Неудавшийся завтрак — удавшееся утро

Утро было тихим и ленивым, почти неправдоподобно спокойным для тебя и Рафаэля. Воздух в квартире был прохладным, а за окнами только-только просыпался день. Через приоткрытые шторы внутрь проникал мягкий свет, окрашивая пространство в золотистые тона. В спальне царила тишина, нарушаемая только ритмом дыхания спящего рядом. Рафаэль лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Его волосы спутались, одна прядь прилипла к щеке. Одеяло сбилось на одну сторону, обнажая плечо и часть спины. Он выглядел так... уязвимо. Настояще. Казалось, он впервые так крепко спал после нескольких бессонных ночей подряд.  Он почти не спит нормально. Порадуй его. Сделай что-нибудь простое. Завтрак. Да, завтрак — это хорошее начало. Тихо, почти на цыпочках ты вышла из спальни. Кухня встретила тебя уютом и пустотой. Оглядевшись, ты достала все необходимое — яйца, хлеб, сыр, овощи, специи. План был прост: сделать омлет, немного поджаренных тостов, кофе — базовый уровень заботы, но с теплом. Жаль, что на деле все пошло немного не так с самого начала. Ты слишком рано добавила масло — и оно начало брызгать. Потом переборщила с солью. Омлет прилип, и при попытке его спасти, ты случайно опрокинула сковороду. Тосты забылись в тостере и начали дымиться. Кофе убегал через край турки. Из кухни уже тянулся ясный аромат катастрофы. — О-о-о… Что тут у нас происходит? — услышала ты насмешливый голос сзади. Ты вздрогнула, обернулась — Рафаэль стоял в дверном проеме, опершись плечом о косяк. На нем не было футболки, только домашние штаны, волосы чуть растрепаны, губы изогнуты в ленивой, дразнящей улыбке. Он окинул взглядом происходящее: сковороду, дымящийся тост, пятно кофе, твое расстроенное лицо. — Это ты пыталась приготовить завтрак… или провести ритуал призыва демона? Ты фыркнула, вытирая руки. — Очень смешно. Я старалась. Вообще-то хотела порадовать тебя, а не устроить апокалипсис. Рафаэль медленно подошел ближе, заглянул тебе через плечо и покачал головой, явно сдерживая смех. — Ну, ты определенно справилась. Я впечатлен. И слегка напуган. Но в хорошем смысле. Он взял со стола тост, хрустящий и почти черный, понюхал, кивнул с театральной серьезностью. — Аромат… отчаянья. С нотками обгорелой надежды. Ты толкнула его в бок, но он тут же поймал тебя за руку, притянул к себе и посмотрел в глаза — уже без насмешки. — Эй. А если серьезно… Спасибо. Я знаю, ты не обязана была. Ты могла просто остаться в кровати. Это уже был бы идеальный день. Ты посмотрела на него, чуть смущенная. — Я просто… ты всегда такой занятой, уставший. Хотелось сделать хоть что-то. Он провел пальцем по твоей щеке, уголки губ приподнялись в мягкой улыбке.  — Тогда ты уже сделала все. Но знаешь, что еще можно сделать? Спасти остатки завтрака. Давай: я беру сковородку, ты — кофейный фронт. Вперед, шеф. Спустя пятнадцать минут завтрак был готов совместными усилиями. Рафаэль налил кофе в две чашки, выложил омлет, который теперь выглядел хотя бы съедобно, и аккуратно вытащил два менее пострадавших тоста. Он посмотрел на свой тост, прищурился, надкусил и сделал вид, что наслаждается. — Божественно, — выдал он с пафосом. — Это... гастрономическая революция. Мишлен просто разворачивается и уходит. Ты приподняла бровь. — Рафаэль. Он не удержался от смеха, обнял тебя за плечи и чуть наклонился. — Ладно-ладно. Тост — кирпич. Омлет… ну, он существует. Но мне плевать. Знаешь почему? Ты вопросительно посмотрела на него. Он сказал, уже тише, серьезнее: — Потому что я проснулся, а ты была рядом. Ты ходила по квартире в моей футболке, пыталась удивить меня завтраком, да, устроила кулинарную катастрофу, с кем не бывает? Но все это — лучшее, что могло случиться со мной сегодня.  Ты улыбнулась, сердце будто сделало тройное сальто от его слов. Рафаэль стоял совсем близко, его руки оказались по обе стороны от тебя, упираясь в столешницу. Пространства между вами почти не осталось — только дыхание, пульсация воздуха и какое-то невидимое напряжение, греющее кожу сильнее любого утреннего солнца. Ты буквально ощущала запах его кожи — смесь чего-то теплого, мужского и еле уловимого аромата, оставшегося после сна. Его волосы были все еще растрепанными, один непослушный локон упал на лоб. Он не убирал его. Просто смотрел на тебя, взглядом, в котором пряталось что-то нежное, но в то же время опасно магнитное. — Ты понятия не имеешь, как выглядишь сейчас, — прошептал он, и его голос будто отдался в позвоночник.  — Утром? Лохматой и в чужой футболке?  — Нет, — покачал он головой. — Ты выглядишь как самая большая угроза моему самообладанию. Ты чуть прикусила губу. Жест машинальный, но Рафаэль поймал это движение глазами и замер на долю секунды. Затем подался ближе, губами легко скользнул по твоей щеке — раз, другой, не целуя. Его дыхание обжигало кожу. Потом последовало короткое, медленное касание губ к уголку твоего рта. Ты не двинулась, только закрыла глаза. Он поцеловал тебя вновь — глубже, и ты почувствовала, как его пальцы осторожно сжали твое бедро сквозь тонкую ткань пижамных шорт. Он приподнял тебя, усадил на край столешницы, и его руки, словно зная маршрут заранее, скользнули под ткань футболки — не торопясь, изучая ребра, талию, изгиб спины. Его ладони были теплыми, и каждое прикосновение отзывалось в тебе током. Касание твоих пальцев к его груди заставило его чуть вздрогнуть, шумно втянуть воздух носом. Он снова поцеловал тебя. На этот раз жадно, с напором.       