Я знаю, что ты знаешь

**Часть 1: тетрадь Восьмой класс начался привычно: ранний автобус из деревни, пыльная дорога, и Мирай, прижимающая к груди потрепанный рюкзак. Очки сползали на нос. В голове крутилась мысль: «Опять тройка по физике. Почему? Я же понимаю принцип! А Аделина просто заучила формулы и получила пять. Несправедливо…» Она поймала себя на этом и мысленно отругала: «Мирай, смысл не в оценках. Главное – понимать». Но горечь оставалась. В классе она заняла свое привычное место – не в первом ряду, но и не на галерке. Игорь, его высокую фигуру (195 см в 15 лет – это действительно много) было видно издалека. На этот раз он уселся почти у окна, подальше от нее. Но Мирай знала: его взгляд, осторожный, как вор, все равно найдет ее. Она заметила это еще в седьмом классе, когда они сидели рядом. Тогда она очков еще не носила, а почерк Игоря был таким корявым, что списать было невозможно. Теперь же… Теперь его тетради лежали открытыми на парте, аккуратные, с разборчивым, почти каллиграфическим почерком. Он никогда не предлагал: «Мирай, давай спиши», он просто… не заслонял ее обзор. И она, краснея от стыда, но молча, робко переписывала сложные моменты. Она делала все сама, но его молчаливая помощь была как глоток воздуха. «Он любит меня, – констатировала она про себя без тени сомнения. – И хорошо. Признается – ладно, ничего не потребует. Просто». Ей было легко с этой мыслью. Слишком легко. В автобусе младшеклассники снова завелись. – Сережка, это твоя очкастая нравится? – зашипел один. – Тили-тили тесто, жених и невеста! – запели другие. Мирай лишь улыбнулась в окошко. «Первая мимолетная влюбленность. Пройдет». Ее мысли были заняты другими. Аделина, сидевшая рядом, болтала о новом школьном проекте. Ее энергия била ключом, глаза горели. «Какая же она… притягательная», – подумала Мирай. А потом взгляд упал на Костю, «Спартака», как его звали за статность и правильные черты лица. Он обсуждал с кем-то новую арку в аниме. «И он прекрасен… Воспитан, красив…» Мирай вздохнула. «Аделина… кажись, Игорь ей приглянулся. Так что ее надо «отпустить». Костя… к нему сложно подобраться. Только аниме и манга. А Игорь…» Она бросила взгляд на его затылок. «Он такое не смотрит. Тем для общения нет». Она завидовала его умению просыпать первые уроки, живя в пяти минутах, и приходить опрятным, честно говоря: «Не сделал». Пока она вставала затемно. **Часть 2: Заброшка и Откровения (Весна 8 класса)** Однажды весной весь 8-й класс рванул на заброшку. Долгая дорога, смех. Кто-то предложил: «Давайте в «вопрос-ответ»!» Первой досталось Аделине: – Ты вообще спишь? – засмеялись ребята. – Я-то да! – Аделина заливисто рассмеялась. – А вот Костя и Мирай – нет! В воздухе повисло что-то двусмысленное. Игорь нахмурился. Аделина быстро поправилась: – А о чем все подумали? Все ведь знают наших отаку! Они же на спор, кто быстрее «Ванпанчмена» досмотрит! Мирай, действительно участвовавшая в том споре (больше чтобы пообщаться с красавчиком Костей), кивнула: – Ага, спорю. Я быстрее! – Ха, врешь! – Костя оживился. – Я уже финал смаковал, пока ты третью серию пересматривала! – Он начал красочно рассказывать детали спора, Ярик вставлял дурацкие комментарии про «озвучку», все смеялись. Мирай наблюдала за этим с тихой, немного сонной улыбкой. Потом очередь дошла до нее. Ярик, подмигнув Игорю, спросил: – Мирай, ты ведь все знаешь, да? Мирай насторожилась. «Ловушка». – Нет, – ответила она ровно. – Я не умею читать твои мысли, Ярик. Ярик не сдался: – А кто тебе нравится? Воздух снова сгустился. Игорь резко выпалил: – Она уже ответила на твой вопрос! Но Костя, подогретый весельем, поддержал: – Ну все равно интересно! Этот человек из класса хотя бы? Мирай почувствовала, как десятки глаз впились в нее. Игорь смотрел куда-то в сторону, но все его существо было напряжено. «Надо выкрутиться». – Нет, – сказала она четко. – Парень. Из моей деревни. Он не учится в нашей школе. Тишина. Аделина, тоже из той деревни, ахнула и прильнула к Мирай: – Кто он? Ну же, мы ведь подружки! Скажи! Ну… Мирай отстранилась: – В автобусе расскажу. Тут слишком много ушей. Тут раздался окрик: – Эй, народишке! Не заскучали? – К ним подходил Саша, «Шурик», весь в пыли после ночной смены. Он был старше, темнокожий, крепко сбитый, с доброй ухмылкой. Его любили все. Он достал из рюкзака несколько бутылок с чем-то крепким. – Держите, с дороги согреемся! Пили все. Мирай, как обычно, отхлебнула немного и протянула Игорю: – На, допей. Он молча взял. Но сегодня что-то было не так. Она допила свою банку до дна и попросила у Саши еще. Половину второй она снова попыталась отдать Саше, но Игорь, уже изрядно нагрузившийся (четыре банки – это много), резко выхватил банку у Саши. – Чего? – удивился Саша. Аделина, сама под хмельком, заметила: – Игорь, не напивайся так! Мы тебя не дотащим! Игорь повернулся к ней. Глаза его были мутными, полными боли. – Ха, ну и что? – его голос хрипел. – Она ведь любит другого! Я не рассчитывал ни на что… Но как она так может? Она ведь знает обо мне… Как эта Лиля может со мной