверный характер — это именно то, что привлекает.Пак Чимин:
А почему все-таки решил отправить?
Это действительно тот вопрос, который его интересует. На месте Чонгука он бы написал кому-нибудь другому. И вообще, странно, что куртку ещё не купили. Чимин не дожидается ответа на вопрос и пишет следующий:Пак Чимин:
И почему ее еще не купили?
Обычно такие вещи продаются очень быстро
А еще продавцы на винтеде обычно не пишут первыми
Чон Чонгук: А ты всегда такой дотошный?Пак Чимин:
Да
И мне правда интересно
Чон Чонгук: Почему-то я захотел тебе написать. А после нашего недопонимания и вовсе хотел удалиться, но почувствовал себя дерьмом. И вот я здесьПак Чимин:
То есть, если бы я попросил у тебя еще фото, то ты бы не отказал, так?
Чон Чонгук: Допустим Чимин смотрит на сообщение несколько секунд и откладывает телефон, чтобы убрать со стола. Он относит тарелки на кухню, хватает вторую бутылку пива и возвращается на диван. На фоне идёт какое-то смешное шоу, которое он включил, но за всё время так и не удостоил взглядом. Он чувствует себя легко и игриво, когда снова берёт телефон в руки. Возможно, он хочет немного пофлиртовать. Плевать на куртку и на то, что Чонгук его скорее всего заблокирует.Пак Чимин:
Тогда я хочу фото куртки на голое тело
Почему-то мне кажется, что у тебя на груди есть татуировка
Хочу на нее посмотреть
Чимин откидывает телефон от себя, съезжает ниже по дивану, и, вжав голову в плечи, устремляет взгляд на белую стену, где транслируется картинка с проектора. Хосок бы сказал, что он спятил. Сошёл с ума. Лишился последних крупиц здравого рассудка. И не был бы абсолютно неправ. Но Чимин чувствует странное покалывание внизу живота, когда думает о крохотном шансе получить фотографию. Сообщение приходит минут через пять, когда Чимин почти сгрыз всю кутикулу на пальцах. Чон Чонгук: Ты псих И я псих *фото* Святые Иисус, Мария и Иосиф. Он действительно это сделал. Чонгук прислал фото. Чимин пялится в экран, аккуратно держа телефон холодеющими пальцами, как будто не уверенный в реальности происходящего. Спина прижалась к дивану сильнее, а по коже прокатилась тёплая, чуть щекочущая волна. Он ждал… ну, может, не совсем этого, но точно не думал, что увидит столько. Картинка в голове засела намертво. Куртка распахнута настолько, что видна полоска чётких линий пресса; небольшой участок груди покрыт черными чернилами; косые мышцы живота уходят вниз, под резинку чёрных спортивных штанов — Чимин хочет провести по ним языком. Пальцы покалывает, и он ёрзает на диване, чувствуя нарастающее возбуждение. Ему надо что-то ответить, но в голове вата.Пак Чимин:
Нет, это ты псих, а я извращенец, забыл?
Знаешь, я бы сказал тебе сейчас спасибо,
но у меня пальцы не двигаются
Чон Чонгук: Если тебе понравилось, то можешь воспринимать это как извинениеПак Чимин:
Надеюсь, ты не все свои вещи так продаешь
Чимин пытается разбавить обстановку, но воздух в квартире слишком наэлектризовался. Ему жарко и душно, но сейчас снимать с себя одежду точно не стоит. Он хлопает себя по горячим щекам и делает ещё глоток пива. Чон Чонгук: Нет Просто я пьян и моя тревожность отступила Возможно мне хочется немного повеселитьсяПак Чимин:
Какое совпадение — мне тоже
Он не сразу замечает опечатку.Пак Чимин:
Вернее, я тоже. Тоже пьян
Чон Чонгук: Ладно, хочешь правду? На самом деле я сделал те фото после того, как посмотрел на твою аватарку в приложении Я подумал, что такой очаровательный парень не может быть извращенцем Кстати, у тебя потрясающие губыПак Чимин:
Я хотел тебе сказать спасибо,
но ты опять напомнил про извращенца
Так что не дождешься
Чон Чонгук: И все таки Ты будешь покупать куртку?Пак Чимин:
Я бы хотел, но я бедный студент
Если я ее куплю, то до следующей стипендии придется голодать
Чон Чонгук: Я могу снизить цену, но с условием Вообще-то я снижу ее в любом случае, так что это скорее просто бонус Но даже если ты не захочешь то окейПак Чимин:
Удиви меня
Чон Чонгук: Я хочу твою фотографию в моей куртке Обычную, в одежде. Можно даже без лица Я просто хочу посмотреть, как она на тебе сидит Чимин сам не замечает, как улыбка расплывается на лице. Этот парень делает с ним что-то невообразимое, и Чимин не знает, как остановиться. И хочет ли он этого. За окном уже темно, когда он оформляет заказ в приложении, соглашаясь на условия Чонгука. Когда их переписка подходит к логическому завершению, он отлистывает сообщения вверх, перечитывая их снова. И каждый раз, когда перед глазами мелькает последняя отправленная Чонгуком фотография, у Чимина поджимаются внутренности. Он сказал, что не дрочит на людей без их согласия, поэтому идёт спать с полутвёрдым членом и улыбкой на губах.***
