странности

у олега кудри вьются от влажного воздуха, дрожат руки от количества выпитых энергетиков и дёргается левый глаз. у олега только начался очередной семестр – но и тот успел свести с ума. савченко не пьёт и не курит, встаёт в шесть каждый день, кроме воскресенья. дважды в неделю делает влажную уборку небольшой студии на окраине, трижды – остаётся на отработки после пар, чтобы подтянуть знание немецкого. олегу кажется, что он достаточно хороший мальчик, чтобы начать подольше спать – но жизнь ему этого, впрочем, никогда не позволит. он всё куксится и нервничает перед очередной языковой парой. английский никогда не был проблемой – даже если учитывать то, что на компаративистике с ним, очевидно, труднее – но всегда ощущался, как какое-то дурацкое и назойливое насекомое, которое пытается укусить за нос или ухо. олег нервничает, но держит себя под контролем. дрожащие пальцы крепко сжимают сумку и две толстых тетради. – ты тоже в этот кабинет? савченко поднимает голову и встречается с зелёными пятнами вместо глаз. у парня перед ним очки, плащ чёрный, какая-то рубашка, брюки и жутко дорогая обувь. олег знает это по виду – такие ботинки не могут мало стоить. – да, – кивает и улыбается слабо, чисто для вида. – там ещё прошлая группа сидит, поэтому пока надо подождать. – роман, – парень протягивает савченко руку. тот жмёт неумело — будто бы никогда так не делал — и даже смущается от такого знакомства. – а тебя? – олег. приятно познакомиться. ты же тоже филолог? рома смеётся, не прикрывая рот рукой – олегу думается, что он бы так не смог. – упаси, блять, господи, – сащеко откровенно издевается. – дизайнер. ну, формально — меня скоро отчислят, так что… считай, что наполовину. хожу по приколу, чтоб бате стыдно не было. олегу от этого диалога некомфортно и странно. олег вообще, будем честны, не привык с кем-либо в университете разговаривать – он не то, что не социализирован. скорее людей не любит и боится, пока трезвый. а пить много нельзя – не хочется заработать проблем с печенью раньше срока. – за что отчисляют? – савченко не знает, что ещё в такой ситуации можно спросить. – прогулы и несданные экзамены, да? – хуже, – рома улыбается обворожительно, дерзко и колко. у ромы красивые клыки — ровные и острые, такие, что видно издалека. олег невольно думает, что он — почти воплощение того самого крутого парня из сопливых фильмов. – как они сами говорят, я грубиян и тунеядец. в общем, не место таким, как я, среди самой элиты. савченко неловко смеётся, ведёт плечом и видит, как открывается дверь нужной им обоим аудитории. слава богу, думается олегу, слава богу этот диалог закончится. рома не похож на плохого парня, но рома страшный в своей уверенности. и рома, если бы не эта дверь, олега бы задавил ею скоро. он влетает в кабинет в ту же секунду и сразу идёт к любимому второму ряду. бросить сумку, положить тетради, достать карандаш и ручку, уйти в туалет и закрыться в кабинке. рома идёт где-то недалеко, но олег в упор делает вид, что они не знакомы – ему всё ещё нервно, неловко и странно. рома всё ещё странный, будем честны.