так! «Лиля?» – Аделина нахмурилась, ревниво кольнуло сердце. «Хмельной бред», – решила она. Мирай же замерла. Его слова, полные отчаяния, ударили ее прямо в сердце. Он ЗНАЛ, что она знает. И ему было больно. Очень больно. На обратном пути, провожая деревенских до автобуса, Игорь шел рядом, шатаясь, но не смотрел на Мирай. Она чувствовала странную тяжесть на душе. Вину? Сожаление? Границы ее «просто» и «безопасно» начали трещать. **Часть 3: Девятый Класс: Фальшь и Надежда (9 класс, начало года)** Девятый класс навис как грозовая туча. Выпускной. Напряжение между Игорем и Мирай стало физическим. Он почти не шутил, с Аделиной был вежлив, но холоден. Мирай видела, как Аделина страдает от его отстраненности. И вот Костя предложил: – Мирай, а не сходить ли нам в тот новый аниме-шоп? Ты же хотела мангу посмотреть. Ты ведь не местная, дорогу не очень знаешь, – добавил он для приличия, обращаясь ко всем. Игорь, услышав это, помрачнел так, что Ярик поспешно начал рассказывать анекдот. Мирай согласилась. Может, прояснит чувства к Косте? Или просто развеется? Дорога была долгой. Говорили о новинках, о школе. Зашли в кафе. Мирай купила кофе и две булочки. Одну протянула Косте. – Держи. – Спасибо! – Он с аппетитом съел свою и тут же, с хитрой улыбкой, выхватил у нее из рук вторую, надкусил. – А это моя! Мирай лишь улыбнулась. «Мальчишки… Так всегда». Они шли дальше, болтали. Но когда Костя вдруг свернул в тихий переулок и остановился, Мирай почувствовала неладное. – Мирай… – он посмотрел на нее серьезно. И вдруг наклонился, явно собираясь поцеловать. Мирай не отпрянула. «Хочет? Ну и ладно. Не страшно. Дальше не зайдет». Но внутри все сжалось. Она уставилась на него. – А для чего!? – вырвалось у нее резко. Костя отпрянул, удивленный. – Я… я тебе не нравлюсь? – спросил он смущенно. – Тебе все же нравится Аделина? Мирай промолчала. Потом, решившись, быстро поцеловала его в щеку. – Ты – друг. Она – подруга. Первые в моей жизни. Можешь поцеловать… но не требуй чувств. Костя словно сдулся. Он присел на корточки, надул щеки. – Фух… – выдохнул он. – Я давно пытался понять, нравишься ты мне или нет. Это было… чтобы понять свои чувства. Прости, если напугал. Тишина. Мирай опустилась рядом на бордюр. – А при чем здесь Аделина?? – спросила она тихо. Костя долго молчал, глядя под ноги. – Ну… ты не помнишь, – начал он наконец. – Но однажды мы пили… Ты перебрала. И призналась ей. Четко сказала: «Мы друзья, ты мне тоже нравишься, моя лучшая понимающая подружка, такая тихая, но умнее меня». Потом плакала и уснула… Игорь тащил тебя до автобуса. Но не бойся, тот разговор слышал только я. Ведь вы обе отвели меня… блевать. Возле меня блюющего оно и прозвучало. Мирай онемела. «Зима… Да, было… Но Игорь?..» – Игорь нес меня? – прошептала она. – Да. Мне кажется, все в классе знают, что ты ему нравишься. Но как же Аделина? Она ревнует… А он прикрывается какой-то Лилей… – Костя вскочил. – Она скоро признается! Точнее, сегодня! Поэтому я и увел тебя! Мирай вдруг рассмеялась. Звонко, с облегчением. – Я вообще-то знаю об этом, дурак! – сквозь смех сказала она. – И она знает, что он мне безразличен! Я ей рассказала это давно давно! Еще в восьмом классе! Но Костя был прав насчет Аделины. Пока они разговаривали, Аделина, набравшись смелости, подкараулила Игоря после бокса. Ее лицо горело. – Игорь… я… я давно хотела сказать… Ты мне очень нравишься. Очень! Игорь стоял, вытирая пот с лица. Весь год боли, уверенность в безразличии Мирай (особенно после ее слов Костя о «деревенском парне»), и вот – искренние глаза Аделины. Отчаяние и жалость смешались в нем. Он кивнул, не глядя ей в глаза. – Ладно… Встречаемся. Аделина вспыхнула от счастья. Класс ликовал: «Королева и Гигант! Идеал!» Мирай, узнав, почувствовала лишь странную пустоту. «Так и надо. Аделина счастлива. Игорь… ну, нашел утешение». **Часть 4: Иллюзия и Прозрение (9 класс, продолжение)** Однако «идеал» трещал по швам. Игорь был мрачен и отстранен. Аделина светилась, но тревога грызла ее. Саша, всегда наблюдательный, начал подвозить ее домой после своих смен, разговаривать. Между ними возникло тепло, понимание. Аделина ловила себя на мысли, что с Сашей легко. Костя же, после прогулки с Мирай, метался. Его «эксперимент» провалился. Он смотрел на девушек… и не чувствовал ничего. Только с парнями – Яриком, Сашей – ему было по-настоящему комфортно. Он поймал Ярика после тренировки: – Братан… Кажись, я не в их команде, – пробормотал он, кивая на парочки в коридоре. Ярик просто хлопнул его по плечу: – Главное, чтоб в нашей был. Идиот ты, Костян. Ярик видел, как мучается Игорь, как фальшивы его отношения. Он пытался говорить, но Игорь отмахивался: «Все нормально. Аделина хорошая девчонка». Мирай же наблюдала за этой фальшью, за тем, как естественно тянутся друг к другу Аделина и Саша. Воспоминания нахлынули: разборчивый почерк в тетрадях, его больной взгляд на заброшке, пьяное «как эта Лиля может…». Щемящая тоска сжала сердце. «Почему мне так больно видеть их вместе? Почему его молчаливая забота… была важна?» Но она