В обед субботы Хосок сначала таращит глаза, а потом сокрушённо качает головой, когда Чимин сообщает, что вечером за курткой он не пойдёт. Причина простая: он уже купил ту самую — совершенную, идеальную, единственную, достойную его внимания. — Мне плевать, что тебе больше не нужна куртка. Ты идёшь со мной, потому что мы договорились. Я настроился на красную водолазку, и ты меня не кинешь, — безапелляционно заявляет Хосок, дожёвывая салат. Чимин смеётся, поправляет рукой волосы и оставляет её на макушке, чтобы удержать пряди, которые шевелит ветер. Они сидят в кафе кампуса не столько ради еды, сколько чтобы убить время до следующей пары. — А что с прошлой водолазкой? — хихикает Чимин, прекрасно зная страсть друга к вещам, которые умирают слишком рано. Он до сих пор помнит, как Хосок на первом курсе с торжественным видом конфисковал у него чудовищный свитер. — Отправилась в утиль сразу после твоего звонка. Чимин покачивает головой и втыкает вилку в салат вертикально. Теперь она торчит, как флаг капитуляции. — Ты так и не сказал, где взял деньги. Родители прислали? — Не-а, — Чимин хитро улыбается. — Я получил отличную скидку. — Ещё один парень пал жертвой твоего обаяния? Клянусь, ты проклятие. Чимин прикусывает губу и выдерживает паузу, заставляя Хосока дёргать ногой под столом. И только когда тот едва не начинает умолять, Чимин рассказывает ему историю знакомства с Чонгуком — намеренно опуская детали. Хотя удержаться и не показать последнее фото он, конечно, не смог. — Ебать?! — роняет Хосок так громко, что соседний стол оборачивается. — То есть он отправил тебе горячее фото, насыпал комплиментов и ещё сделал скидку? Пак Чимин, ты зло во плоти. Красивое, сексуальное, чарующее зло. Интересно, если ты попросишь его подрочить и снять на видео, он согласится? Щёки Чимина мгновенно вспыхивают. Он не виноват, что у него бурная фантазия и картинки в голове сменяют одна другую с бешеной скоростью, становясь только горячее с каждой секундой. Вот Чонгук в куртке. А вот в ней и с членом, плотно сжатым в руке. Сейчас уже без куртки, светит татуировкой на крепких мышцах груди, и всё ещё с членом в руке. А вот его губы с аватарки, на которые Чимин успел посмотреть тысячу раз, складываются в букву «о», когда он протяжно стонет… — Пиздец, — выдыхает Хосок, который всё это время не сводил взгляда с лица Чимина. Кажется, у него покраснели уши и даже пальцы на ногах. — Я как будто увидел в твоих глазах всё, что у тебя в голове. Никогда так больше не делай. Чимин хотел бы что-то ответить, но язык прилип к нёбу. Он блокирует телефон, убирает его в карман и несколько секунд моргает, словно надеясь, что краснота сама спадёт. Они оба понимают: Пак влип. Но обсуждать это дольше, чем нужно, он не собирается.***
Куртку доставляют в субботу вечером. В почтовом отделении кампуса Чимин держит в руках криво заклеенную коробку с торчащим скотчем и ловит на лице глупую улыбку. Доставка подозрительно быстрая, но думать об этом некогда — потому что телефон уже разрывается от сообщений Чонгука. Он спрашивает, когда Чимин сможет забрать куртку. Будто этот парень решил, что после пятничного разговора их переписка вышла на новый уровень. Он спросил, как Чимин чувствует себя после пива, поинтересовался погодой за окном, потом зачем-то рассказал историю про соседского кота у родителей в Пусане — оказывается, они родились в одном городе. И это не выглядело странно, будто идеально вписалось в их контекст взаимодействий. Чимин понимал: Чонгук увлечён им ровно настолько, насколько он сам — Чонгуком. Тот появлялся в мыслях быстрее, чем Чимин успевал заметить. И это немного пугало. Но, чёрт возьми, было весело. Единственное, о чём думал Чимин — момент, когда им нужно будет попрощаться. И однажды это действительно произойдёт. Чимин уже на полпути — у него в руках куртка, упакованная кое-как, с торчащим скотчем, который вызывал глупую улыбку. Она идеальная. Чимин всегда это знал, поэтому не удивляется, когда приятная кожа скользит по плечам вниз. Он хмыкает, закусывает губу и ведёт руками по материалу, представляя касания Чонгука в тех местах, где касается сам. Это посылает толпы мурашек по бёдрам, где подол куртки их касается. В её рукавах можно спрятать пальцы, когда похолодает, а с воротника вдохнуть фантомный запах другого человека, чей образ не выходит из головы Чимина со вчерашнего вечера — Чонгук прислал ему селфи с лицом. Они дурачились, отправляя друг другу забавные фотки, пытаясь повторить смайлики-эмоджи. Именно в тот момент Чонгук осознал, убедился и заявил, что Чимин — идеальная копия улыбающегося смайлика с сердечками вокруг. С того момента он использовал только их. Чимин хохотал, искренне веселясь и наслаждаясь их общением, перекатываясь с одного края кровати на другой. Он утопал в Чонгуке всё больше. Чимин крутился перед зеркалом, осматривая покупку со всех сторон, даже не пытаясь сдержать счастливую улыбку, вызванную то ли новой вещью в гардеробе, то ли её прежним обладателем. Он запустил руку в карман, нащупывая там что-то, и первой мыслью было, что Чонгук что-то забыл. Полароидная фотография янтарно-песочного заката, перед которым растянулись крыши высотных зданий, с написанной датой чёрным маркетом внизу. Чимин помнил этот закат — он тоже его видел, а вид показался сомнительно знакомым. Но единственное, что его волновало — на какую крышу Чонгук смог подняться, чтобы запечатлеть такой вид, и почему он решил отдать настолько потрясающий снимок Чимину. Но следующий предмет в кармане заставил его прыснуть со смеху и сразу же схватиться за телефон, печатая возмущённо-предупредительное: «ЧОН ЧОНГУК!» Чон Чонгук: Что такое? 🥰Чимин:
Получил куртку, очень красивую фотографию и… чупа-чупс?!
