Часть 1
28 июля 2025 г., 13:00
Опия: неоднозначный взгляд в глаза, который может казаться одновременно навязчивым и уязвимым.
Кажется, все это знают, кроме них самих.
По крайней мере, так считает Тейлз, наблюдая за тем, как Соник и Шэдоу спорят о какой-то ерунде вроде пастельных тонов в интерьере и ярких, броских цветов.
(Удивительно, но именно Шэдоу выступает за пастельные тона, заявляя, что если цвет стен слишком яркий, то «комната становится слишком жизнерадостной» и что «пастельные тона придают комнате приятный, приглушённый вид, ты, наглый ублюдок, и если ты скажешь что-то ещё, то заслужишь тот удар, который нанёс тебе Эггман». Соник настаивает на том, что яркие цвета — единственный способ добавить изюминку в комнату и что «твоя комната такая скучная, Шэдоу. Ты что там вообще целыми днями делаешь — сидишь и хандришь?»)
Тейлз, может, и молод, но он умен, по крайней мере, когда дело касается его лучшего друга и красноречивого языка тела. Ты не будешь постоянно, почти соперничая, смотреть на кого-то, если только не хочешь его поцеловать, и тот факт, что голова Соника лежит на коленях у Шэдоу, делу не помогает. Это заставляет его задуматься о том, как их взгляды постоянно встречаются во время самых нелепых разговоров, и он думает, что понял причину.
Шэдоу смотрит на Соника так, словно тот — солнце, с пылающим гневом и презрением, но при этом жалуется в его отсутствие. Он смотрит на Соника особенно пристально, когда тот уходит, и в его глазах Тейлз почти видит задумчивость, с которой смотрят на закат, как будто он удивляется, что никогда раньше не видел никого подобного.
Соник смотрит на Шэдоу так, словно тот — луна, растущая и убывающая в своём свете и уязвимости, с мягким, скрытым обожанием в прищуренных глазах. Вокруг него сияет тысяча звёзд, но он смотрит только на Шэдоу, мимоходом замечая небольшие кратеры или то, как свет отражается на его лице.
Если это не любовь, пусть и скрытая за презрением, то Тейлз не знает, что это такое.
(— Готов поспорить, твоя комната ярко-синяя. Как ты это терпишь? Как ты вообще спишь?! У меня глаза болят, когда я об этом думаю! — Рык звучит резко, но игриво, хотя Шэдоу никогда бы в этом не признался.
— Привет, я Шэдоу, и моя комната бледно-пастельно-зеленого цвета! — Соник повышает свой голос, возможно, худшей имитацией, которую Тейлз когда-либо слышал, рыча на своего противника. — Ты такой скучный! Повеселись немного, ладно?
— И это говорит парень, который коллекционирует камни. Это же грёбаные камни! Просто взгляни на свою подъездную дорожку, и ты увидишь штук двадцать!
— Это очень впечатляющие камни, должен тебе сказать, и тебе лучше извиниться за то, что ты посмел произнести эту клевету.)
Тейлз решает, что этот разговор добавит несколько очков в пользу определённо влюблённых участников игры, чья внушительная стопка фишек в десять раз больше, чем у просто дружески настроенных соперников.
Однако он не знает, что делать с горой перед ним. Возможно, лучше просто подождать, пока она не начнёт рушиться под собственным весом. Тейлз хорошо разбирается в эмоциях, но повлиять на них он не в силах.
С машинами было проще, чем с ежами: у них обычно не было заострённых концов, и можно было легко найти незакреплённую гайку, болт или нужную шестерёнку, чтобы решить любую проблему. Со словами было сложнее: они были обманчиво острыми, как бритва, и под каждым слогом могли скрываться иголки и булавки, а реакции часто были скрыты под слоями ткани и доброты.
Итак, он просто наблюдает и ждёт. В конце концов, между ними что-то произойдёт, сколько бы времени это ни заняло.
Наивный придурок, с нежностью думает он, глядя на брата, который говорит, какой тёплый мех на груди у Шэдоу.