гнала мысли: «Поздно. Он с Аделиной. И думает, что я равнодушна. Так и есть… Да?» **Часть 5: Выпускной: Взрыв и Кровь (Конец 9 класса)** Вечер выпускного. Музыка. Блеск. Нарядные, но нервные лица. Аделина в красивом платье сияла, но рядом Игорь стоял как статуя. Мирай в скромном платьице, поправляя очки, старалась раствориться в тени. Саша, как всегда, принес «допинг». Напряжение немного спало. Мирай, нервничая, выпила пару коктейлей покрепче. Костя, уже принявший себя, веселился с Яриком. И вдруг, развеселившись, он решил «разрядить обстановку» для Мирай. Он подошел к ней с театральным поклоном: – Ну что, Мирай-тян! Раз уж мы оба свободны как ветер и ценим искусство, может, танец? Последний шанс! – Он лукаво подмигнул, протягивая руку. Мирай, слегка захмелевшая и растерянная, неуверенно улыбнулась. «Почему бы и нет? Дружеский жест». Она положила руку в его ладонь. Встала. **Взрыв.** Игорь наблюдал за этим как разъяренный бык. Весь год подавленной ярости, боли от ее «безразличия», от фальши с Аделиной, вид ее руки в руке того, кто почти поцеловал ее – все слилось в белом горячем вихре. Он не думал. Он действовал. Стремительно, как тень, он пересек зал. Его лицо было маской холодной, безумной ярости. Он не кричал. Он подошел вплотную. Костя только успел обернуться – мощный удар кулаком в корпус, ниже ребер, сбил его с ног. Костя согнулся пополам, хрипя. Музыка смолкла. Зал замер. Но Игорь не видел никого, кроме Мирай. Он рванул ее за плечи, грубо, с такой силой, что она вскрикнула от боли, очки сползли на кончик носа. – **ДОВОЛЬНА?!** – его голос, хриплый, ледяной, сорвался на дикий крик, заглушив тишину. – **Довольна, что довела?! Весь класс знал! Я знал! ТЫ ЗНАЛА! И что?! Ты играла! Смотрела, как я горел! А потом – ОН?!** – Он дико тряхнул ее, кивнув на корчащегося Костю. – **Он тебе нужен был?! Его поцелуи?! Его анимешный бред?! Я ТЕТРАДИ ПИСАЛ РАЗБОРЧИВО, ЧТОБ ТЫ ВИДЕЛА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Я НОСИЛ ТЕБЯ, КОГДА ТЫ СЛЮНЯМИ ИСТЕКАТЬ УСНУЛА ОТ ТОГО, ЧТО ТЫ ЛЮБИШЬ ДЕВОК! И ТЫ… ТЫ…!** Он не нашел слов. Ярость сменилась дикой болью. Он увидел ее лицо: искаженное ужасом, бледное, по щекам из-под съехавших очков текли слезы. И кровь. Капля алой крови выступила у нее на нижней губе – то ли он задел, то ли она сама прикусила ее в шоке. **Прозрение.** Боль в плечах, его крик, его слова – «Я носил тебя… от того, что ты любишь девок» – обрушились на нее лавиной. Он ЗНАЛ. Все это время ЗНАЛ о ее чувствах к Аделине. И нес. И молчал. И страдал. И вот теперь – эта ярость, эта разрушительная боль… направленная на НЕЕ. Кровь на губе жгла. Но сильнее жгло другое. В этот миг, сквозь шок и страх, в Мирай громыхнуло осознание. Не из-за жестокости, а ВОПРЕКИ ей. Жестокость сорвала покровы. Она увидела ПРАВДУ. Правду о глубине его немой любви, о его жертвах, о его агонии, которую она так удобно игнорировала, прячась за «безопасностью» и «безразличием». Эта правда, вырвавшаяся с такой силой, ударила сильнее кулака. Она увидела не злобного монстра, а искалеченного болью человека, который любил ее так долго и так молчаливо, что это разорвало его. И это… это не было безразличным. Это было ВСЕ. Все, что он мог дать. И она этого не увидела. Любовь – это не только удобство. Это и такая вот всепоглощающая, уродливая боль. **Его боль была мерой его любви. А ее кровь… была ответом.** Она любила его. Любила этого сломленного гиганта, писавшего для нее тетради и носившего ее пьяную. Любила его молчание и его взрыв. Любила, потому что он был настоящим. И она опоздала. Но… **Тишина после взрыва.** Все остолбенели. Аделина смотрела на Игоря, потом на подбежавшего к Косте Сашу – и в ее глазах не было обиды, только понимание и жалость. Она все поняла. Саша поднимал Костю. Ярик бросился к Игорю, пытаясь оттащить его. Костя, сквозь боль, хрипел: – Игорь… очухайся, ты чего… Игорь вдруг ослабел. Он увидел кровь на ее губе. Весь его гнев, вся ярость рухнули, сменяясь ледяным ужасом и омерзением к себе. Он резко отпустил ее плечи, словно обжегшись. Его лицо стало маской стыда и полного опустошения. Он хотел что-то сказать, но только беззвучно пошевелил губами. Резко развернулся и, расталкивая оцепеневших одноклассников, выбежал из зала, грохнув дверью так, что задребезжали стекла. Мирай стояла, дрожа. Она не плакала. Она подняла руку, коснулась пальцами влажной, солоноватой от слез и крови губы. Потом медленно, будто сквозь туман, поправила очки. Ее карие глаза, обычно спокойные и анализирующие, горели. Шок. Боль. Страх. Но сквозь них, как луч сквозь грозовую тучу, пробивалось что-то новое, жгучее, незнакомое – **ясность.** Он не был безразличен. Он был ВСЕГДА ТАМ. Его любовь была в каждой аккуратной букве, в каждом украдкой брошенном взгляде, в его немой агонии. И его дикий, жестокий поступок был криком этой загнанной в угол любви. И ее боль сейчас… это была не только реакция на насилие. Это был **ответ.