***

олегу голодно после очередного созвона по поводу работы, поэтому он сурово ищет набор для студентов в приложении доставке. ему нужно что-то недорогое, сытное и не сильно калорийное – только сошли отёки, только нарисовалось что-то подобное линии челюсти. олег ищет-ищет-ищет, но натыкается только на пару блинов с курицей и пельмени. вероятно, за такие деньги дешевле приготовить всё с нуля. он кидает всё выбранное в корзину и берёт ещё два ред булла, оправдывая себя тем, что так доставка будет дешевле. на деле его единственным оправданием является бесконечная сонливость, которую не берёт ничего, кроме блядских синих банок. приложение доставки заботливо показывает местоположение курьера и кнопку с монеткой. подпись савченко, откровенно, трогает: «на заботу о ментальном здоровье». ему хочется отправить хоть пару рублей, но у самого в кармане, в таком случае, останутся только фига и две копейки. ему хочется, чтобы о его ментальном здоровье тоже что-нибудь – или кто-нибудь – заботилось. заботилось лучше, чем заботится сейчас академическая неудовлетворённость самим собой. он закапывается в очередную таблицу с правилами по немецкому, параллельно запихивая в первый попавшийся искусственный интеллект три книги по английскому. по-другому такой объём за сутки не сделаешь – хочется себя оправдать. – так, если сказать… а, нет, – савченко привык говорить себе под нос всё, что вздумается, особенно во время учёбы. так проще усваивать большие блоки информации. так, в конце концов, легче привыкнуть по-нормальному говорить на иностранных языках. – блять. олега отвлекает звонок в дверь – и это тоже по-своему странно. он должен был приехать минут на сорок позже. савченко не смотрит в глазок и сразу же открывает. на пороге подозрительно знакомое лицо, кривая улыбка и зелёные пятна вместо глаз. – привет, – рома хихикает и протягивает крафтовый пакет с заказом. форма сидит на нём по-особому забавно: она, кажется, на пару размеров больше, чем нужно. – не думал, что я тебя тут встречу. – привет, спасибо за заказ, – олег забирает пакет и почти сразу тянется, чтобы закрыть дверь. рома настойчив — ставит ногу в проёме. – чего? – даже на чай не пустишь? – мы знакомы несколько дней и не общаемся. – а с кем ты дружишь? – сащеко улыбается и подмигивает, и олег почему-то снова стесняется. – м? – точно не с тобой. ты наглый. я такое не люблю. тем не менее, олег его таки впускает. они сидят в зале на просторном диване с кружками чая. рома в этой форме всё ещё похож на дурака, и олегу хочется смеяться, но не хочется его обижать — от этого внутри что-то киснет и зреет. что — пока неясно. – так ты говорил, что отчисляют… ты уверен, что ничего нельзя решить? тебе вообще нравится учиться? – вряд ли что-то уже сделаешь, – рома пожимает плечами и съедает две сушки. – я попытался, но им всем железно похуй. у нас пидор вместо декана работает. – ты против геев? – чего, блять? – ты сказал п-ворд, – олег хмурится и заметно отодвигается на другую половину дивана. роме от этого жеста неловко, но он изо всех сил держит лицо. – значит, ты против геев. сащеко надувает губы и закатывает глаза – так театрально, что даже стыдно. олег этого жеста совсем не понимает. – я не против никого, клянусь, – сащеко движется ближе, задевает при этом ногой стоящую на полу бутылку воды. благо, она закрыта — олег бы убил его, вероятно. он же педантичный и странный. – ты типа гей? – «типа», ага. можешь не писать донос — уже пробовали, но не сработало. сащеко расправляет плечи и смотрит в стену. у олега, всё-таки, очень уютно: напротив дивана стоит книжный шкаф, а слева от него целая оранжерея. даже домашние цветы есть. – кто это был? – да так, ребята с моего курса. я на компаре, на филфаке. они на классическом, по-моему. ничего серьёзного, – он делает паузу. – но мне, конечно, страшновато было. пришлось повозиться в деканате, даже к ректору водили. рома морщится. – они все мудаки, не обращай внимания. а ты классный. и цветы у тебя прикольные. – спасибо, – савченко улыбается, наконец, более-менее расслабленно. роме от этого на душе хорошо. – ты тоже классный и прикольный. прости, что сначала некрасиво себя вёл. – всё в порядке, олежка. будем кентами?

***

англичанин, сегодня в 8.12 am ты будешь в унике сегодня? :р какие у тебя пары вщ?

олежка, сегодня в 8.14 am

ром, я уже. у меня с первой по четвёртую. а ты где?

всё нормально?

ты обычно так рано не просыпаешься…

англичанин, сегодня в 8.16 am а, ой. сорри) я чёт забыл что ты самый правильный (: да хз я вчера после смены отрубился и вот теперь сижу не знаю чем заняться мб в уник сходить

олежка, сегодня в 8.21 am

приходи! ;3 можем после второй пары за кофе пойти. тут за углом вкусный готовят. я угощаю

ну, если у тебя есть время и всё такое

я не настаиваю в любом случае

англичанин, сегодня в 8.24 am чего ты, олеж? на тебя всегда время есть (: не волнуйся я зайду за тобой, ток аудиторию скажи

олежка, сегодня в 8.26 am

733 (6)

только осторожно, окей?

не хочу, чтобы тебя представляли как моего парня

англичанин, сегодня в 8.28 am почему нет?

