Семь минут ада (рая?)

Дверь распахнулась, и оттуда вылетели раскрасневшиеся Рон и Панси. Они, всё ещё злобно пыхтя друг на друга, плюхнулись в круг и с откровенной ненавистью попытались испепелить друг друга взглядами. — Милая атмосферка, — вставил Блейз, постукивая пальцами по колену. — Вы там что делали? Ваши крики было слышно. Компания восьмикурсников сидела на полу в кругу, посередине — пустая бутылочка от огневиски. Тео предложил сыграть в магловскую игру — семь минут в раю. Многие, естественно, отнеслись к этой идее с нескрываемым недоверием. Очевидно, бывший пожиратель смерти же предложил. Однако, когда золотое трио без колебаний согласилось, от недоверия и негодования не осталось и следа. Макгонагалл в начале года объявила, что восьмикурсников объединят в один единый факультет, по причине того, что не многие решились возвращаться получать образование до конца. Большее количество их сокурсников отказалось: кто-то улетел в другую страну, чтоб начать новую жизнь после войны, кто-то же сразу пошел устраиваться на работу. И те, кто всё же вернулись в Хогвартс, на данный момент с подозрением оглядывают пылающих Паркинсон и Рона. — Он меня поцеловал! — взъелась Панси. Глаза каждого в кругу округлились, тут же метаясь к Рону. — Ты мне ответила! — насупился тот. Панси высокомерно взглянула на него, но Гарри уловил, как она облизнула собственные губы. — Вы точно только целовались? — прищурился Тео. Брови и Панси, и Рона, взлетели вверх. — Да. И этого больше не повторится, — уверенно кивнула Панси. Рон в ответ лишь фыркнул. Поймав взгляд Гарри, спрашивающий «Расскажешь потом?», он лишь фыркнул и снова взглянул на Панси. — Ладно. Играем дальше. — Гермиона хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание к себе и потянулась к бутылочке. Резко крутанула. В комнате повисло гнетущее напряжение и тишина, перебиваемые лишь звуком крутящейся бутылки и горящего камина. Гарри ощутил, как его ладони слегка влажнеют. Каждый раз, когда он нервничал, они предавали его и начинали потеть. Гарри искренне ненавидел свои ладони. И это было взаимно. Хотя, казалось бы, переживать вовсе не из-за чего. Подумаешь, посидеть 7 минут в комнате без света с кем-то из своих сокурсников. Бутылочка замедлилась. Горлышко указало на Малфоя, сидящего через два человека от Гарри. Реакция была мгновенной: некоторые зашептались, обводя Малфоя презрительным взглядом — их, Малфой, впрочем, с достоинством игнорировал — другие — заулюлюкали. Лишь Гарри не подал никакой реакции. Какова вероятность того, что бутылочка выберет его? Почти нулевая. Не настолько же он невезучий, серьёзно. Малфой повёл плечом и протянулся вперед, запуская бутылочку по второму кругу, чтоб та выбрала ему соседа на ближайшие 7 минут. И — ну конечно! — проклятая бутылка остановилась на Гарри. Он стиснул челюсти, приподняв недовольный взгляд на Малфоя. Тот ответил ему тем же. Гарри не знал, сколько прошло времени с тех пор, как их глаза — зелёные и серые — сцепились в схватке, стараясь показать друг другу большее недовольство сложившейся ситуацией. Может, минута, а может и целый час. И всё таки, бешено набирающую напряжённость тишину разорвал неуверенный голос Гермионы: — Правила есть правила... — Я знаю, — отрезал Гарри и встал так резко, что у него закружилась голова. Он ехидно приподнял одну бровь, глядя на Малфоя. — Пошли? Или мне тебе ручку подать, принцесса? — Пошёл ты, — незамедлительно получил плевок Гарри. Малфой вскочил на ноги. — Только не убейте друг друга, — искренне попросила Дафна Гринграсс, ее губы слегка скривились в насмешливой усмешке. — Помните, что применение физических сил запрещено в правилах. — Кому ты говоришь о правилах, Дафна? — фыркнул Блейз. — Поттеру? — И правда. Чего это я. Поймав сочувствующий взгляд Рона, Гарри отвернулся и, громко топая, поплелся к