***
Анекдоче: Разговор, в котором все говорят, но никто не слушает. Когда Руж впервые осознаёт это, она мысленно ругает себя за то, что не была более внимательной. О, милый, ты сильно влюбился, не так ли? Думает она, глядя на то, как двигаются руки Шэдоу, когда он говорит о Сонике. Она говорит ему об этом, и он тут же начинает отрицать это, бормоча какую-то чушь о том, что сама идея абсурдна и что он ненавидит синего ёжика. Затем он начинает ворчать по этому поводу, глядя куда-то вдаль и нервно перебирая руками. Руж сразу замечает влюблённость, и в данном случае это серьёзный случай. На самом деле, это может быть даже что-то большее. Её взгляд следует за его иглами, которые разглаживаются в присутствии Соника, несмотря на его язвительные, раздражающие шутки и их постоянные споры. И если бы она не знала, насколько беспечны эти двое ежей, то подумала бы, что они флиртуют. «Просто друзья» не смотрят друг на друга так, когда делают комплименты по поводу внешнего вида или хвастаются особенно напряжённой битвой с Эггманом. Показательный пример. — Что ты здесь делаешь? — В голосе Шэдоу больше утверждения, чем вопроса, а между слогами спрятано убирайся. Жаль, что мягкость его голоса испортила эффект. Соник игнорирует его и закрывает за собой дверь. Руж открывает рот, чтобы поздороваться, но замолкает, когда он проходит мимо неё и плюхается на диван рядом с лежащим Шэдоу. Он придвигается ближе, пока его голова не оказывается на груди Шэдоу. — Давно не виделись, Шэдс! — шутит он, и голос его звучит весело, хотя он только что вошёл в комнату и прижался своими иглами к шерсти на груди Шэдоу. — Я только вчера тебя видел, — холодно отвечает Шэдоу, продолжая смотреть какое-то бессюжетное шоу по телевизору и демонстративно игнорируя ёжика, прижавшегося к его животу. — Да. Давно не виделись. — Соник придвигается ближе. — Не хочешь сходить за чили-догами или ещё чем-нибудь? — Не особо. Когда рука Шэдоу взметнулась вверх и легла на плечо Соника? — Да ладно! Будет весело! — настаивает Соник. Он прищуривается, и Руж почти слышит, как в его голосе звучит вызов. — Если только ты не признаешь, что я тебя там обгоню. Пальцы Шэдоу сжимаются. — Как же, фальшивка, — бормочет он, и в его голосе столько нежности, что Руж удивляется, почему они не начинают целоваться прямо здесь и сейчас. На несколько секунд они словно застывают в этом моменте, который кристаллизуется вокруг них, запечатлевая их лица и сохраняя в осколках и фрагментах потенциала, хранящихся в сознании Руж. Она смотрит на Шэдоу, приподняв бровь, но он её не видит. Тишину нарушает голос Соника. — У тебя учащённое сердцебиение, — дразнит он. Кажется, это возымело эффект: щёки Шэдоу слегка покраснели. — Я — Совершенная Форма Жизни. Мне нужно много энергии, чтобы поддерживать своё грандиозное великолепие, — отвечает он через мгновение. — Ты такой старый. — Соник фыркает. — Возможно, эти слова прозвучали впервые с тех пор, как умер мой несуществующий дедушка. — Ты невыносим. Боже мой, да поцелуй ты его уже. Думает Руж, качая головой и снова поворачиваясь к телевизору.***
Кризализм: безмятежное спокойствие, которое испытываешь, находясь под крышей во время грозы. Все называли Наклза наивным, но от его внимания не ускользнуло то, как Соник смотрел на Шэдоу, словно тот был для него целым миром. В конце концов, он знал Соника. После Тейлза он был самым близким другом синего ежа, и, судя по количеству совместных приключений (не говоря уже о нелепом количестве кино-вечеров, на которые его втягивали), они были достаточно близки, чтобы общаться одними взглядами. В тот момент Соник практически делал предложение Шэдоу взглядом, особенно когда его взгляд задержался на губах ничего не подозревающего соперника. Наклз хочет позвать их под крышу, к Мастеру Изумруду, но боится, что своими неуклюжими кулаками он испортит момент, разрушит их хрупкую связь, сотканную из тонких, как