Холод лезвия, тепло твоих рук

да, я правда кажется никогда не ощущал себя

настолько живым и настолько счастливым

как в эти считанные дни, что

я был с тобой.

***

Первым на площадку заходит синяя команда. Им предоставляется три минуты, чтобы найти убежище. Четвертая игра началась. Сон Ки Хуну выпал синий шар. Он вспоминал, как перед началом игры договорился с Ен Илем: тот придет за ним, как только сделает свое убийство, как велели правила. Тогда четыреста пятьдесят шестой обернулся на Хен Джу, Джун Хи и Гым Джу. Он думал, насколько же чудовищно это место. Каждая уходящая секунда заставляла его ненавидеть эти бесчеловечные игры все больше и больше. Здесь мы теряем друзей, теряем веру в людей, в надежду на спасение. Меняемся до неузнаваемости, лишь бы выжить, потому что эгоистичное желание жить сильнее, чем спасти другого. Особенно когда над головой постоянно висит напоминание в виде золотой свиньи копилки с сорока пятью целыми шестью десятыми миллиарда вон. Он ненавидел это все. Но больше всего ненавидел себя. Ведь по его вине группа людей подняла бунт, они вдохновились словами Ки Хуна, они верили ему. Из-за него был застрелен его друг детства - Чон Бэ. А Дэ Хо, побежавший назад за новыми магазинами, был убит подкреплением треугольников. Лишь ему и Игроку номер один удалось избежать пули в голову. Четыреста пятьдесят шестой был слишком убит горем, чтобы задумываться почему же Ен Иля тоже оставили в живых. Неужели у него тоже свои личные счета с Ведущим? После того, как Ки Хуна принесли в гробу, он кричал до хрипоты, пытаясь достучаться до своего главного врага. "— Почему?! Почему я все еще жив, мать вашу! - Мужчина схватился за ствол огнестрельного оружия у одного из солдат и направил его на себя. - Стреляй, ублюдок! Я признаюсь, я проиграл, что еще вам от меня нужно?!" Риторические вопросы прервал звонок - металлическая дверь распахнулась. Еще одна группа охранников занесла новый гроб. Ки Хун в оцепенении уставился в ту сторону. Его грубо оттолкнули от оружия и поволокли к одной из кроватей, пристегивая наручниками. Он резко дернул головой и зажмурился. Ноги запутались, и он, споткнувшись, полетел на пыльный пол. — Черт бы вас всех побрал, - прошипел сквозь стиснутые зубы. Мысли и воспоминания не давали уснуть всю ночь, они буквально разъедали его. "— Если бы не Ен Иль, мое состояние было бы намного хуже", - подумал он, кулаки крепко сжались. Глаза быстро нашли таймер.

Осталась одна минута.

Одна минута до того как красные выйдут на охоту. Он решил, что не сдастся. Не сейчас. Не тогда, когда они с Первым дали друг другу обещание, что выберутся отсюда живыми. Ки Хун поднялся, поправляя жилет и нащупывая ключ, про который успел позабыть. Неподалеку он заметил дверь. "— Если бы тогда и Ен Иль умер..." Снова мотнул головой прогоняя лишние мысли. Щелчок. Дверь поддалась и перед собой он увидел комнату разрисованную самыми яркими красками. На стенах были изображены лужайка, голубое небо, детские качели, игрушки. Как же сильно это контрастировало с происходящим вокруг. Раздраженно он захлопнул дверь - выхода там не было.

Музыка внезапно оборвалась. Голос из динамиков сообщил: красные вышли на площадку.