** Ответ ее собственного, запоздалого, но настоящего чувства. Она любила его. Любила этого сложного, сломленного, жестокого и невероятно преданного парня. Любила, потому что он был единственным, кто видел ее настоящую, тихую и неудобную. И она опоздала. Но… выпускной был лишь концом школы. Не концом всего. Она вытерла кровь с губ тыльной стороной ладони. Взгляд ее стал твердым. Она повернулась и пошла к выходу. Не бежала. Шла. Твердо. В прохладной ночной тишине школьного двора она увидела его. Он сидел на лавочке вдалеке, сгорбившись, лицо в огромных ладонях, плечи подрагивали. Мирай подошла. Не спеша. Не говоря ни слова. Она села рядом. Не близко. Не прикасаясь. Просто села. Долгая, тягучая тишина, нарушаемая только его прерывистым дыханием. Он не поднимал головы. Потом, сквозь пальцы, прорвался хриплый, надтреснутый шепот: – Прости… Она не ответила сразу. Подняла голову, глядя на редкие звезды, пробивающиеся сквозь городскую дымку. Потом сказала тихо, очень четко, глядя прямо перед собой: – Я видела… Твои тетради. Всегда видела, Игорь. Это было не «я люблю тебя». Это было начало. Начало долгой, трудной дороги обратно. Дороги, где им предстояло научиться видеть друг друга не сквозь призму ожиданий и страхов, а настоящими – со всеми синяками, шрамами и кровью на губах. Игорь жестоко заставил ее увидеть. И теперь им обоим предстояло понять, что любовь – это не только серые тетради и запах булок. Это и вот эта боль, и этот путь в ночи, который они только начали. Вместе. **Часть 6: Ночь Легенд: Призраки и Пьянюги (После выпускного на базе)** Мирай так и не смогла уснуть. Тепло Игорева пиджака, запах, оставшийся на ее лбу после поцелуя, и бешеный стук сердца не давали покоя. В домике девчонки тихо посапывали. Она осторожно встала с раскладушки, накинула пиджак поверх пижамы и бесшумно выскользнула наружу. Ночь была теплая, тихая, луна освещала территорию базы призрачным серебром. Она просто хотела подышать воздухом, пройтись. Обходя свой домик, она замерла. Прямо под ее окном, в густой тени от стены, прижавшись друг к другу, стояли Костя и Влад. Они были так увлечены, что не заметили Мирай. Влад прижимал Костю спиной к стене, а Костя, запрокинув голову, что-то тихо шептал ему на ухо. Картинка была… очень интимной. Мирай почувствовала, как по щекам разливается глупая улыбка. Алкогольный туман еще не совсем рассеялся, а адреналин от сегодняшних событий искал выхода. Почти не думая, она достала телефон. Камера щелкнула, и яркая вспышка ослепительно разрезала темноту. – Любовнички, развлекаетесь? – прозвучал ее голос, чуть хрипловатый от волнения, но явно довольный. Костя взвизгнул и отпрянул, инстинктивно прикрывая собой Влада. Влад же, напротив, выпрямился во весь рост (он был почти такого же роста, как Игорь), его глаза в темноте сверкнули не то что зло, а скорее с вызовом. – А ты чего здесь? – спросил Влад глубоким, спокойным голосом, обвивая рукой талию Косте, который пытался спрятать пылающее лицо у него на плече. Мирай фыркнула, показывая на окно второго этажа домика – ее окно. – Вот вы стоите прямо под *моим* окном, еще и не стыдясь спрашиваете! – Она рассмеялась, чувствуя легкое головокружение от собственной наглости. – Фото классное получилось, кстати! – Она быстро ткнула пальцем в экран, отправляя снимок Косте в мессенджер. На экране мелькнуло действительно удачное кадр – силуэты в лунном свете, вспышка высветила их смущенные-растерянные выражения. Костя достал телефон, взглянул и простонал: – Мирааай! Удали! Ну пожалуйста! Влад же усмехнулся: – А мне нравится. Отправь мне тоже. Мирай собиралась что-то ответить, может, еще поязвить, но тут ее взгляд упал на ее собственное окно. Что-то было не так. Из темного прямоугольника окна второго этажа… торчала рука. Бледная, чуть согнутая в локте, ладонью наружу. Она медленно, почти гипнотически, покачивалась из стороны в сторону, будто кто-то махал ей из глубины комнаты. Но в комнате спали девчонки, и света не было! Ледяной укол страха пронзил все ее легкомыслие и остатки хмеля. Веселье мгновенно испарилось. Сердце упало куда-то в пятки, а потом забилось как бешеное. – Эй! – резко обернулась она к Косте и Владу, голос сорвался на шепот. – Вы… вы видите? Они посмотрели туда, куда она показывала дрожащим пальцем. Выражения их лиц моментально сменилось с смущения на настороженность, а потом на страх. Влад стиснул руку Косте. – Что за хрень?.. – прошипел Костя. Рука продолжала медленно покачиваться. Это было неестественно, жутко. Мирай сразу поняла: это не девчонки шутят. Это что-то другое. Что-то нехорошее. Деревенские страшилки о старых базах отдыха, о самоубийцах, о утопленниках из озера мгновенно всплыли в памяти. Она сделала шаг к крыльцу, ее горло пересохло. Страх сковал ноги, но любопытство и ответственность (она же первой это увидела!) оказались сильнее. Она поднялась по ступенькам, сердце колотилось так, что казалось, вырвется из груди. Дверь в домик была приоткрыта – она ее не закрывала до конца. Она вжалась в косяк, глядя в темный коридор, ведущий к комнатам. Оттуда пахло сном, духами девочек и… сыростью? Или это ей показалось? – Кто там? – выдохнула она, едва слышно, в темноту за дверью. Голос