бумага, оскорблений, лепестков цветов и рук в перчатках на плечах. Вместо этого он наблюдает за ними, улавливая лишь обрывки их разговора, пока дождь стекает по носу Соника и громко гремит гром. Небо над островом Ангелов время от времени озаряют вспышки молний. Здесь царит странное умиротворение: слышен только шум дождя, стучащего по каменным навесам и листьям, и Соник медленно проводит пальцами по мокрым иглам Шэдоу. Наклз вдруг чувствует себя так, словно он вторгается в их личное пространство, и медленно отступает. Как долго они будут ходить вокруг да около? — задаётся он вопросом, задумчиво хмурясь и снова поворачиваясь к изумруду, когда пара наконец заходит под навес. Раздаётся сдавленный смех Шэдоу, а Соник толкает его локтем с самодовольным выражением лица. Наклз прямолинеен и говорит по существу. Он излагает свои мысли чётко и лаконично. Он преданный, но иногда доверчивый, и зачастую эта доверчивость делает его уязвимым. Однако в этом он уверен больше, чем в том, что на небе сияют звёзды, а лицо освещает зелёное свечение Мастер Изумруда. Он рад за Соника, правда рад. Он просто не понимает, в чём смысл их полушуток. Зачем они так дразнят друг друга? Зачем хлопать ресницами и перебирать мех, не зная, чем это закончится? Это почти сводит с ума — наблюдать, как они кружат вокруг очевидной истины. Соник нервно перебирает ногами. Наклз видит, что он почти боится Шэдоу, боится быть отвергнутым и испортить их отношения, будь то дружба или что-то другое. И тут его осеняет мысль. Что, если опасения Соника оправдаются? Он задумчиво изучает Шэдоу. Хотя он знаком с языком тела Соника (особенно с его любовным языком прикосновений, что становится ещё более очевидным, когда он продолжает держать руку на предплечье Шэдоу), он ничего не понимает в языке тела Шэдоу. Тёмный ёж по-прежнему остаётся загадкой для Наклза, и он никогда не узнает, как Соник заставил его открыться. Наклз отводит взгляд, вспоминая, что самые яркие насекомые часто оказываются самыми ядовитыми. Он идёт сквозь грозу к другому навесу, стараясь не обращать внимания на комок страха и полураздражения, сжимающий его грудь. Остров Ангелов дрожит под ним, чувствуя его тревогу. Это почти успокаивает. Он надеется, что Соник ошибается.***
Рубатоз: Тревожное ощущение собственного сердцебиения. E-123 Омега, может, и робот, но даже он замечает что-то особенное, когда рядом с Соником находится Шэдоу. Шэдоу — художник, хотя ему не нравится, когда его так называют. Десятки картин, написанных вручную и развешанных на стенах, не особо помогают ему, но он всё равно настаивает на том, чтобы о его таланте не распространялись. Соник, конечно же, был удивлён тем, как ловко его соперник обращается с акриловыми красками, и продолжал подкалывать Шэдоу, пока тот наконец не согласился нарисовать его портрет. Шэдоу, конечно же, согласился только потому, что Соник усомнился в его художественных способностях, или, по крайней мере, он хотел, чтобы люди так думали. — Ты уже закончил? — Соник уже начал жаловаться, застыв в выбранной им очень неудобной позе. Шэдоу закатывает глаза, продолжая блокировать базовые цвета. — Процесс занимает время, идиот. Просто не двигайся. — Ты ведь понимаешь, с кем разговариваешь, верно? Шэдоу раздражён, но Омега чувствует, что его сердцебиение учащается. На мгновение его процессоры начинают работать в усиленном режиме, пытаясь понять это явление. Он ничего не может придумать, кроме двух вариантов. Первый — это любое заболевание или расстройство, которым Шэдоу мог заразиться за последние двадцать секунд, сопровождающееся тахикардией (маловероятно, но не невозможно — Омега всё ещё не знает, каковы пределы возможностей иммунной системы Совершенной Формы Жизни. Он не был уверен, что низкое кровяное давление не входит в число возможных причин). Другой тип — это сильные эмоции, такие как гнев, страх, ужас или, что наиболее характерно, любовь. — Хватит ёрзать! — рычит