выделенной для игры комнаты. Он слышал сзади себя шаги — сдержаннее, чем у него. Это вывело его из себя ещё сильнее. Казалось бы, куда сильнее. Дверь за Драко с грохотом захлопнулась. Послышался щелчок замка с обратной стороны. Семь минут ада. Небольшую комнатку освещала лишь луна, упрямо пробивающая холодный свет сквозь прозрачные шторки. — Можем просто помолчать, — прозвучало со спины. Гарри даже не обернулся: — Отличное предложение. Он уставился в окно, делая вид, что очень заинтересовался видом на озеро, хотя в глазах стоял лишь смутный отблеск воды, пока его мысли крутились вокруг другой, навязчивой мысли. Малфой все семь месяцев на восьмом курсе абсолютно не обращал на Гарри никакого внимания. Это оставляло его в странной растерянности, особенно учитывая то, что все остальные в Хогвартсе наоборот старались любыми, порой до тошноты навязчивыми образами заполучить внимание национального героя. Чувство, что что-то — но что? он разбирал этот вопрос на молекулы, но ответ ускользал от пальцев, как дым — идёт неправильно не оставляло его, назойливо растекаясь по венам и вырабатывая иррациональное раздражение, от которого хотелось вылезти из собственной шкуры. И даже сейчас, вот он, идеальный момент! — у Малфоя в руках отличный шанс подколоть Гарри, сказать какую-нибудь едкую реплику, чтобы наконец всё встало на свои места, но тот им не пользуется. Не то чтобы Гарри думал, что после пережитых Малфоем ужасов во время войны он останется прежним, назойливым и бесячим мальчишкой. Нет, совсем нет. Факт того, что Малфой изменится был неоспорим и очевиден. ПТСР, получив столько людей для своего захвата, преследовало каждого второго на их курсе. Гарри не сомневался, что и Малфоя эта участь не избежала. Но чтобы настолько? Гарри столько раз обдумывал и анализировал эту тему у себя в голове, что пришел к нескольким вариантам. А — Малфою стало скучно его доставать. Б — Малфой не хотел проблем. Возможно, боялся нового статуса Гарри и того, что он может испортить его так запятнанную жизнь (Гарри ужаснулся, когда подумал об этом, ведь у него не было даже мысли о том, чтоб поступить с Малфоем так. Малфой, конечно, тот ещё говнюк, но он не был злодеем в его истории). Гарри не оставляло ощущение, что они с Малфоем поменялись местами. Раньше Малфой делал всякие пакости, чтобы привлечь внимание Гарри и лишний раз поссориться. Сейчас же Гарри отчаянно хотел сказать что-то такое, что выбесит Малфоя настолько, что тот ему в лучшем случае врежет. Хоть какое-то проявление эмоций к нему! — Как там твой папочка в Азкабане поживает? Гарри осознал, что сказал, лишь когда слова долетели до его собственных ушей. Он не пожалел. Семья всегда была больной темой Малфоя. Он обернулся. — Что ты сказал? — раздалось пронзительное, такое выдавленное из себя в ответ, что можно было резать ножом. — То. Малфой появился в его поле зрения. Лицо — выверенная, ледяная маска, но глаза... Эти серые глаза всегда выдавали своего хозяина. В них плескалась такая всепоглощающая ярость, что Гарри едва сдержал победный рывок. Хлоп. Его щёку обожгло ударом. Голова Гарри отшатнулась и он прикрыл глаза, сдерживая ухмылку. Наконец-то. — Как там твоя мамочка? — ехидно спросил Малфой. — Холодно ей, наверное, под землёй. — Отлично, — ответил Гарри, повернув голову к нему. — А твоя? Оплакивает потерю состояния, или уже нашла себе нового покровителя, пока твой папочка гниёт? Гарри показалось, что стены сужаются, окружая две их фигуры. Свет луны упал ровно на них, заводя их в круг, словно они актёры на сцене. Взгляд Гарри сам собой упал на приоткрытые губы Малфоя, готовящиеся вырвать из себя новую едкую реплику. — Можешь не переживать за мою мать, Поттер. — Драко выдохнул слова с леденящей ненавистью, его губы искривились в подобие улыбки. Он не замечает глаза Гарри, цепко отслеживающие