Не было ничего предосудительного в этом подарке. Всё дело в Чимине — он видел то, чего не было на самом деле. Щёки пылали. Чон Чонгук: Ты смущаешься что ли?Чимин:
Нет
Чон Чонгук: Ты такой милый🥰🥰🥰 Чимин переводит взгляд на своё отражение в зеркале, а потом на телефон и снова в зеркало. Он обещал Чонгуку фото. Глаза скользят по мягкой белой домашней футболке, пижамным серым шортам с кактусами и голым стройным ногам. В сочетании с его одеждой кожаная куртка выглядит нелепо, но Чимину всё равно — Чонгуку понравится любой его вид, он уверен. Он становится ровно перед зеркалом, держа телефон на уровне лица, другой рукой выставляя два пальца, показывая знак пис, и чуть наклоняет голову в сторону.Чимин:
*фото*
Она чудесная, спасибо, Куки ❤️
Он откладывает телефон, не дождавшись ответа, стягивает куртку с плеч, чтобы повесить в шкаф — она будет частью лука до тех пор, пока не станет слишком холодно. Чимин пропускает несколько уведомлений с телефона и возвращается за ним из кухни. Теперь он не выпускает его из рук даже когда уходит мыться или на парах — только бы не пропустить ни одно сообщение от Чонгука. Чон Чонгук: Вау У меня нет слов Ты такой красивый Куртка тебе идет гораздо больше, чем мне Хочу увидеть тебя в ней Видимо, Чон в таком восторге, что забывает ставить полюбившиеся эмоджи в конце сообщений. Как только Чимин об этом думает, тот поспешно вспоминает: Чон Чонгук: 🥰🥰🥰🥰🥰🥰🥰🥰🥰Чимин:
Ты же только что увидел, хаха
Он знает, что Чонгук имеет в виду не это. Знает и всё равно делает вид, что не понял. Чимин ненавидит эту черту в себе. Он делает это не потому, что неуверен в себе или против начинать что-то большее. Скорее наоборот — потому что слишком сильно уже втянут. Потому что едва ли не с первого сообщения Чонгука стал ловить себя на том, что реагирует на каждое сообщение быстрее, чем успевает подумать, и теперь всеми силами пытается вернуть себе хоть какой-то контроль. Делает вид, что не понял, потому что так проще — будто всё ещё может задавать темп, держать игру в своих руках, не дать ей выйти за рамки. А ещё этим сообщением можно понять намерения Чонгука, насколько он серьёзен. Он или подыграет Чимину, или… Чон Чонгук: Я говорю не об этом Ты мне нравишься, меня привлекает в тебе абсолютно все — от кончика твоего чуть вздернутого носа до милой саркастичности временами Я бы хотел встретиться И сердце Чимина пропускает удар. А затем ещё несколько. Он смотрит на сообщения, не дышит, пытаясь понять, он готов к этому или нет.Чимин:
Как?
Единственный вопрос, который его волнует сейчас. Чонгук: Ты же в Сеуле, верно? Учишься в кампусе, как и я Давай встретимся Ничего не подумай, я просто хочу угостить тебя кофе и услышать твой голос Обещаю, я не маньяк и не извращенец Чимин, заворожённо наблюдающий за всплывающими сообщениями, прыскает, когда получает последнее. Почему-то с этим парнем ему ничего не страшно. И он тоже ему нравится. Хосок бы одобрительно поднял большой палец вверх и сказал: «Дерзай, Чимин-а».Чимин:
Вообще-то, извращенец я, не отбирай мой хлеб
На твоем месте я бы взял с собой то, чем ты будешь отбиваться,
если я захочу добраться до твоих татуировок на груди
Или металлических колечек в губе
Чон Чонгук: Обещаю мешать тебе тем, что буду трогать каждый участок твоего тела Это «да»? Чимин набирает побольше воздуха в лёгкие, а потом медленно выдыхает, чтобы дрожащими пальцами напечатать:Чимин:
Да
***
Они договариваются пересечься в понедельник после пар. Чимин пропускает последнюю — он поблагодарит себя за это позже, когда будет писать очередной доклад за пропуски — и идёт домой, чтобы принять душ и переодеться. Он хочет выглядеть потрясающе, поэтому надевает тонкую свободную бежевую кофту, свои обезоруживающие чёрные скинни, ботинки челси на небольшом каблуке, а на плечи набрасывает кожанку. Ему тепло — это главное, потому что Чонгук уже отдал ему свою куртку. Чимин не переживает. Ночью не мог сомкнуть глаз из-за предстоящей встречи, а во время пар Хосоку приходилось его забалтывать и вытаскивать из мыслей, но сейчас волнения нет. Он удивительно спокоен, когда подходит к главному входу экономического университета — именно здесь учится Чонгук, его пары должны закончиться через несколько минут. Он постоянно одёргивает кофту и проверяет, как выглядит кожанка. Думает, не переборщил ли с парфюмом и тёмными тенями во внешних уголках глаз. Сосредоточенно скользит глазами по студентам, выходящим из главных дверей университета, поэтому подпрыгивает от испуга, когда на его талию ложатся чужие руки, пальцами впиваясь в рёбра. Чимин отскакивает вперёд, чтобы двинуть какому-то засранцу по лицу или животу — куда получится, но замирает, когда сохранённая на его телефоне фотография оживает в реальном времени. Чонгук в жизни выглядит гораздо лучше — его мимика активная, а не замершая, и Чимин может как в замедленной съёмке видеть, как растягиваются его губы в улыбке, как движутся колечки в нижней, а глаза становятся полумесяцами. Он краснеет до кончиков ушей и смущённо трёт затылок, спеша извиниться. — Не удержался, прости, — бормочет Чонгук, но в глазах ни намёка на сожаление. Чимин не может на него злиться, не может нахмурить брови и отчитать, спросив, сколько ему лет, потому что залипает окончательно и бесповоротно. Этот парень — настоящая угроза для его сердца и метамфетаминовых бабочек