олежка, сегодня в 8.29 am

ром

англичанин, сегодня в 8.31 am пусть представляют и завидуют мне) а вообще их не должно ебать кто я и откуда будут вопросы к тебе – говори я сразу решу всё

олежка, сегодня в 8.34 am

спасибо тебе

***

рома планирует этот день за несколько месяцев. сближается с олегом, выясняет всё, что он любит и ненавидит, составляет списки, откладывает деньги и ищет лучшее место в городе. ему нравится быть с савченко нежным, осторожным и аккуратным – олег представляется одной из форм хрусталя, одним из апогеев человеческой (и не только) любви, лучшим из лучших. олег везде: он проникает в личные чаты во всех соцсетях, он создаёт с ромой страйк в тиктоке и называет его в честь роминой кошки, он ворует у ромы одежду, привозит ему в офис службы доставки обеды и ужины. и всё это, до сих пор, без конкретики. сащеко не обидно – он знает, что с олегом нельзя так резко. что его не утащишь в постель, не поцелуешь в рандомном клубе без последующих обязательств, не обманешь и не разведёшь на секс. олег принципиально другой, и это настолько красиво, что рома за это точно умрёт. – ром? – олег сонно отвечает на телефонный звонок. сащеко неловко и нежно. – ты чего звонишь, случилось что-то? – приедешь ко мне сегодня? у меня планы есть. – конечно, – судя по звукам, савченко поднимается с постели и идёт в сторону ванной. – во сколько? и у нас там не умерла чикуля в тиктоке? – в шесть. не говори так, она не умрёт. я все тиктоки посмотрел и ответил, не переживай. – хорошо, – олег хихикает и зевает. – приеду, конечно. одеться можно во что угодно? – всё, что ты захочешь.

***

рома открывает входную дверь и моментально расплывается в улыбке. олег, одетый в его футболку и дурацкие розовые штаны, дороже ему, чем любой университет, любая работа и любая чужая – да и своя, впрочем – жизнь. они сразу же обнимаются, и сащеко чувствует, что у его любви почти не дрожат руки. – привет, – олег тычется носом в чужую шею и дышит жадно. – я соскучился. спасибо, что пригласил. – было бы за что, дурашка ты. пойдём. у нас впереди целый вечер. олег проходит вслед за ромой вглубь квартиры, улыбается смотрящей на него чике и, увидев накрытый стол, краснеет. на кухне приглушён свет, только горят несколько ароматических свечей – и каждая с запахом тыквенного пирога, который олег так любит. на столе выложено несколько салатов, мясо по-французски, гарниры и чизкейк. – ром, это что? – он робеет, сияет и светится, и это так заметно-нежно-ласково, что у сащеко сводит щёки. ему физически больно улыбаться — но здесь, откровенно говоря, невозможно не улыбнуться сильней. – ты что… зачем? я ещё и оделся так глупо. ты бы сказал хоть! – ты самый красивый, – успокаивает его сащеко и сразу же усаживает за стол. – кушай всё, что захочешь. а потом мы поедем гулять. и будем любоваться на ночь, прямо как ты любишь. – я даже не знаю… почему, ромаш? – почему что? олег не отвечает. сащеко думает: нужно ещё немного времени. нужно сделать всё, чтобы савченко почувствовал себя в полной безопасности. чтобы расслабился и перестал так сильно стесняться. они едят в полной тишине — но общаются глазами, взглядами, и роме невыносимо хорошо. олег постепенно успокаивается, и уже через полчаса сам заводит диалог: – ты очень красивый сегодня, – ему тут же становится стыдно, но сащеко не успевает перебить. – нет, я… ты всегда красивый. я просто… – я люблю тебя. – что? олег смотрит в глаза — вероятно, впервые настолько долго. у него нет воздуха. у него нет никаких слов и сил. – я тебя люблю, – рома встаёт изо стола и присаживается на пол рядом с савченко. кладёт руку на чужое колено, гладит почти невесомо. так, чтобы без намёков. чтобы искренне. – давай встречаться, олеж? – я… ром. ром, ты правда уверен в этом? ты же… – я люблю только тебя. я хочу быть с тобой, кис. савченко ломается на части от нежности и вседозволенности любви, сползает многоножкой на пол – чтобы поближе к роме – и обнимает. они снова не говорят, но общаются, на этот раз, телами и сердцами. рома чувствует, как их пульс постепенно становится одним целым. – я тоже люблю тебя. ты всегда мне нравился. – это можно считать за «да»? – более чем.