Шэдоу, не обращая внимания на то, как Омега возится рядом. Соник в свою очередь что-то проворчал. К другим симптомам романтического влечения относятся чувство комфорта и счастья рядом с объектом влечения, восхищение объектом влечения, стремление проводить больше времени рядом, желание сблизиться, а также повышение температуры тела и частоты зрительного контакта. Омега щурится. Шэдоу был открыт с Соником, так как ему было некомфортно, когда люди видели его художественные способности, и всё же он рисовал своего соперника. Шэдоу постоянно жаловался на Соника и даже называл его «маленький гремлин, которого я постоянно таскаю с собой». Говоря это, он улыбался, хотя и прятал улыбку за рукой. Учитывая, что он постоянно соперничал с Соником и когда синий еж просто врывался в их квартиру без приглашения (на удивление часто), это подпадало почти под все определения. Робот протянул руку и осторожно схватил Шэдоу за плечо. Ёж от неожиданности подпрыгнул и повернулся к нему. — Что ты делаешь? — Он рычал скорее от удивления, чем от злости. — Проверяю температуру твоего тела, — невозмутимо ответил Омега. — В тебе наблюдаются признаки сильного эмоционального потрясения. Соник фыркнул и прикрыл рот рукой. Шэдоу резко обернулся и уставился на него. — Что смешного, фальшивка? — прорычал он. — Кажется, я велел тебе сидеть смирно. Омега довольно попятился. — Температура тела 98,2 градуса по Фаренгейту, или 36,8 градуса по Цельсию, — прощебетал он. — Почти на три градуса выше среднего. К щекам прилила кровь — это естественная реакция организма на такие эмоции, как страх, гнев или желание, — он сделал паузу, пытаясь вспомнить более знакомое для ежей слово. — Также известная как румянец. Шэдоу едва сдерживается, чтобы не зарычать, но останавливается и возвращается к своей картине. Его сердце снова начинает биться чаще. — ...здесь просто жарко, — бормочет он через мгновение, и Омега быстро понимает, что это «отговорка». — Температура в помещении — 63,5 градуса по Фаренгейту, или 17,5 градуса по Цельсию. — У тебя нет шерсти! — возмущается ёж. Соник хихикает, пытаясь прикрыться руками. Шэдоу сверлит его взглядом, и они встречаются глазами, что ещё раз подтверждает догадку Омеги. Он обдумывает наилучший план действий. Такие сильные эмоции ему не свойственны. — Требуется время на обработку, — решает он вслух, поворачиваясь. Он не знает, что делать, поэтому лучше всего позволить Шэдоу самому принимать решения. Позади него Соник разражается хохотом. Омега не понимает, что такого смешного, но он уже привык. — Заткнись, — рявкает Шэдоу.***
Аспектабанд: Позволять или иметь возможность проявлять сильные эмоции с помощью языка тела и мимики. Эггман, может, и заклятый враг Соника, но даже он мог заметить, что между синим ёжиком и его противником, этой самопровозглашённой «Совершенной Формой Жизни» что-то происходит. Он полагал, что провести годы, даже десятилетия своей жизни в противостоянии с одним и тем же человеком — это лучший способ узнать его. Особенно если этот «человек» — Соник, крошечный грызун с невыносимой скоростью, а его эмоции вытатуированы у него на рукаве. Он видит, как он наносит более сильные удары, когда рядом Шэдоу, словно пытаясь произвести на него впечатление, но в то же время защищая его, хотя Шэдоу в этом точно не нуждается. Он замечает, как движения Шэдоу становятся более небрежными, когда его соперник дразнит его, отпуская одну колкость за другой, отточенные до мягкости и теплоты. Он замечает, как они каждый раз встречаются взглядами и, кажется, ведут целые беседы, уклоняясь от огромного количества снарядов, выпущенных им самим (неужели они были такими быстрыми? Это бесконечно его раздражало). — Попробуй увернуться от этого! — хихикает Эггман, пальцы танцуют по кнопкам на панели управления перед ним. Его дрон парит в стороне, когда множество роботов (очевидно, все с какими-то острыми лезвиями в металлических щупальцах или