в желудке. Чонгук осматривает его, не отрывая взгляда от куртки и самого Чимина, не может определиться, куда хочет смотреть больше — его глаза, губы или ноги. Чимин хочет сказать хоть что-то, может «привет» или «как прошёл твой день», но язык не двигается. Чонгук этого не замечает, болтает за двоих, указывает на кофейню на другой стороне улицы, но больше не трогает. И Чимин молится, чтобы хотя бы их плечи соприкоснулись — так сильно желает контакта. — Ты в порядке? — немного робко спрашивает Чонгук, когда осознает, что Чимин не произнёс не слова с начала встречи. — Что-то не так? Я тебя смутил? Чонгук, как нормальный человек, в первую очередь начинает искать причину в себе и заметно нервничает, приобретая робость и неуверенность. Чимин не отвечает, он думает только об одном. — Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, — просит он. — Я поторопился? Не понравился тебе? Чимин судорожно думает, достаточно ли тех пяти минут, что они видят друг друга для того, что он хочет сделать. Потому что как только он откроет рот, то скажет о своих намерениях Чонгуку. Не посчитает ли он его странным? Хотя. Плевать. — Чонгук, — выдыхает он, не отводя взгляда от парня напротив, — поцелуй меня. Круглые тёмные глаза становятся ещё более круглыми, а брови удивлённо ползут вверх — он ожидал чего угодно, но не этого. На его лице замешательство, а в голове куча мыслей, но Чимин останавливает их все, как только кладёт руку Чонгуку на щёку. Кости будто чудом остаются целыми, когда его резко притягивают ближе — так близко, что перехватывает дыхание. Ладонь бесстыдно скользит под куртку, другая ложится на шею, уверенно, почти властно. Чимин закрывает глаза в тот момент, когда их губы наконец встречаются. И несмотря на силу, с которой действует Чонгук, и на резкость его движений, в этом поцелуе — удивительная нежность. Колени начинают дрожать, а дыхание сбивается. Чонгук отпускает его, убирая руку со спины и шеи, не зная, куда теперь их деть, когда всё закончилось. Облизывает губы и бегает глазами по лицу Чимина, чтобы считать его эмоции. И выдыхает с облегчением, когда тот улыбается и льнёт ближе к нему, чтобы поцеловать снова — быстрый чмок в уголок губ. — Я же говорил, что тебе придётся от меня отбиваться, — Чимин невинно хлопает ресницами, хотя в глазах пляшут черти. Он хочет на Чонгука наброситься. Рука пропадает со спины, перемещаясь на плечо, и теперь они выглядят просто как приятели, которые рады друг друга видеть. Если не обращать внимания на блеск в глазах и чуть влажные губы. — Я… — Чонгук прерывает себя на полуслове и закусывает губу, пытаясь спрятать улыбку, но потом всё же продолжает: — Прости, ни одной мысли в голове, когда вижу тебя в своей куртке. — Но это моя куртка, — притворно возмущается Пак, пытаясь поймать ускользающий от него взгляд. — Буквально в пятницу её купил. — Неужели? — Чонгук приподнимает брови. — Ага, представляешь, мне написал какой-то странный парень и назвал меня извращенцем, когда я попросил фото, — он протягивает руку и скользит пальцами по зубцам молнии на куртке Чонгука, стреляя глазами то вниз, то вверх. — А потом прислал их, хотя я не надеялся получить ответ. С того момента он не выходит у меня из головы. — Я, конечно, с ним не знаком, но думаю, что ты очень ему понравился, поэтому он иногда ведёт себя как придурок. Как он мог не быть очарован таким милым покупателем? Уверен, что ты занимаешь все его мысли, — Чон позволяет себе немного расслабиться, и к нему возвращается уверенность. Он принимает правила игры, которую затеял Чимин. Снова забирается рукой под куртку, чуть сжимает кофту на талии, а пальцами другой заправляет мешающую светлую прядь за ухо. Чимин млеет. Ему давно не было так хорошо. Нежные касания Чонгука посылают ток по телу в тех местах, где он его касается. Все его чувства кажутся волшебными, нереальными, оторванными от реальности — не может всё быть так легко и просто. Но во взгляде Чонгука он видит — может. — Ты так хорошо его знаешь, — он уже почти сдаётся под прикосновениями, прижимается к Чону ближе, ощущая тепло его тела. — Может подскажешь, что мне делать с этим парнем? Чонгук делает вид, что задумывается по-настоящему, и Пак прыскает. — Он заслуживает шанс на то, чтобы узнать тебя поближе? — серьёзно спрашивает он, и Чимин кивает несколько раз. — Тогда можно выпить кофе в университетском кафе, например. Сходить на несколько свиданий. Позволить ему заботиться, уважать тебя и твои желания. Думаю, он тот, на кого можно положиться. И ещё целовать. — Целовать? — улыбка расползается по лицу Чимина при виде того, как Чонгук отводит взгляд. Но в следующую секунду он становится решительным и кивает: — Да, много целовать. Готов поспорить, что он очень любит поцелуи. Он весёлый, добрый, преданный и любящий. Не убивает насекомых, а бережно относит к окну. Пьёт ужасно сладкий кофе и старается не есть выпечку. Боится микроволновок и мечтает однажды поехать смотреть на океан. Чимин уже откровенно смеётся, не пытаясь этого скрыть. — Ты уверен, что учишься на экономическом? Мне кажется, что маркетинг подошёл бы тебе больше. С твоим талантом продавать вещи ты бы озолотился. Чонгук притворно обижается. — Думаешь, я продаю себя? Даже если так, то бизнес существует не ради продукта, а ради клиента. Они оба хихикают, а Чимин чувствует тепло, растекающееся