Окрилений сталью

ГЛАВА I: За гранью... Жизни? Я считал. Я считал не ради смысла, не ради памяти, не ради надежды. Я считал, потому что единственное, что у меня осталось — это мысли. Когда вокруг нет ни формы, ни цвета, ни движения, ни звука, когда всё, что когда-либо определяло твоё существование, испаряется, остаётся только внутренний счёт. Как монотонный, отчаянный метроном, как искусственная артерия внутри истлевшего тела. Один. Два. Три. Десять. Сто. Тысяча. Я не знал, зачем. Просто… чтобы не сойти с ума. Или хотя бы знать, когда это произойдёт. В какой-то момент я понял: прошло шесть миллионов триста сорок восемь тысяч девятьсот десять секунд. 6348910. Но не в этом было дело. Важно было то, что я всё ещё здесь. Всё ещё в пустоте. Меня зовут Эбби. Да, точно. Я... помню это. Это имя — всё, что осталось от меня. Я не знал, есть ли у меня тело. Я не чувствовал пальцев. Не ощущал дыхания. Не чувствовал вкуса. Но имя… Оно висело внутри меня, как последняя нить к тому, что когда-то было мной. Я не знал, где я. Я не знал, как сюда попал. Но я знал одно — здесь нет ничего. Не темно. Нет. Темнота хотя бы что-то. Она имеет вес. Она может быть липкой, плотной, густой. А здесь — даже темноты не было. Просто пустота. Абсолют. Идеальная ноль. Время здесь не двигалось. Оно было — я знал, потому что считал. Но оно не двигалось. Оно стояло, как запечатанная кость внутри прозрачной капсулы. Мои мысли были моими палачами. Я пытался вспомнить… лицо матери. Тепло друга. Шум дождя по стеклу. Хоть что-то. Но всё расплывалось. Словно кто-то мыл мои воспоминания кислотой, оставляя только уродливые, обожжённые формы. И я начал кричать. Сначала — шёпотом. Потом — громче. Потом — с рыданиями. Я звал. — Кто-нибудь… — Прошу… — Пожалуйста… — Я не могу… я не хочу… — Я не должен быть здесь… — Я не должен быть один… Я плакал, но не чувствовал слёз. Смеялся, но не было рта. Я умолял, но не знал — слышит ли кто-нибудь. Но я звал. И тогда — что-то изменилось. Медленно. Осторожно. Как шевеление глубинного зверя под толщей океана. Сначала — ощущение, что кто-то смотрит. Не глаза. Не взгляд. Просто… чужое присутствие. Присутствие чего-то, что существовало вне этой пустоты, но теперь было здесь. — Ты звал. — Ты просил. — Ты хочешь уйти? Голос был как удар по нервной системе. Не звук — проникновение. Он входил в мысли, в сны, в кожу, в кости. — Да… — прошептал я. — Да… Я… Хочу… Я больше не могу. Пожалуйста… Вытащи меня отсюда. — Готов ли ты заплатить? — Да. Да. На что угодно. На всё. Только бы не быть здесь. Только бы не быть одним… Пауза. Ненавижу паузы. В них слишком много смысла. — Ты даже не спрашиваешь, что я потребую. — Всё равно. Плевать. Я уже отдал всё, что имел. Я даже не знаю, кто я теперь. — Тогда прими. Из темноты, как из трещины в пространстве, шагнула фигура. Высокая. Обтянутая чёрной тканью. Лицо скрыто маской. Противогаз. Два тусклых жёлтых глаза. Ни голоса, ни эмоций — лишь молчание, что дышит. Он подошёл. И мир начал сжиматься. Пустота дрожала, как будто боялась его. Он протянул мне руку. — Плата будет взята. Но ты выйдешь. Я не колебался. Я схватил. И провалился. Пустота исчезла. Не растворилась — сломалась. Как стекло под пульсом. В следующее мгновение… — Гравитация. — Свет. — Температура. — Боль. — Ощущения. Я был снова. Я дышал. Я чувствовал. Я жил. Я — Эбби. И я только что вернулся из ада.