дрожал. – Кто в окне машет? Тишина. Потом – шорох. Не из коридора. Снова сверху. Она резко подняла голову к своему окну. Рука все так же висела и покачивалась. Но теперь… теперь она казалась еще бледнее, почти фосфоресцирующей в лунном свете. И пальцы были чуть растопырены, как будто что-то цепляли в пустоте. Влад и Костя подошли к самому крыльцу, не решаясь зайти. – Мирай, иди сюда! – тихо, но резко сказал Влад. – Не лезь туда одна! Но Мирай уже не могла отвести взгляд от этой зловещей руки. Она сделала шаг вперед, в темный проем двери. Ее рука потянулась к выключателю на стене. Щелчок. Свет не зажегся. Абсолютная тьма. И только в окне наверху, едва различимая снизу, все так же покачивалась та бледная, призрачная рука. И теперь ей почудилось, что доносится тихий-тихий звук. Как капли воды, падающие с кончиков тех самых пальцев на пол в ее комнате. *Кап… кап… кап…* Мирай застыла на пороге, объятая леденящим ужасом. Пиджак Игоря вдруг показался тонким и не защищающим от внезапно нахлынувшего холода. Где Игорь? Как его позвать? Кричать? Но разбудишь всех… а что если это только начало? Она обернулась к Косте и Владу, их лица в лунном свете были искажены страхом. – Свет… не включается, – прошептала она. – И… капает. Там… наверху. – Она имела в виду комнату. И тут... из темноты второго этажа, прямо от того самого окна, донесся сдавленный, хриплый и совершенно пьяный голос: – Буэээ.... Бл***ть, – застонал кто-то, явно мучаясь. – Как же я так перебрал... И где кровать-то... Она... она точно была под окном... Нет? Чё за херня... Голос был до боли знакомым. **Ярик.** Мирай замерла, мозг лихорадочно переваривал информацию. *Темная одежда... Отсутствие очков (Ярик носил линзы или иногда ходил без)... Хмельной бред...* Ярик наверху пошевелился. Его силуэт приподнялся на локте в проеме окна. Он, видимо, наконец различил в лунном свете фигуры внизу – Мирай, застывшую в дверях, Костью и Влада на крыльце. Пьяный мозг среагировал на неожиданное вторжение в *его* комнату (как он думал) панически. – Аааааааая!!! – завопил Ярик диким, испуганным визгом, ткнув дрожащим пальцем в их сторону. – Что это?! Кто?! ЧТО ЗА Х***Я?! Его вопль, громкий и пронзительный в ночной тишине, стал последней каплей для и без того натянутых нервов Мирай. Она вскрикнула в ответ – высоко, испуганно и совершенно непроизвольно. – АААА! – Хватит орать! – рявкнул Влад, его терпение лопнуло. Он резко шагнул мимо Мирай в темный коридор, нащупал на стене выключатель и с силой щелкнул им вверх-вниз несколько раз. – Идиотская проводка! **Щелк!** И – о чудо! – тусклый, но спасительный свет лампочки под потолком коридора залил пространство желтоватым сиянием. Тень страха мгновенно рассеялась, сменившись ослепительной ясностью и... отвратительной реальностью. **Картина открылась во всей своей "красе":** 1. **Наверху:** В окне комнаты Мирай, перегнувшись через подоконник, висел Ярик. Без очков, в темной, помятой футболке и джинсах. Его лицо было зеленовато-бледным, глаза мутными и дико округленными от испуга и похмелья. Рядом с ним на подоконнике виднелась... лужица. И не вода. 2. **В комнате:** Виднелся край кровати. Точнее, то, что осталось от постели Мирай. Ярик явно не дошел до своей кровати. Простыня и одеяло были скомканы, а на них... да. Основной "улов". Запах начал медленно, но верно спускаться вниз. 3. **Расположение:** Стало кристально ясно. Домики для мальчиков и девочек были **абсолютно идентичны по планировке**. Ярик, пьяный в стельку после озера и найденной где-то допивки, просто перепутал домик! Он брел, искал "свою" комнату "под окном", нашел открытое окно (Мирай не закрыла его наглухо после своего выхода), влез... И его смутили лишь мелочи: не работающий с первого раза свет (плохой контакт) и то, что кровать стояла не *именно так*, как он запомнил. А окно он, видимо, сам и открыл пошире, чтобы "проветриться" или... до окна добраться. Влад, увидев источник "призрака", просто упер руки в бока и покачал головой: – Ярик... Ты – гений. Настоящий. Перепутал дом, облевал чужую кровать и девчонку до икоты напугал. Костя, который секунду назад был готов вызвать экзорциста, посмотрел на зеленого Ярика, потом на ужасную картину в комнате, потом на Мирай, стоящую в дверях с лицом, выражавшим всю гамму чувств от дикого облегчения до абсолютного отвращения. И... не выдержал. – БА-ХА-ХА-ХА-ХА! – его смех, громкий, раскатистый и совершенно истерический, разорвал ночь. Он схватился за живот, указывая пальцем то на Ярика, то на Мирай. – Ох... Ой, не могу! Мирай... его... рука... "аааая!"