Сердце рухнуло в пятки с бешеной скоростью. Он бежал, стараясь двигаться тише, прислушиваясь к каждому шороху. Еще одна дверь. Дрожащей рукой он вставил ключ... не подходит. — Что за...- он посмотрел на форму ключа - квадрат, а затем на форму замочной скважины - круг. Вот же сволочи, они не уточняли о таких нюансах. Вдалеке послышались крики попавшегося синего, четыреста пятьдесят шестой рванул в противоположную сторону, заворачивая налево. "— Почему я убегаю? Я ведь мог помочь ему..." - Ки Хун снова убедился насколько сильно изменился. Это место будто вывернуло его наизнанку. Он добровольно вернулся сюда - во второй раз - потому что не мог смириться с прошлым и жить дальше. Се Бёк и Сан Ву все так же являлись в кошмарах. А гору денег он боялся тронуть: от нее несло кровью. Он все еще цеплялся за собственные принципы, за мораль, но с каждым днем это становилось все тяжелее. Чувство вины и собственного бессилия каждый раз душили когда тот оставался наедине с собой. С тех пор Ен Иль не отходил от него. "— Если бы я побежал... Возможно, увидел бы уже труп. А если бы ранили меня - Ен Иль бы разозлился. " - тяжело выдохнув Сон продолжал бежать. Мысли о Игроке номер один - единственное что спасало его, мотивировало выжить в этой игре. Задумавшись, он на миг потерял концентрацию. Из-за угла на него вылетел массивный красный с номером девяносто семь. В одной руке нападавший держал синего за воротник, а другой замахнулся ножом для удара. Ки Хун ударил его в пах. Красный промахнулся - лезвие звякнуло о стену рядом с ухом и упало на пол вместе с его хозяином, скорчившимся от боли. Не теряя ни секунды, Ки Хун схватил нож и побежал дальше, петляя среди однотипных бетонных стен, от которых веяло холодом и смертью. Со всех сторон слышались крики: мольбы о помощи и просьбы о пощаде. Он хотел бы закрыть глаза, заткнуть уши и больше не открывать их, пока его друг не найдет его. Внезапно перед ним пролетела девушка из синих - за ней гнался красный, одержимо, не замечая ничего вокруг. Мужчина резко остановился, тяжело дыша, схватился за грудь. У него появилась одышка. Все внутри сжималось. Умереть вот так - было страшно. Боковым зрением он заметил дверь и попробовал ее открыть. — Есть, - прошептал он, стараясь не шуметь. Дверь вывела его на другую сторону лабиринта, впереди он заметил лестницу и приоткрытую, окровавленную дверь. Проверять что там - не хотелось. Свернув направо тут же остановился, попятившись назад. — Мы полюбили-и-и, встретились с тобо-ой, и эта встреча стала судьбо-ой..Трава! — Bro, let's be quieter. Ты так всех синих распугаешь. — Да брось, Танос. Мы ведь все равно уже прошли, нам не о чем переживать! — А кто только что proposed to kill как можно больше people из синей команды? - с их стороны послышалось шарканье - будто кто-то водил ногой по полу. Оба красных остановились возле трупа игрока сто одиннадцать. Черноволосый парень недовольно цокнул. — Не мешай. Посмотри, какие стеклянные глаза у этого парня... Совсем как кукла! — Ебать тебя втащило, - насмешливо фыркнул напарник. - Похоже, тебе пора сделать перерыв от этой дряни. Take the key already and let's move on. - двести тридцатый заткнул второго, не дав ответить на издевку. Ки Хун напрягся. Дрожь в ногах еще не прошла, начал оценивать ситуацию. Впереди лестница с открытой дверью и пролитой кровью какого-нибудь несчастного синего. Может ли там быть другая дверь или же тупик? Вдоль стены, справа, так же было две двери, но не факт что его ключ подойдет, а те красные сразу заметят его как только он выйдет из-за поворота и набросятся словно голодные псы. Оставалось два варианта: Идти назад или рискнуть, выбежать из укрытия, обогнуть лестницу и свернуть направо - в надежде, что путь там продолжится. Что-то внутри подсказывало - пути назад уже нет. Сердце не унималось. Кровь застучала в ушах от безумного плана. Отбросив все сожаления он рванул со своего места и начал бежать еще быстрее чем раньше, будто ему снова восемнадцать. — Мать твою, синий! - всполошился сто двадцать четвертый, сидевший на корточках возле трупа. — Сто миллионов вон they won't run away from me! - Второй мгновенно среагировал и с веселым криком бросился в погоню. Ки Хун не оборачивался, но чувствовал как бешено горят их глаза и как быстро приближаются шаги. Они вдвоем были словно двое крупных курцхааров с бешенством и без удерживающих цепей...

