Жертва.

На острове Цветочная Долина погодка сегодня солнечная. По голубому июньскому небу плавно текли бугристые облака, тёплый ветерок дул прямо в лицо.. Бараш смотрел на светлое небо, сидя за окном, и мечтательно вздыхал. Окно пустое и прозрачное, – подумал парень. – Такое же пустое, как моя душа.. Время от времени, но в последнее время слишком часто, молодого поэта посещали всё более депрессивные и грустные мысли. И это всё неспроста, ведь его жизнь в один миг изменилась. Как по щелчку пальцев. Его тело стало таким же грязным, как картошка из погреба Копатыча, и никакое мыло, никакие потраченные часы в ванной комнате не смывали эту грязь, которую он так усердно пытался отдереть от своей нежной кожи мочалкой в форме ромашки. Но унижение и следы от рук не смыть никогда. Он не помнил, как всё началось. И вряд-ли вспоминат однажды, да и не хочется вовсе. Бараш по своей натуре был терпеливым подкаблучником, жалким, наивным, но обладал такими качествами, как красноречие, добродушие, эмоциональность и чувства ритма – идеальные качества для поэта, каким он и хотел стать в будущем. Но пока что ему удавалось быть обычной шлюхой, которой многие пользовались. До чего же абсурдно.. Крош и Ёжик. Они одни из самых младших, однако не лишены чувств извращённости и похоти, и тоже изредка пользовались Барашом. Делают это, конечно, неуверенно, но им интересно познавать то, что сложно назвать человеческим. От них, в особенности от Кроша в силу активного образа жизни, пахнет знойным потом, а о гигиене вообще лучше помолчать. Другое дело Ёжик, тот хотя-бы подмывается. Правда один раз он забыл подтереться после похода в туалет по большому и Барашу пришлось отлизывать ему очко. А Крош любил совать свой маленький член в лицо юного поэта, отчего тому приходилось справляться со жгучим желанием откусить его малюсинький писюн. Однажды Крош нассал прямо ему в рот. Бараша тогда вырвало. Он мог бы захлебнуться от собственной блевотины и мочи гиперактивного мальчишки, и, к слову, он был бы рад такому исходу. Так бы он выблевал из себя всю грязь. Нюша, его любовь, его мания, пассия, отрада, она им тоже пользовалась, но Бараш ей все прощал. Она буквально харкала ему в рот, а он сидел перед ней на коленях и терпел все эти унижения, потому что был просто безума от неё. Нюша не позволяла ебать её, это она ебала его огромным страпоном, Бараш плакал от боли, а Нюша хихикала и наслаждалась его мучениями. Она была той ещё садисткой, высокомерная сука.. но Бараш её любил. И сделал бы ради неё всё, лишь бы Нюшенька была счастлива.. Совунья и КарКарыч также не прошли мимо Бараша. Их дряхлые тела и старые похотливые мысли давали о себе знать. Они пытались наверстать упущённые годы молодости без секса и отыгрывались на бедном поэте. Совунья любила брать Бараша за кудрявые волосы и заставлять его лизать её старую и волосатую пизду, она любила вставлять два пальца ему в анал и массажировать простату. А КарКарычу обычно хватало простого минета. Но, признаться честно, Барашу эти двое нравились куда больше, нежели остальные, ибо они уже были старыми, им не так много надо, те немного жалели парня, а после их грязных развлечений они поили его сладким чаем с бубликами и ирисками. Хоть что-то хорошее! Что касается Пина, то тот обожал засовывать винтики в задний проход Бараша. Высирать их потом – одно удовольствие! Сарказм, естественно. А вот Лосяшу совсем не было дело до молодого поэта, его будто бы совершенно не интересовал ни банальный секс, ни какие-то другие жестокие махинации по отношению к Барашу для удовлетворения грязных ивзращённых мыслей, нет, совсем нет, ему было не до этого.. времени не хватает! Наука превыше всего. Но был "клиент".. Бараш боялся его до дрожи в коленях, до усрачки.. это был Копатыч. У него самый огромный хер на районе, и, невзирая на его с виду доброе и простодушное поведение невинного огородника, который мечтает лишь о хорошем сборе огурцов и помидоров, у него были самые страшные замыслы на Бараша. Он заставлял сосать его огромный вонючий член, насильно пихая его в рот и кончая прямо в глотку. Копатыч рвал очко Барашу и тому приходилось потом мучиться от болей внизу и терпеть редкое кровотечение. А ещё мужчина жестоко избивал за любое неповиновение Бараша, он душил поэта и кусал его, везде водил своими большими и мозолистыми ладонями.. Бараш всегда уходил от него со слезами на глазах, ощущая глубокую подавленность. Ему надоело. Он не видел смысла в жизни, его тяга к искусству всё угасала и он увядал, увядал как прекрасный цветок. Сил идти до победного конца не оставалось, да и откуда им взяться, если всё слишком запущенно? У Бараша не хватит смелости заявить о собственных правах. Остаётся только медленно и верно умирать. Однажды, одним тёплым днём, Крош и Ёжик, зашедшие в дом Бараша, заметили его в ванне. Лежащего в кровавой воде со вскрытыми венами. А рядом прощальная записка, в которой он писал, что, невзирая на столь грубое отношение к нему, он всё равно их любил.