... а потом... а потом это! – Он махнул рукой в сторону комнаты, снова заходясь хохотом. – "Дух утопленника"! Ага! Дух перегара и "буэээ"! Ха-ха-ха! Ярик, наконец осознав масштаб своего подвига и ужас положения, простонал: – Ой... ребята... я щас опять... Мирай, прости... Я думал, это мой домик... кровать искал... – Его лицо скривилось, он резко отпрянул от окна, и сверху донеслись новые, знакомые звуки борьбы с реальностью. Мирай стояла, как вкопанная. Облегчение от того, что это не призрак, боролось с нарастающим ужасом и брезгливостью. Она медленно подняла взгляд на свою комнату, точнее, на дверь в нее. Запах становился все явственнее. – Моя кровать... – прошептала она, голос дрожал уже не от страха, а от чистой человеческой обиды и отвращения. – Все... все там... И он там... сейчас... опять. – Она обернулась к Косте, который все еще давился от смеха, и к Владу. Глаза ее за стеклами очков были огромными и абсолютно потерянными. – Как... как я там теперь спать буду? Там же... *это*... везде! И пахнет... ужасно! Влад перестал улыбаться, оценивая ситуацию. Практичный взгляд его скользнул по облеванному окну, потом к Мирай, потом в сторону мужского домика, где спал Игорь и другие, пока не втянутые в этот ночной цирк, ребята. – Вариантов немного, – констатировал он. – Либо будить всех девчонок и объяснять, что их подруга осталась без кровати из-за потерявшего берега Ярика... Либо... – Он многозначительно кивнул в сторону соседнего домика. – Кто-то должен уступить тебе место. И этот "кто-то" явно не Ярик. Ему сейчас и его собственная-то кровать не друг. Ему явно нужны мешки в дровянике. Ты будешь спать в комнате Ярика. Его вещи – вон. Сам он... – он бросил взгляд на корчащегося Ярика, – …отправляется на постой к Игорю. Там есть свободная койка. Вперед! Ярик, услышав имя «Игорь», ахнул так, будто ему предложили лечь в могилу. – К нему?! Да он меня… он же после заброшки… после того как я… – Он вспомнил, как подначивал Мирай на «вопрос-ответ» про симпатии, как знал о чувствах Игоря и как теперь… *это*. – Он меня прибьет! На месте! С первого удара! – Он схватился за голову, паника окончательно вытеснила тошноту. Мирай, уже переносившая свою сумку в относительно чистый угол комнаты Ярика, пожала плечами. – Мы поочередно будим твоего «бугая»? – спросила она у Влада с мрачной иронией. – Или поколотим Ярика заранее, чтобы Игорю осталось только вынести тело? Разбуди его сам, Ярик. И объясни. Честно. Сама мысль заставила Ярика вскочить. Словно ужаленный, он в панике схватил свой рюкзак, набитый бог знает чем, и рванул к двери. – Я… я лучше… на крыльце… подумаю… – забормотал он, исчезая в темноте коридора быстрее, чем его «буэээ» пару минут назад. – Тише воды… молчок… меня нет… Влад и Костя переглянулись. Влад махнул рукой. – Ладно. Мирай, тебе покажем его берлогу. Спи спокойно. Ярика... разберемся. Комната Игоря была тихой и темной. Сам он лежал на спине, одна рука закинута за голову, другая сжимала край одеяла. Дышал ровно, глубоко, с легким посапыванием. Лицо, обычно напряженное или хмурое, сейчас было удивительно спокойным, почти безмятежным. «Он так долго не спал спокойно…» – мелькнуло у Мирай. Будить его действительно казалось кощунством. Она осторожно ступила на скрипнувшую половицу. Игорь пошевелился. Не открывая глаз, сонно проворчал что-то неразборчивое. Мирай замерла. И в этот момент… *Фух!* Подушка, выпущенная мощной рукой Игоря по сонной инерции, прилетела точно в цель. Мирай, не ожидавшая атаки, ахнула и шлепнулась на пол. – С*ка, больно же! – вырвалось у нее инстинктивно, прежде чем она успела подумать. Игорь резко сел на кровати. Глаза, мгновенно протрезвевшие и настороженные, сверкнули в темноте. Увидев на полу Мирай, потирающую бок, его лицо сначала отразило шок, а потом… на нем расплылась медленная, хищная ухмылка. – Ты… – голос был хриплым от сна, но явно довольным. – Зачем врываешься в мою комнату посреди ночи? Ты что… извращенка? – Он подчеркнуто оглядел ее в пижаме и своем пиджаке. – А ты чего подушками бросаешься?! – возмутилась Мирай, схватив с пола орудие преступления и швырнув его обратно со всей силы. Подушка угодила Игорю прямо в лицо. Он только фыркнул, смахнул ее, и в следующее мгновение был уже на ногах. Два шага – и его руки схватили Мирай, пытавшуюся было отползти. Он легко поднял ее и, не церемонясь, уложил на свою еще теплую кровать, прижав спиной к себе. Его руки сомкнулись на ее животе, не давая шевелиться. – Ты сама сюда зашла, – его дыхание было горячим у нее в затылке, голос низким и… игривым? – Не жалуйся. Мирай попыталась вырваться, но его хватка была стальной. Она дернулась сильнее – и почувствовала, как ее ягодицы уперлись во что-то твердое и горячее под тонкой тканью его шорт. Она замерла, как кролик перед удавом, лицо пылало. Было невероятно тесно, жарко и… душно от внезапного прилива крови. – Вообще-то… – она попыталась говорить спокойно, но голос дрожал, – …у меня трагедия. Настоящая. Игорь приподнялся над ней на локте. Его лицо было совсем близко. – Ах, трагедия? – протянул он с преувеличенным сочувствием. Вдруг он взял ее руку – ту, что была прижата к его груди – и крепко прижал ее ладонью к своей обнаженной под футболкой грудной клетке. Сердце под ее пальцами билось бешено, как барабан в ускоренной перемотке. *Тук-тук-тук-тук!