Осталось семь минут

Мужчина не заметил как так быстро пролетело время, однако эти семь минут могут оказаться последними в его жизни. Он петлял по этим одинаковым чертовым коридорам, с низкими потолками, незримо давящими на голову. Спотыкался, бежал, взлетал по лестницам, сворачивал обратно, натыкаясь на красных. Все равно не получалось оторваться от хвоста. Преследовавшие тоже выдохлись и путались в ногах, но упрямо следовали за ним. Для них это была просто игра. В итоге он наткнулся на тупик. Удача покинула его. Даже дверей по близости нет. — You're really fucking pissing me off. - двести тридцатый тяжело дышал, прислонившись к стене. — Сволочь...- сто двадцать четвертый рухнул на колени. - Танос, дай мне его убить. — Ну уж нет, сделаем это вместе, - не оборачиваясь на напарника, выпрямился. Коварная ухмылка появилась на его лице. - You can't imagine с каким удовольствием я сделаю это после такой пробежки. Сон нервно сглотнул и вынул с кармана нож, что ранее отобрал у того здоровяка девяносто седьмого. — Оуу..ты еще больший мерзавец, чем я думал, - засмеялся Танос. - Отобрал knife, killed someone. А вначале нес пургу о морали и спасении всех людей здесь. Он игрался своим оружием, подбрасывая его в воздух, медленно начал подходить к загнанному в угол жертве. Нам Гю, позади, поправлял волосы, наблюдая молча. — Я...Я не... - Ки Хун осекся. Он и вправду отобрал оружие. Снизил чужие шансы на выживание. Да, тот был крупный, наверняка мог убить руками... Но он эгоистично подумал про себя, что ломало всю его сущность. Дышать стало еще тяжелее, глаза забегали, а уверенность в поднятой руке с ножом начала таять. Он ломался. - Простите... Сон упал на колени, выронив холодное оружие. — Пожалуйста... - прошептал он дрожащим голосом, - Я не буду сопротивляться. Только... оставьте меня для другого красного. Танос чуть повернулся боком, будто удивленно и в то же время лениво, чтобы встретиться взглядом с Нам Гю. Тот тоже непонимающе уставился на синего. — Ахуеть... - протянул Нам Гю севшим голосом, - Старик совсем с катушек съехал. Темноволосый скривился в полуухмылке, как будто видел перед собой не человека, а груду мяса, которую можно без угрызений совести разделать. Танос, не отрывая взгляда от Ки Хуна, неторопливо присел рядом с ним на корточки, ближе к его лицу, словно собирался что-то прошептать ему на ухо. — Listen carefully, brother. - Голос был спокойным, почти добродушным, но от этого только страшнее. - Я не злодей. И правда, я бы мог просто оставить тебя здесь. Дал бы другому закончить за меня. But... Он покрутил нож в руках, медленно, играя им, как игрушкой. Острие то втыкалось в землю, то с легким щелчком подпрыгивало вверх. — Ты разозлил меня. И теперь мне нужен кто-то, - нож замер в воздухе, направленный в сторону лица Ки Хуна, - чтобы я остыл. Do you understand? Но продолжить он не успел. В следующую секунду что-то резко изменилось. — Ай, блядь! - Лязг металла и шипение привлекло внимание двух сгорбленных мужчин. Узнав силуэт, у Ки Хуна что-то щелкнуло внутри него - как будто в груди вспыхнул свет. Страх исчез, руки перестали дрожать. Вместо паники на смену пришла ясность. Напротив них Ен Иль держал Нам Гю за волосы одной рукой, а в другой - лезвие, поднесенное к белой шее парня. Уже были видны тонкие полоски крови, струящиеся по коже. Черноволосый плевался, извивался, пытался освободиться, его потерявшийся нож валялся возле ног. — Отойди от него, - ровно и холодно произнес напавший. Его лицо как и всегда ничего не выражало, а в глазах была твердая уверенность в своих действиях. Двести тридцатый недовольно зыркнул на Сона, который все еще сидел сжав кулаки, его взгляд гораздо прояснился. — Okay...Be careful with my princess.- пожал он плечами, будто все происходящее ему даже забавно. Он поднял руки в знак капитуляции и медленно отступил в сторону, не сводя взгляда с Ен Иля. Тот, не изменившись в лице, отпустил сто двадцать четвертого. Парень со злым шипением вырвался, как раненный зверь, и встал рядом со своим напарником, одной рукой зажимая шею. Ен Иль не смотрел на них. Он сразу подошел к Ки Хуну и, не говоря ни слова, крепко взял его за плечи, помогая встать. — Ты как? Цел? - прошептал он, стараясь говорить тише, но его голос вдруг стал мягче, почти нежным. В нем не было ни одной ноты осуждения, только тревога. — Нам Су... - пробормотал Танос. — Я Нам Гю, урод, - раздраженно буркнул его напарник, бросая на него уставший, возмущенный взгляд. — ... пошли лучше найдем MG Coin, - продолжил без тени эмоций, будто сцена спасения его не тронула вовсе. Он двинулся прочь, в сторону выхода из этого переулка. Его друг, недовольно выдохнув, пошел за ним, отряхивая форму и по пути подбирая нож с земли.

До конца осталось четыре минуты.