по телу приятной негой. Всё так правильно ощущается, Чонгук правильно ощущается. Этот парень — его погибель. Он утопает в шоколаде его глаз, в немного сладковатом запахе его парфюма, в крепких, но нежных прикосновениях, и чувствах, которые испытывают они оба. Он хочет Чонгука. Прямо сейчас. — Я обещаю подумать над этим заманчивым предложением. Какова его цена? — Поцелуи, — говорит он с придыханием, неотрывно смотря на губы Чимина. — Очень много поцелуев. — Чимин наклоняется к нему, замирая в нескольких миллиметрах от желанных губ, и шепчет: «Сколько?» — Пока не забудешь, как дышать. И Чимин, кажется, действительно забывает. Воздух выскальзывает из лёгких, когда между ними исчезает последняя граница. Их губы сталкиваются резко, почти жадно, и мир за спиной растворяется. Чонгук целует его настойчиво, решительно прижимая к себе за затылок, и берёт в плен нижнюю губу, лаская языком. Он загнанно дышит через рот, пока Чонгук терзает его нижнюю губу и его душу одновременно. Не знает, куда податься: ещё ближе вперёд — туда, куда тянет больше всего, или назад — чтобы хоть немного попытаться взять себя в руки. Чонгук решает всё за него — выпускает губу изо рта, чуть отстраняется, целомудренно целует в уголок рта, в нос и в лоб, а затем обхватывает Чимина обеими руками, прижимая к себе. — Ты дрожишь, — констатирует факт, — купить тебе кофе? Или чай? Могу ещё предложить тёплые объятия. Чимин действительно дрожит, но не от холода. Ему мало, катастрофически мало тех касаний, которые в данный момент может предложить Чонгук. Он хочет его чувствовать кожей, но говорить об этом вдруг становится неудобно. Он достаёт из кармана подаренный Чонгуком чупа-чупс и, быстро развернув, суёт в рот. В момент, когда полные губы смыкаются вокруг сладкого шарика, Чон гулко сглатывает и больше не может отвести взгляд. — Мне не холодно, Чонгук, — уверенно заявляет Пак. — Меня греет твоя куртка. Есть ещё какие-то предположения, почему я могу дрожать? Он видит, как дёргается кадык парня, как кончик языка смачивает губы и останавливается на металлических колечках, чуть их прикусывая. Чимин достаёт конфету изо рта с чмоком, касается ей губ, чуть нажимая, и поднимает бесстыдный взгляд на Чонгука. Тот молчит, внимательно следя за его движениями. — Мой любимый клубничный вкус. Хочешь попробовать? — Чимин протягивает леденец, предлагая Чонгуку его облизать, но тот только мягко уводит его руку в сторону. Чон мягко касается пальцами подбородка Пака, медленно тянет к себе, и тот ожидает, что его поцелуют, но внизу живота завязывается узел, дыхание обрывается, когда он чувствует язык, облизывающий его губы широким мазком. Чимин выпускает конфету из рук, с силой зарывается пальцами Чонгуку в волосы и рывком тянет на себя, сталкивая их. Язык Чонгука проникает в раскрывшийся рот, скользит по кромке зубов и находит его язык, сплетаясь с ним. Поцелуй длится всего несколько секунд, после чего Чонгук резко отстраняется, хватает Чимина за руку, переплетая их пальцы, и тянет за собой в сторону университета. Смышлёный мальчик — балл в его пользу. Удивлённые взгляды мелькающих студентов сопровождают их всю дорогу до южного крыла. Они закатывают глаза, цокают и ругаются, когда Чонгук иногда в них врезается и теснит плечами, чтобы добраться до нужного ему места. Он не извиняется, а Чимин и подавно не собирается этого делать. Его взгляд прикован к тёмной макушке, чей обладатель чуть крепче сжимает его пальцы и иногда оборачивается, смотря на Чимина взглядом, от которого подкашиваются ноги. В пустом коридоре Чонгук медлит секунду, чтобы прижать Пака всем телом к стене и впиться новым поцелуем, пропихивая язык ему в рот, но снова быстро отрывается и продолжает путь. Чимин испытывает острое желание остаться в этом коридоре, на этом месте — плевать ему, если кто увидит. Он гадает, как скоро они доберутся туда, куда тянет его Чонгук, но они останавливаются перед дверью в аудиторию и Чон отпирает её ключом, который достаёт из кармана брюк. На приподнятую бровь Пака он улыбается и притягивает его к себе за талию. — Это аудитория моей группы, старосты не будет всю эту неделю, и она в пятницу дала мне ключ, чтобы я открывал дверь по прибытии и не ждал преподавателя. А не то, что ты там себе придумал, — смеясь говорит он и щекочет Чимина, за что получает тычок под рёбра. — Трахался когда-нибудь в университете? — прямо в лоб спрашивает Чимин, а Чонгук молчит, не спеша отвечать. Он закрывает дверь на ключ с внутренней стороны, смотрит, как Пак проходит вглубь помещения, оглядывает одинаковые ряды со столами и стульями, а потом подходит к учительскому и садится на него. Он откидывается назад на руки и чуть шире расставляет колени, смотря на Чонгука взглядом дьявола, желающего забрать душу и тело. Чонгук в несколько шагов сокращает расстояние между ними, становится между разведённых ног, кладёт ладони на колени, обтянутые тонкой джинсовой тканью, и ведёт ими вверх. Он наклоняется к Чимину, чуть касаясь его губ своими, и выдыхает: — Никогда. Он не спешит. Оставляет между ними дистанцию, даёт понять, что отступит в любой момент, не будет принуждать и настаивать. Чонгук не привык заниматься сексом на первом свидании, а их встречу и полноценным свиданием не назовёшь. Но от Чимина у него плавятся мозги, трясутся руки и сердце заходится в бешеном