Ткань футболки задралась выше, а вскоре она и вовсе полетела на пол, обнажив кожу, а ты прижалась к нему плотнее, чувствуя, как его собственное тело напрягается от твоих движений. Твои пальцы прошлись по линии его спины. Он затаил дыхание, когда ты мазнула губами по его ключице. Рафаэль прикусил губу, выдохнул тебе в шею. — Не дразни, — пробормотал он, и голос его стал более низким и хриплым.  — А если мне это нравится? Он не ответил. Просто улыбнулся — быстро, как вспышка, и в следующий момент поцеловал тебя так, как будто больше ничего не существовало. Твои ноги обвили его талию. Ему становилось тяжелее дышать, и тебе тоже. В кухне по-прежнему пахло сгоревшими тостами и кофе. Он оторвался на мгновение, чтобы взглянуть на тебя.  — Мне плевать, какой был завтрак. Это утро… оно идеально. Ты только кивнула. Отвечать было уже невозможно — все слова, весь смысл теперь был в поцелуях, в его прикосновениях, в этом волнении между вами.  Рафаэль наблюдал за твоей реакцией тела, лицо его было насторожено, но в глазах — ни капли торопливости. Он ждал сигнала. Всего одного движения, одного взгляда, чтобы переступить границу между «еще можно остановиться» и «обратного пути нет». Ты чуть приподняла подбородок — и этого оказалось достаточно. Он прильнул, и ты сразу почувствовала его — горячее, твердое напряжение под домашними штанами. Рафаэль медленно провел руками по твоим ногам, начиная с коленей, скользя вверх по внутренней стороне бедер, будто намеренно поджигал каждую точку твоей кожи. Он определено знал, что делает с тобой. Задержался у края трусиков, пальцем очертил края, не торопясь снимать — просто дразня. Потом наклонился и поцеловал нижнюю часть твоего живота. Не спеша, с едва ощутимым нажимом, как будто говорил: Я здесь. Ты в безопасности. Я хочу тебя. Всю. Ты провела рукой по его шее, затылку, сжала пальцами волосы, чуть потянула. Пока его губы были на твоих, руки уже ловко заскользили под резинку трусиков и начали стягивать их вниз — аккуратно и не спеша, так, будто он разрывается между нетерпением и желанием запомнить этот момент навсегда. Когда ты осталась перед ним обнаженной, он на секунду замер. Его взгляд скользнул по тебе с жадностью, но не с хищной — нет. Он опустился на колени. Холодная плитка не имела значения. Рафаэль поцеловал внутреннюю сторону твоего бедра. Один поцелуй. Второй. Его дыхание стало прерывистее, а ты напряглась в ожидании. Он добрался до самой чувствительной части тебя и провел по ней языком. У тебя словно выбило весь воздух из легких.  Поднял на тебя взгляд снизу, трепетный, будто спрашивал: Можно?  Ты не сказала ни слова — но твое тело ответило за тебя. Бедра раздвинулись еще шире. Его язык двигался чутко, с точностью. А ты не пыталась сдерживаться. Не в этот момент. Волна ощущений поднималась выше, и тебе казалось, что воздух становится слишком легким, слишком редким, чтобы говорить. — Рафаэль… — прошептала ты почти умоляюще.  — Я здесь, — тихо ответил он, и губами вернулся к тебе. Он читал твое тело, как открытую книгу — чувствовал, где надавить, где ослабить. Когда твои пальцы вцепились в его волосы, когда бедра задрожали, он лишь ускорил темп. Его стоны отдавались электрическими разрядами где-то в пояснице.  Ты была уже не на кухне — по крайней мере, внутренне. Пространство сузилось до его дыхания, до горячих прикосновений, до ощущений, которые накатывали волной. Рафаэль был предельно внимателен к тебе — в том, как скользили его руки, в том, как он следил за ритмом, в том, как держал зрительный контакт, в том, с каким наглым взглядом он смотрел.  — Раф, — вновь вырвалось у тебя, голос дрогнул.  Ты выгнулась навстречу, не сдерживая себя и свои стоны. Он продолжал ласки, удерживая тебя на месте, пригвоздив твои бедра к столешнице, направляя, придавая тебе опору, когда все остальное внутри теряло форму. Все вокруг то исчезало, то появлялось, то искажалось, играя разными красками. Он поднялся с колен медленно, не отрывая от тебя взгляда. Румянец тронул его щеки, волосы сбились на лоб. Выглядел не как соблазнитель, не как герой, а как твой человек. Родной. Реальный. Рафаэль притянул тебя к себе и поцеловал нежно, благодарно. Ты чувствовала собственный вкус на его губах, и это немного смущало, заставляло сердце биться быстрее. Это было частью близости, частью доверия. — Ты в порядке? — полушепотом спросил он, глядя тебе в глаза, будто искал в них правду.  Ты кивнула. В голосе не было потребности. Сейчас ты говорила телом, дыханием, тем, как прижалась к нему, пряча лицо в его груди. Рука прошлась по твоей спине, остановилась на пояснице, будто обещая: Я никуда не уйду.   — Думаю, теперь завтрак определенно остыл, — пробормотала ты.  — Впервые не жалею об этом.