Теперь они молча шли вдвоем. Правая рука Ен Иля аккуратно лежала у друга на спине - чуть касаясь, чуть направляя, не позволяя замедлиться, не давая остановиться. Ки Хун не сопротивлялся, но и не оглядывался. Он будто утонул в себе. Тела синих иногда встречались на пути. Ен останавливался, молча снимал ключ, не произнося ни слова. Четыреста пятьдесят шестой даже не поднимал головы. Он просто шел, устало перенимая ноги, глядя куда-то вниз. Казалось, что он потерял весь интерес к выживанию. — Где-то здесь, - нарушил тишину Первый, останавливаясь у лестницы. Его голос был немного хриплым, но по-прежнему спокойным. Как будто этим же спокойствием пытался заразить не живого-не мертвого друга, плетущегося с боку. Ки Хун тяжело опустился на ступеньки. Посмотрел на свои ботинки. На белом носке - засохшая кровь. По бокам - грязь. Одежда была вся в пыли, порезах, пятнах. Его одежда словно олицетворяла собственное душевное состояние. Он чувствовал, как внутри него все трещит по швам. Ен Иль сел рядом. Плечом коснулся плеча. Глянул на него с легким, почти незаметным беспокойством. — Что терзает вас, Ки Хун? Тот не сразу ответил. Просто молчал. Потом поднял на него уставший, потухший взгляд. — Я больше не верю, что могу кого-то спасти. В этом аду... Я даже себя не могу спасти, - прошептал он, будто боялся, что если скажет громче, то сломается окончательно. Немного подождав когда слова осядут в понимании второго, он продолжил тираду. - Я отобрал нож у красного, потому что в первую очередь думал о себе. Мне стыдно. Надеюсь, он выжил, - Сон говорил медленно, будто слова резали горло. - Все рушится. Мои принципы. То, во что я верил. Из-за моего эгоизма, из-за моего желания все изменить - погибли ребята. Мой друг детства... и те, кто шел за мной. Они доверились мне. Красный повернулся к нему всем телом. — Нет. Они знали, на что идут. Они сами сделали этот выбор. Здесь - враги с оружием, ловушки, смерть. Каждый, кто поднялся на бунт, знал, что это может стать его концом. Ведь эта система не терпит нарушителей правил, как нас предупредили до начала игр. И те, кто голосует за продолжение игр - у них тоже есть выбор выйти наружу или остаться и попытать удачу. — Их заставляют! - резко возразил Ки Хун. Голос его дрогнул. - Это иллюзия выбора. Они слепы, они... беспомощны перед системой. Эти чертовы деньги... Никто не имеет права забирать у другого человека его жизнь, - говорил он задержав дыхание, - Знаешь, что самое страшное? Я действительно верил, что мы выберемся отсюда вместе. Не просто выживем, а останемся собой. Вместе. Он искал понимания в глазах Ена. Искал ту же боль, ту же ярость. Но в ответ - молчание. Тот смотрел издевательски спокойно, внимательно, будто пытался заглянуть в душу в карих глазах напротив. Он подбирал слова. — А если бы вы не забрали нож у того красного... - начал он наконец. - Если бы не смогли защититься... вас бы уже не было. Я бы не успел. Он откинул голову к стене и продолжил: — И все же... я остаюсь при своем мнении. Мы не сможем изменить систему, корни которой ушли так глубоко. Это надо просто пережить, хоть с закрытыми глазами и ушами, как можете. Так устроен мир. — Мир можно изменить. - твердо настаивал он, не отводя взгляда, - Но, похоже, мы никогда не поймем друг друга, Ен Иль. Ки Хун отвернулся. Быстро встал, не дожидаясь реакции. Шаг за шагом - вверх по лестнице.

Одна минута.

Ин Хо выдохнул, почти беззвучно. — Вот как... Он тоже поднялся. Четыреста пятьдесят шестой стоял перед дверью, обхватив ладонью дверную ручку. Он уже собирался толкнуть ее, как услышал сзади: — Тогда прошу меня простить, господин Сон Ки Хун. Я должен идти. — Что?! - дыхание сбилось, он резко обернулся на уходящего игрока. — Идите. За этой дверью выход. - сказал не оборачиваясь, шел прочь, ускоряя шаг. Сам Ки Хун еще полминуты простоял так в ожидании не понятно чего. Возможно, он надеялся, что идиотская знакомая фигура вернется обратно, к нему, и скажет что это очередная его дурацкая шутка. Теперь на смену всех чувств пришла горькая, детская обида. С сухих губ сорвался беззвучный шепот: — Я докажу тебе что систему можно изменить.

***

Я всеми силами буду стараться жить дальше

И преодолевать все дерьмо

Но в моей памяти ты навсегда останешься

до боли приятным воспоминанием,

что вызывает у меня ком в горле.