ритме. Он будет делать так, как тот скажет. Всегда. Чимин подаётся вперёд и в сторону, предоставляя Чонгуку в распоряжение свою шею, которую тот начинает нежно целовать, а сам стягивает куртку по его плечам, откидывая её на пол. Чёрная толстовка в районе горла пахнет Чонгуком сильнее, чем другая одежда, и Чимин не может сдержать себя от потребности втянуть аромат через нос посильнее. Он собирает её внизу волнами вместе с футболкой, а затем тянет вверх, и Чон подчиняется, оставаясь полуобнажённым. Пришла очередь Чимина целовать его — каждый сантиметр широкой шеи, чёткий угол подбородка, пульсирующую артерию. Тонкая кожа на ключицах краснеет, как только он прижимается к ней губами чуть сильнее, втягивая в рот. Чонгук стоит почти неподвижно, позволяя делать с собой всё, что угодно, только сжимает пальцы на бёдрах и шумно втягивает носом воздух, когда приятные касания блондинистого парня посылают толпы мурашек по телу прямо к члену. Чимин ласкает его медовую кожу на спине, отслеживает кончиками пальцев чернила на плече и груди, губами пробуя её на вкус. Когда ноготь касается соска, Чонгук дёргается. — Такой чувствительный, — шепчет Чимин, наклоняясь ниже, чтобы взять сосок в рот. — Мне нравится. Чимин еле успевает облизнуть его, как Чонгук притягивает его ближе, соединяя их тела и не оставляя места для манёвра. — Моя очередь, — хрипит он и освобождает Чимина от куртки, а затем и кофты. — Прекрасный, — поцелуй, — такой красивый, — ещё поцелуй, — невероятный. Чимин хочет что-то ответить, но язык не двигается. Его тело горит — каждая клетка реагирует на голос Чонгука, низкий и сиплый от желания. Он дышит неровно, губы открываются сами, когда Чонгук проводит ладонями по его плечам, шее, и спускается вниз, к талии, зацепляя бусины сосков. Пальцы Чимина очерчивают линию позвоночника, цепляются за пояс брюк, тянут ткань вниз — всего на пару сантиметров, но достаточно, чтобы ощутить, как мышцы под ладонью вздрагивают. Он улыбается в поцелуй, слышит, как Чонгук выдыхает ему прямо в рот. — Не держи себя, — говорит тихо Чимин и, приподняв его голову, касается кончиком языка нижней губы. — Я всё чувствую. Чонгук будто не выдерживает этой фразы — хватает его за бёдра и стягивает на край стола, заставляя ноги сомкнуться у себя за спиной. Стол скрипит под ними, но обоим уже всё равно. Он снова смотрит на Чимина из-под ресниц. Взгляд полный желания, страсти, но всё ещё с каплей сомнения. — Я хочу тебя так сильно, но меня не покидают мысли о том, что мы торопимся, — слова еле слышные, но Чимин чувствует их кожей. Лоб Чонгука упирается ему в плечо, а тёплые пальцы чертят незамысловатые узоры на спине. — Я тоже не привык к такому, — отвечает честно Чимин, разделяя сомнения парня. — Но у меня стоит на тебя с той первой фотографии. Если мы оба этого хотим, то почему нет? Обещаю в следующий раз заняться с тобой сексом не раньше пятого свидания. Слово скаута. Чимин кладёт руку на сердце, и Чонгук не может удержаться от смеха. Пак пододвигается ближе, касается подушечкой пальца его соска, а другую руку оборачивает вокруг талии Чонгука, соединяя их тела, и выдыхает на ухо: — В кармане куртки презерватив и пакетик смазки. Если ты сейчас меня не трахнешь, я уложу тебя на лопатки на этот стол, — он хлопает ладонью по деревянной поверхности, подтверждая свои слова, — и не слезу, пока мы оба не кончим. Понял? Ответом ему служит молчание. Чонгук внимательно на него смотрит, отходит от стола, но Чимин не успевает расстроиться, потому что тот нагибается, чтобы взять смазку и презерватив из куртки, а затем подходит обратно. Он хватает Чимина за бёдра, побуждая обхватить его сзади ногами за талию, поднимает в воздух, не упуская возможность помять упругие ягодицы, прежде чем опустить его на пол и развернуть. В спину упирается ладонь, и Чимин ложится разгорячённой грудью на холодный стол. Разница температур заставляет его дрожать. — Более чем, — отвечает наконец Чонгук и грубо сдёргивает с него штаны вместе с боксерами. — Любой твой каприз, прелесть. Чимин чувствует себя более чем уверенно, несмотря на откровенную позу, в которой находится, и так невероятно желанно. Чонгук не перестаёт его трогать повсюду. Его выгибает в спине, когда тот, оттянув ягодицу в сторону, касается смазанным пальцем чувствительного колечка мышц и проталкивает одну фалангу. Чимин стонет и, подавив желание дёрнуться, хватается пальцами за другую сторону стола. — Всегда мечтал сделать это на столе преподавателя, — шепчет он. Сложно не концентрироваться на пальце, скользящим всё дальше внутрь и растягивающем тугие стенки, но Чимину нужно отвлечься, чтобы не стонать в голос. Он хватает ртом воздух, когда Чонгук обхватывает пальцами его текущий член и начинает медленно поглаживать. — У тебя часто здесь занятия? Нельзя оставить следы, иначе будет неловко смотреть преподавателю в глаза. Чонгук кусает его за ягодицу, а потом нежно целует. Чимин шипит. — Ты много болтаешь, — низко бормочет Чон и снова кусает. — Думай обо мне, а не о старых лысых мужиках. Чимин не может думать о Чонгуке. Не может смотреть на него сейчас, потому что даже без визуальной картинки боится позорно кончить от стимуляции члена и одного пальца внутри. Кажется, Чон научился читать мысли, и они ему понравились, иначе объяснить то, почему он разворачивает Пака к себе передом, снова