тонких руках) занимают его место, бросаясь в погоню. Конечно же, Соник так и делает: он с лёгкостью отталкивается от земли и прыгает во все стороны, врезаясь кулаками в датчики и панели управления. — Давай, брось мне вызов! — кричит он, не постеснявшись развернуться в воздухе с дурацкой торжествующей ухмылкой на лице. — Я только начал! — Роботник отвечает и запускает несколько десятков ракет. Соник закатывает глаза. На его консоли загорается сигнал тревоги, но он не обращает на него внимания, сосредоточившись на погоне за кобальтовым пятном, которое является его злейшим врагом. Он стонет только тогда, когда видит, как в поле зрения появляется золотое пятно. — Да ладно! Двойной удар! Я объявляю тайм-аут! Соник смеётся, и Роботник почти видит его ухмылку. — На твоей стороне сотни роботов! Если кто-то и находится в невыгодном положении, так это мы! — Его точку зрения опровергает крик «Копьё Хаоса», и десятки союзников Эггмана взрываются в воздухе, превращаясь в шрапнель. Эггман ухмыляется. — Наконец-то пришло время испытать моё лучшее оружие, не так ли? — Разве твой последний робот не пытался тебя убить? — Заткнись! — крикнул он. Он достаёт изумруд хаоса из отделения на боку и, сосредоточившись, вставляет его в пазы по бокам своего самолёта. Проводка начинает гудеть от напряжения, а консоль мигает, и одна гигантская красная кнопка сияет ярче остальных. — Узрите! Мусоросжигатель-4622! — хихикает он, и из носа его самолёта выдвигается бочка. Соник закатывает глаза. — Это самое глупое имя, которое я слышал за последнее время, — фыркает он. Эггман рычит и ударяет кулаком по кнопке. Соник удивлённо вскрикивает и готовится бежать, но не успевает: перед ним проносится золотое пятно, и он исчезает за миллисекунды до того, как красный лазер превращает землю, на которой он только что стоял, в груду пепла. Раздаётся взрыв. Глаз Эггмана дёргается. — КАК, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТЫ ЭТО ПЕРЕЖИЛ? — Не могу поверить, что ты чуть не попался. Ты такой медлительный, ёж, — сухо замечает Шэдоу, и Эггман оборачивается, чтобы увидеть, как он несёт Соника, словно невесту. Эггман разочарованно вскрикивает и бросается в погоню. — Эй, я как раз собирался уходить! — возмущённо бормочет Соник. — Угу. Лазер попадает в землю позади них, и Шэдоу тут же ставит Соника на ноги, хотя его перчатка по-прежнему обхватывает запястье синего ежа. — Беги, фальшивка. — Ты называешь это бегом? — бросает вызов его противник, несмотря на то, что красная молния чистой энергии хаоса раскалывает землю в нескольких сантиметрах от их пяток. Отвлекшись, они не замечают, как армия роботов собирается воедино. Эггман ухмыляется. — В атаку! — кричит он, и тут же начинается обстрел. Он слышит удивлённое шипение Шэдоу, и внезапно оба ёжика исчезают в вспышке, а в воздухе эхом разносится крик «Хаос Контроль!». — Испугались, ежи? — насмехается Роботник, а его армия уже рассредоточивается по улицам заброшенного города в поисках противников. И действительно, через несколько секунд его консоль озаряется вспышкой, и на экране появляется пара, притаившаяся за пустой витриной магазина. Соник тяжело дышит, а Шэдоу выглядит злым и обеспокоенным, осматривая что-то похожее на лучевой порез на плече своего соперника (друга? возлюбленного?). Эггман слегка подлетает к ним. Их разговор слышен через его динамики. — Ты идиот. — рычит Шэдоу. — Это всего лишь царапина, не волнуйся... — Я буду волноваться столько, сколько захочу, идиот. — Голос Шэдоу звучит резко, но в нём слышится что-то ещё. Эггман вздрагивает, когда понимает, что это страх. Внезапно Шэдоу поднимает голову и, кажется, замечает робота. Он разочарованно шипит и исчезает в золотой вспышке, унося с собой Соника. Эггман рычит от злости, но уже снова замечает их в каком-то переулке. Там очень тесно, и Соник почти вплотную прижимается к Шэдоу, их носы почти соприкасаются. Он не знает, что заставляет