* Быстро, сильно, неровно. – Слышишь? – прошептал Игорь, его глаза не отрывались от ее губ. – У меня сейчас очень бешено колотится сердце. Это тоже трагедия? Мирай зависла. Ее пальцы чувствовали каждое мощное биение сквозь горячую кожу и мышцы. Она не ожидала такого прямого признания, пусть и без слов. От этого бешеного ритма под ее ладонью у нее перехватило дыхание. – Я… Ярик… – она с трудом выдавила слова, отводя взгляд. – …облевал мою кровать. И подоконник. Основательно. Игорь замер. Мгновение тишины. Потом… – Ха-ха-ха! – его смех громко прокатился по комнате. Он откинулся на подушку, все еще прижимая ее руку к груди. – Стой! А что он там делал-то? – до него наконец дошла абсурдность. – В твоей комнате? – Когда я вышла от бессонницы… – Мирай, пользуясь его ослаблением хватки, выдернула руку и села, стараясь сохранить достоинство, – …он, пьянюга в стельку, залез в открытое окно! Думал, это его комната! Потом… – она махнула рукой в сторону коридора, – …ну, ты понял. Весь ужас воняет там. Поэтому я здесь. Мне предложили твою комнату… ну, то есть Ярика кровать. А его – к тебе. Но он сбежал на крыльцо. Боится тебя, – она добавила с ехидцей. Игорь слушал, ухмылка не сходила с его лица. Когда она закончила, он сел напротив нее на кровати. Расстояние между ними было в ладонь. Он наклонился чуть ближе. – Обидно, – сказал он с преувеличенной грустью, но глаза смеялись. – Я-то думал… ты сама захотела. Обнять меня, пока я сплю. – Его голос стал тише, с легкой горчинкой. – Зачем тебе это делать, а? Мирай почувствовала, как снова закипают щеки. Он играл с ней. Открыто. И ей было… и страшно, и досадно, и чертовски интересно. – Почему? – он настаивал, его взгляд скользнул по ее губам. – Не хочешь меня обнять? Может… – он понизил голос до шепота, – …вообще поспишь со мной? В обнимку. Не бойся, я ничего… – он сделал паузу, и в его глазах мелькнул знакомый по заброшке огонек, – …*такого* не сделаю. Пока. – Он явно наслаждался ее смущением. Мирай резко вскочила с кровати, как ошпаренная. – Объясни лучше Ярику, где он будет спать! – выпалила она, указывая на дверь. – Я подожду! И… приведи себя в порядок! – добавила она, краем глаза заметив явную выпуклость в его шортах. Игорь смотрел на нее, широко улыбаясь. Но на его смуглых щеках проступил явный румянец. – Что?.. А… Где он? – спросил он, немного растерянно, отводя взгляд и поправляя одеяло на коленях. – На крылечке, вроде! Сидел! – быстро бросила Мирай, уже отворачиваясь к кровати Ярика. Она быстрыми движениями стала стелить принесенное с собой покрывало, делая вид, что очень занята. За ее спиной Игорь тяжело вздохнул, потер лицо руками, бормоча что-то неразборчивое про «идиота Ярика» и «ночь спутали». Потом встал, натянул поверх шорт спортивные штаны и вышел из комнаты, шаря носками по полу в поисках тапочек. Дверь за ним притворилась. Мирай выдохнула. Комната наполнилась его запахом – мыло, ночь, мужская кожа, что-то неуловимо *Игорево*. Она быстро скинула пиджак и пижамные штаны (оставшись в длинной футболке), юркнула под одеяло на чужой, но чистой кровати и натянула одеяло до подбородка. Сердце все еще бешено колотилось, а внизу живота стояло знакомое, смутное тепло. Она закрыла глаза, пытаясь прогнать образ его смеющихся глаз и ощущение бешеного пульса под своими пальцами. Через пару минут дверь скрипнула. Игорь вернулся. Он молча прошел к своей кровати. Мирай притворилась спящей, но видела сквозь ресницы, как он остановился, глядя на нее, свернувшуюся калачиком. Потом он сел на свою кровать, погасил свет (торшер на тумбочке). В темноте его голос прозвучал тихо, но четко: – Ярик… в дровянике спит. На старых мешках. Как дворняга. Сказал, что ему там… вольготно. – Он помолчал. – Мирай? Она не ответила, стараясь дышать ровно. – Спишь? Тишина. – Ладно… – он вздохнул. Послышалось, как он укладывается, ворочается, пытаясь найти удобное положение. Потом снова тихо: – …а сердце… оно правда так колотилось. Не из-за Ярика. Мирай замерла под одеялом. Она не открыла глаза, но уголки ее губ дрогнули в непроизвольной улыбке, спрятанной в подушку. Через несколько минут тихого посапывания Игоря она наконец расслабилась. Запах его комнаты, звук его дыхания через проход… это было странно, неловко, но уже не чужое. Она уснула под утро, когда за окном начали петь первые птицы. Последняя мысль была о том, что объяснять Ярику его новое место жительства – в дровянике – придется все-таки Игорю. Утром. **Часть 7: Последний День: Солнце, Вода и Недоговорки (Утро после)** Солнце било прямо в окна, настойчиво и безжалостно. На базе отдыха царила атмосфера тяжелого, но мирного похмелья, перемешанная с запахом дыма от самовара и... шашлыка? Да, уже пахло шашлыком! Гул голосов, смешки, звон кружек – все это сливалось в одно ленивое, довольное жужжание. Класс медленно оживал после вчерашнего апокалипсиса. Костя, чувствуя легкую вину (или просто потому что Влад его попросил "позаботься о подруге"), пробирался к комнате Мирай с двумя кружками крепкого сладкого чая. Он сам еле держался – тонкие одеяла в мужских домиках и... *активные* ночные занятия с Владом не способствовали бодрости. Если бы не Влад, согревавший его большую часть ночи, Костя бы точно замерз. – Ну, ты должна быть благодарна своему другу... – начал Костя, заглядывая в открытую