вставляет палец по костяшку, проходясь точно по простате, а потом заглатывает его член, просто невозможно. Теперь Чимин вынужден на него смотреть. И это — самое лучшее, что он видел в своей жизни. Чонгук улыбается с членом во рту, смотрит блестящими от слёз глазами снизу вверх, а слюна стекает по подбородку ему на крепкую грудь. Чимин выиграл, блять, джекпот. Он вцепляется в тёмные волосы двумя руками, сильно сжимая у корней, когда второй палец проникает внутрь и они расходятся внутри ножницами. Чонгук, как безвольная кукла, следует за руками Пака, позволяя трахать себя в рот, но тот не делает этого — слишком сосредоточен на ощущениях сзади. По виску стекает капля пота, спина покрыта испариной, в голове — пустота, когда он кончает Чонгуку в рот. Тот придвигается ближе, не предприняв ни одной попытки отстраниться. — Ты… проглотил? — устало, но удивлённо, спрашивает у него Чимин, как только у него появляется возможность говорить. Тело ещё слабо, поэтому Чонгук приходит на помощь, обнимая его руками за спину и невесомо поглаживая. — А не должен был? У тебя ядовитая сперма? — смеётся он, чувствуя тычок под рёбра, и заливается ещё сильнее. — Дай мне пару минут, — когда реакции на его слова не следует, он поднимает голову и, заранее зная, что именно Чонгук хочет сказать, отрезает довольно резко: — Молчи. Чимин легко касается его губ, медленно посасывая каждую губу по очереди, а потом накрывает рукой член, упирающийся в шов ширинки на штанах. Почувствовав, что снова полон сил и готов продолжать, Пак запрыгивает голой задницей на стол и приглашающе разводит ноги, откидываясь назад на локти. Он снова возбуждается от предвкушения. — Ты меня с ума сведёшь, — шепчет Чонгук и целует его колено. Не может устоять. А кто бы смог? — Это я умею, да, — хихикает Чимин и приподнимается, чтобы помочь парню с джинсами. Как только виднеются очертания члена под трусами, он не может удержаться провести по нему пальцами и чуть надавить на головку, от чего у Чонгука учащается дыхание. — Мм… большой, красивый, как это мне так повезло, — игриво говорит Чимин, запуская ладони под резинку боксеров сзади и сжимая ягодицы двумя руками. — Ты обо мне или о моём члене? — дразнится Чонгук, и Пак закатывает глаза. — О вас обоих, — парирует он, не отрывая рук от подтянутого торса с хорошо прочерченными кубиками пресса, пока тот стягивает одежду с себя. Чимин поставил себе цель пощупать каждый кусочек его кожи, а в этой сфере у него синдром отличника. Чимин хватает квадратик презерватива, зажимает уголок зубами и открывает его, не отводя взгляда от шоколадных глаз напротив, пожирающих его целиком. Он достаёт латекс и протягивает его, но Чонгук кивает вниз, говоря о том, чтобы он сделал это сам. Пак закусывает губу, принимая условия игры, но руки не слушаются, и Чонгуку приходится ему помочь. Под таким взглядом он теряется. Хочет, чтобы сильные руки его обняли и направили, взяли контроль. Чонгук читает это в его взгляде. Он припадает губами к губам Чимина, терзает их, вбирает в рот, прикусывает и сразу же зализывает, извиняясь. На этот раз смазка капает на сжимающийся от нетерпения анус, сразу два пальца проникают внутрь и нажимают на нужную точку, но Чимин крепко прижат к сильному телу и выгнуться как следует не получается — Чонгук покрывает облизывающими поцелуями его шею, а второй рукой крепко держит за затылок. Потому он стонет. Впервые в полный голос, не сдерживая себя. Такого он не позволял себе ни с кем, но Чонгук — не все. Третий палец ощущается уже по-другому, заполняет так, как нужно, готовит к члену, правильно растягивая. Терпение заканчивается у обоих в один момент. Чимин не успевает даже слова сказать, как Чонгук приставляет головку ко входу и толкается, но почти сразу останавливается. Стон Пака тонет в поцелуе. Пальцы путаются в волосах, ноги обёрнуты вокруг чужой талии. Он прижимает к себе Чонгука сильнее, желая чувствовать его каждым участком кожи, побуждая двигаться дальше. Когда он входит до конца, они оба замирают. Чимин запрокидывает голову, закатывает глаза от наслаждения и кусает губу, чтобы вернуть себя в реальность, причинив немного боли. То, что он чувствует сейчас — невероятно. Ему так хорошо, как ещё никогда не было. — Ты в порядке? — заботливо интересуется Чонгук и Чимин хочет его поцеловать и треснуть в равной степени. Вместо ответа он голодно вгрызается в его губы. И тогда Чонгук начинает толкаться с каждым разом увеличивая амплитуду, ища удобное положение и подходящий им темп. Чимин почти злится, когда понимает, что тот ещё как-то может сдерживаться. Он наощупь находит его сосок, крепко сжимает в пальцах, немного покручивая, и, проводя языком по ушной раковине, выдыхает: — Трахни меня как следует, Чон Чонгук. Заставь меня стонать твоё имя. У Чонгука срывает все тормоза, он окончательно отпускает себя и выключает голову, идя на поводу у желаний и нужд их обоих. Он выходит из Чимина, успевает сорвать смазанный поцелуй с его губ, переворачивает на живот и прижимает ладонью ко столу. Помогает себе рукой снова войти и срывается на дикий темп, придерживая Чимина за бёдра. Аудиторию заполняют шлепки голой кожи о кожу, рваные вздохи и высокие стоны, когда он, подобрав положение, касается простаты, стимулируя её, с каждым новым толчком. Колени Чимина упираются в подпорки стола, член ритмично