каждое движение его губ. — А благородный Джеймс?.. Всё ещё удобряет лес под тем дубом? По крайней мере, мой отец жив. Пусть и за решеткой. В отличии от... Гарри не услышал продолжение фразы. Он видел только эти губы — эти приоткрытые, влажные, изрыгающие оскорбления губы — и не мог думать о другом. Разум отключился. Остался только один порыв: заставить его заткнуться. Прекратить. Сейчас же. Он не думал. Он рванулся вперёд. Одной рукой вцепился в складки на мантии Малфоя, другой жёстко схватил за затылок, не давая отпрянуть. И пригвоздил своими губами к его губам. Грубо. Без тени нежности. Это был не поцелуй. Это была атака. Попытка физически запечатать источник ненависти, заткнуть его, стереть те слова, что всё ещё жгли слух. Малфой застыл. Всё его тело напряглось, глаза широко распахнуты, выражая остатки ярости. И шока. В комнате воцарилась оглушающая тишина, нарушаемая их прерывистым дыханием, смешавшимся воедино. — Что ты... — пробормотал Малфой в его губы, но заткнулся, когда рука Гарри сжала его затылок, вдавливая в себя. Со стоном, выражающим всё — растерянность, отчаяние, ярость, желание — он жарко ответил на поцелуй, раскрывая свои губы. Гарри отреагировал мгновенно. Он попятил Малфоя назад и прижал его к стене. Рукой схватил за ляжку, запрокидывая его ногу на своё бедро, глубже втягивая в себя. Всё нутро Гарри горело. Чувства переполняли его, грозясь разорвать тело, не в силах уместиться там. В голове был лишь вкус губ Малфоя, его зубы, скользящие по его языку и тихие стоны, ласкающие его слух. Он покрепче схватил его ногу, тут же перемещая руку назад, на задницу. С силой сжал, так, словно хотел сломать и прикусил его губу. Почувствовал вкус металла и, извиняясь, провел языком, слизывая следующую капельку крови. Гарри никогда не чувствовал чего-то, что ощущалось бы правильнее, чем этот поцелуй. Врываясь в сознание не сразу, а медленно, волнами, он услышал стук в дверь. Он был не в силах оторваться от рта Малфоя. Схватил его за волосы на затылке и потянул назад, пытаясь оторвать от себя, но Малфой тоже не хотел прекращать этот сладкий, питающий контакт. — Стучатся, — прошипел он ему в губы, но противореча своим словам, слабо шлёпнул по заднице. — За пощёчину. — Ублюдок. — Малфой обхватил зубами уголок его губ, оттягивая. — Ещё раз ты тронешь моих родителей... — Если это будет иметь такие же последствия, — Гарри многозначительно погладил его бедро, — то трону. — Я тебя, возможно, удивлю, Поттер, но для поцелуя необязательно... — Ладно. Заткнись. Я понял. Он поцеловал его напоследок, стараясь растянуть этот момент, запечатлеть его в памяти, пока стук в дверь не превратился в тревожную барабанную дробь. Отстранился, оглядев Малфоя. Из губы вновь выкатилась капелька крови, — Гарри протёр её большим пальцем — волосы растрёпанные. — Да идём мы! — раздражённо крикнул он. Поймав ухмылку Малфоя, Гарри распахнул дверь. Перед ними оказались Рон и Гермиона. Из гостиной не было слышно ни звука — все прислушивались. Кулак Рона повис в воздухе, пока его глаза тревожно оглядывали картинку, стоящую перед ним. — Прошло десять минут, — осведомила Гермиона. Гарри обернулся через плечо. Малфой разглядывал свои ногти. Он фыркнул и беззлобно оттолкнул друзей, выходя из комнаты. Когда дверь закрылась, его глазам показалась табличка, которой явно не было до того, как они с Малфоем сюда зашли. Жёлтый треугольник с чёрным восклицательным знаком. Надпись снизу: «Осторожно!». — Что это? — требовательно спросил Малфой, поворачиваясь лицом к гостиной. — Предупреждающий знак, — невозмутимо ответила Панси, приподняв бровь. — Зачем? — Мы подумали, что туда подходить опасно. Но когда прошло уже не семь, а десять минут, отправили самых смелых, — Блейз кивнул на Рона с Гермионой. Гарри с Малфоем переглянулись. Впринципе, опасно было действительно.