его это сделать, но он замирает, и пропеллер дрона, жужжа, останавливается, когда тот зависает над парой. Напряжение настолько сильное, что даже ему приходится поддаться ему, испытывая трепет предвкушения. Он пытается стряхнуть его, но не может. — Ты просто катастрофа, — ворчит Шэдоу, каким-то образом не замечая напряжённой атмосферы вокруг. — Серьёзно, как тебя вообще можно было выпустить из виду? Эггман прищуривается, когда Шэдоу отрывает кусок ткани от своей куртки и перевязывает рану на плече Соника. Соник закатывает глаза. — Серьезно, я в порядке, Шэдоу. Я могу пережить небольшую царапину на плече. — Большое количество крови говорит об обратном, — парирует Шэдоу, туго затягивая импровизированную повязку. Соник ждёт ещё несколько секунд, прежде чем начать ёрзать. — Ты уже закончил, Доктор Шэдоу? — жалуется он, нетерпеливо размахивая руками. — Серьёзно, улитка справилась бы быстрее. — Заткнись и дай мне позаботиться о тебе, придурок. Наступает тишина, и Эггман понимает, что перестал двигаться, полностью погрузившись в разговор. Он ворчит и снова начинает двигаться (хотя и медленно) в сторону их укрытия. У него нет на это времени. — Ладно. Пока этого достаточно, — Шэдоу отпускает руку Соника и, кажется, осознаёт, в каком затруднительном положении они оказались, прижавшись друг к другу в узком переулке. Его щёки краснеют. — Спасибо, наверное. Шэдоу заерзал. — Э-э… похоже, на пути сейчас безопасно. Мы можем уйти, если хочешь. — Да. Мы могли бы. — Соник смотрит на губы Шэдоу. Кажется, они застыли. Дыхание Шэдоу касается меха на груди Соника. — О, чёрт возьми, БОЖЕ! Давайте уже целуйтесь! — рычит Эггман, вылетая из-за угла и направляя лазер в переулок. Оба ежа подпрыгивают, Соник вскрикивает от неожиданности. — Я имею в виду, серьёзно. Когда свадьба? Кто сделал предложение первым? — Заткнись. — Шэдоу рычит, его глаза горят, и, о черт, возможно, это была ошибка. Его ингибиторы заметно вибрируют. Даже Соник отшатывается. Одним ударом и с криком Эггман взмывает в стратосферу, чувствуя, как по венам разливается раздражение. Он мысленно обещает себе не высмеивать их личную жизнь в будущем, если только он не будет хорошо подготовлен или если рядом не будет Шэдоу. И всё же их подшучивания почти забавны. Если бы Эггман не ненавидел Соника так сильно, он был бы рад за него.***
Юаньфэнь: Связующая сила между двумя людьми; отношения, обусловленные судьбой. — Как думаешь, сколько времени им понадобится, чтобы это выяснить? — Соник подбрасывает ручку в воздух и ловит её, прижимаясь спиной к росистой траве и свесив ноги в бездну с края утёса. Шэдоу фыркает. — Ты спрашиваешь так, будто они этого не знают. Даже Эггман догадался, что что-то происходит. — Может быть, если бы ты не так сильно переживал из-за легкой царапины, он бы не смог этого сделать! — Ты сам виноват, что тебя задели. — Он проводит руками по иголкам Соника, прижимая их к своим коленям. — Ты меня отвлек, — шутит Соник. — Твоё грандиозное великолепие, как ты сам это назвал. Шэдоу хмыкает, слегка касаясь пальцами мягкого персикового меха на щеках Соника. — Хорошее оправдание. — Только самое лучшее для тебя, дорогой. — От румянца на щеках Шэдоу он торжествующе ухмыляется. Они сидят в тишине, ветер колышет чёрные и синие иглы, и Соник не может подобрать слов, чтобы описать свои чувства, кроме тёплого, сильного обожания. Он понимает, как ему повезло, что он встретил Шэдоу, что какие-то боги, скрывающиеся в небесах, решили свести их друг с другом. — Базорексия, — внезапно произносит он. — Что? — Базорексия. Внезапное желание кого-то поцеловать. Шэдоу моргает и довольно фыркает. — Откуда ты это взял? Шекспир? Гомер? Соник закатывает глаза и наклоняется. Шэдоу встречает его на полпути, проводя ладонями в перчатках по его рукам. Да, решает Соник. Я его люблю.***
Селкуф: Незнакомое, пугающее, странное и в то же время чудесное.
Примечания:
рабочий тгк: https://t.me/theosow