покачивается в воздухе с каждым движением бёдер сзади него и капает смазкой на пол, а рука тянет волосы Чонгука, пока тот выцеловывает позвонки на его спине, ни на секунду не сбиваясь с ритма. — Чонгук, — стонет Чимин, когда член попадает в простату особенно сильно. — Пожалуйста. Он не может разобрать шёпота сзади, но чувствует, как шевелятся волоски на его взмокшей спине от горячего дыхания, а пальцы крепче сжимают бока — там определённо останутся синяки. Чонгук тоже близко, если судить по его сбившемуся дыханию и хаотичным поцелуям в те места, куда он может дотянуться. Чимин хочет прикоснуться к члену, но оттягивает этот момент, чтобы продлить удовольствие как можно дольше. Пелена застилает глаза и всё тело сводит судорогой, когда член входит под особенно правильным углом, и Пак кончает, пачкая белыми полосами стол и пол под собой. Чонгука хватает всего на несколько толчков, прежде чем оргазм накрывает и его с головой, и он валится на Чимина сверху, согревая его влажную кожу теплом своего тела и тяжело дыша. Чимин хочет остаться в этом моменте навсегда. Сплестись с Чонгуком всеми возможными конечностями, поселиться друг у друга под кожей и прожить так всю жизнь, но приятная наполненность исчезает, отзываясь неприятными ощущениями, а потом и тяжесть чужого тела на своём собственном. Чонгук возвращается через секунду, и Чимин чувствует прикосновение чего-то влажного у себя между ягодиц. Краснеет до кончиков ушей, когда понимает, что это влажная салфетка, и что Чонгук заботится о нём после секса. Он тут же вскакивает, пытаясь прикрыться, чем вызывает удивлённое выражение лица напротив. — Ты чего? — в замешательстве интересуется Чон, а потом улыбка растекается по его лицу. — Стесняешься, что ли? — Нет! — выпаливает Чимин слишком быстро, чтобы ему хоть кто-то поверил. — Чёрт, какой же ты милый, — посмеивается он и хочет приблизиться снова, но его останавливает вытянутая вперёд рука. — Да ладно тебе, я же не делаю ничего такого. Всего лишь хочу позаботиться. Но решительность в глазах Чимина заставляет его отступить, подняв руки в знак капитуляции. Он бросает ему упаковку влажных салфеток и отворачивается слишком быстро, начиная натягивать бельё, а затем и штаны. И больше не поворачивается. Чимин сверлит взглядом его макушку, вытирается сам, а затем стирает и следы преступления со стола и пола. Хорошо было бы сделать это перед тем, как он обтёр голой задницей деревянную поверхность, но в тот момент количество адекватных мыслей в голове было ограничено. Прошло уже достаточно времени, Чимин успел надеть штаны с кофтой, а Чонгук всё никак не поворачивался в его сторону. Его плечи опущены, он делает вид, что поправляет одежду, хотя скорее просто ищет место для своих рук. И тут сердце начинает саднить. Оттолкнул, что ли? Наверняка. Чимин снова опирается бёдрами об уже чистый стол, чуть присаживаясь на него и тихо говорит: — Чонгук? — тот поправляет капюшон и наклоняется за своей курткой, когда слышит голос за спиной и напрягается всем телом. — Иди ко мне. Он нерешительно оборачивается с этими его круглыми глазами, как у испуганного оленёнка. Чимин хочет треснуть себя по голове чем-нибудь тяжёлым в тот момент, когда Чон подходит ближе и тупит взгляд, не решаясь на него взглянуть. — Прости, — нежно говорит он, укладывая руку тому на щёку. — Я не привык, когда обо мне заботятся. Если честно, то весь мой сексуальный опыт был довольно скудным до сегодняшнего дня. — По тебе так и не скажешь, — дразнится Чонгук, и Чимин закусывает губу, чтобы не заулыбаться, принимая этот тычок в свою сторону. Заслужил. — Я сглупил, ладно? Пожалуйста, не думай, что такое поведение для меня норма. Обычно я не кидаюсь на парней, как изголодавшийся зверь. И секс без обязательств — это не то, к чему я стремлюсь. Ты мне правда нравишься. Чонгук расплывается в улыбке, придвигается ближе, и их губы находят друг друга сами, соединяясь как два потерявшихся кусочка пазла. Чимин не верит в Бога или судьбу, но если это кто-то из них повлиял на то, что в его жизни появился Чонгук, он готов уверовать. — Знаешь, я подумал, — говорит Чимин, когда они снова выходят на улицу, крепко переплетя пальцы. — О чём? — Я согласен на твоё предложение. — Кофе попить что ли? — Чонгук непонимающе хмурит брови. — Я думал, что мы сейчас туда и направляемся. Первое свидание в обратном порядке. Чимин смеётся. — Нет. Я хочу тебя. Я согласен на цену в много поцелуев, — он счастливо улыбается и старается не смотреть в сторону Чонгука, от чего-то очаровательно краснея. — Вообще-то, цена была не такой. Очень много поцелуев, — с серьёзным лицом поправляет его Чонгук. Чимин останавливается и льнёт к нему ближе, чувствуя, как его заключают в кольцо рук. Он касается своим носом носа Чона, даря ему эскимосский поцелуй, и шепчет в губы: — Пока я не забуду, как дышать? — Именно. — Тогда давай начнём считать сейчас, а завтра начнём заново. Впервые Чимин слышит, как мир затихает, и видит, как он меркнет на фоне Чонгука. Он и не подозревал, что нуждается в чём-то тёплом и всеобъемлющем, уязвимом и сокровенном, дарящем покой и уверенность. Он мечтал не о куртке. А о тепле другого человека. Того, который прижимается своими губами к его, целует в мёрзнущий кончик носа и ведёт в кофейню, чтобы купить горячий кофе и обнять, согревая сегодня, завтра и всегда.