дверь комнаты Мирай. И замолчал. Кровать была аккуратно заправлена, вещи Мирай... исчезли. – Стоп... А где она? Я точно сюда зашел? Владик! – он обернулся к подошедшему Владу. – Кровать заправлена как вчера? Вещей нет?.. Влад, с характерной ухмылкой, кивнул головой в сторону комнаты Игоря и Ярика. – Кажется, наши влюбленные... спали примерно так же, как и мы. Только, вероятно, тише. Костя резко покраснел, вспомнив вчерашнее у окна и то, как Мирай их застала. Его собственные закусы на шее и руке под футболкой вдруг заныли. – Да не, она так не могла! – попытался он отмахнуться, но уже шел к соседней комнате, подгоняемый любопытством Влада. Дверь была приоткрыта. Костя заглянул. Игорь стоял посреди комнаты, застилая свою кровать с необычайным, почти воинственным усердием. На лице – довольная, хитрая ухмылка. Мирай нигде не было видно, но... на полу у кровати Ярика валялись явно девичьи носки. – Что вы делаете тут? – спросил Игорь, не оборачиваясь, но явно чувствуя присутствие. Голос был бархатистым и ехидным. – И еще с чаем? Гостей не ждали. Костя, опережая Влада, ткнул пальцем в злополучные носки. – Ищем потерпевшую. Вот улика. Игорь молниеносно развернулся. Его ухмылка сменилась на мгновение угрожающим оскалом. Он наступил на носки, буквально прикрыв их ногой. – Ты прости за тот удар вчера, Костян, – сказал он низко, нарочито вежливо, но с ледяным подтекстом. – А еще... она спала *у себя*. Вещи забрала. Ушла. Объяснила ситуацию. Понял? Влад, наблюдавший эту сцену, тихо фыркнул. Его острый взгляд заметил и неестественно заправленную кровать Ярика (явно не спавшуюся), и довольную кошачью ухмылку Игоря, и его реакцию на носки. Он схватил Костью за локоть. – Ладно, ладно, поняли. Это тебе чай, – Влад поставил одну кружку на тумбочку у кровати Игоря. – Попей, взбодрись. Костя, не в силах сдержать улыбку, добавил: – Наверное, устал? Ночечка-то была... весьма холодная? Да? Игорь лишь прищурился, но румянец выдал его с головой. Они поняли. Все поняли. Отступать было некуда. Он кивнул, делая вид, что очень занят заправкой одеяла. – Мерси. Теперь валите. Мирай в это время яростно терла лицо холодной водой у умывальника на улице. Вода стекала струйками, но не могла смыть жар со щек и странное, колючее ощущение на груди. Она пыхтела, поправляя мокрые пряди волос и нервно натягивая очки. – Как он так мог?! – шипела она себе под нос. – "*Ничего не сделаю*"... Ага, еб**оа в рот! Я вообще-то *ничего*! – Она имела в виду его наглые, будто бы неосознанные прикосновения к ее груди, пока она пыталась уснуть на соседней кровати. Он ворочался, "случайно" задевая, прижимаясь... и она *знала*, что он не спит. Все было слишком очевидно. – Не замерзла? – раздался знакомый голос прямо за спиной. Мирай взвизгнула и резко обернулась. Костя стоял, держа вторую кружку чая, с той же довольной ухмылкой. На его шее явно проступал свежий засос, а на предплечье – отчетливый след от укуса. – Нет! – буркнула Мирай, слишком резко, отпрянув и натягивая очки на нос. – А ты? – она указала взглядом сначала на его шею, потом на руку. – Не замерз? Выглядишь... хорошо отдохнувшим. Влад, подошедший следом, фыркнул: – Очень хорошо. Наверное, спалось у Игорька сладко? Или не очень сладко? – Он лукаво подмигнул. Мирай побагровела. Стыд и досада смешались в один комок. – Ладно, удалю? – выпалила она обиженно и стыдливо, но... рука уже лезла в карман пиджака (Игорева пиджака, что она так и не сняла!). Она быстро достала телефон, ткнула в экран и скинула вчерашнее "компроматное" фото Косте и Владу... прямо Владу, который уже показал на свой телефон. Операция "Молчок" провалилась окончательно. Влад усмехнулся, глядя на экран: «Отличный кадр. Черный материал». Тем временем из дровяника, похожий на помятого воробья, выполз главный виновник торжества – Ярик. Он потер виски, оглядываясь с выражением крайнего неудобства. – Вот черт... – пробормотал он. – Как я так мог... Бл*ть, капец. Тут неудобно... но иначе меня бы убили... наверное... – Бу! Утопленник! – громко и страшно прошипел кто-то прямо у него за спиной. Ярик завизжал не от "бу", а от того, что мгновенно узнал голос. Он рванулся вперед, схватив Игоря за плечи в смертельной хватке. – Игорь! Я сейчас все объясню! Ты только... будь спокоен! Я ведь твой лучший друг! Клянусь! Я не хотел! Я перепутал! Я... Устрашающий Игорь... рассмеялся. Громко и искренне. – Ладно, дурак, я все знаю, – он похлопал Ярика по плечу. – Бедный ты наш, пошли жрать. Там Санёк самовар кипятит и шашлык маринует, кажись. Выглядишь, будто тебе это остро необходимо. У импровизированного стола под навесом уже кипела жизнь. Учительница, бледная, с трясущимися руками, но пытающаяся сохранить достоинство, причмокивала над кружкой: – Оооххх... Какой горячий и вкусный чай... Спасибо, Сашенька, золотой ты наш... – Она была в сильнейшем похмелье, но выпускала свой самый "непутёвый" и любимый класс. Школа знала об их похождениях многое, но родители, как один, махали рукой: "Молодые, разберутся". Учительница верила им. Сегодня она уезжала, оставляя их на базе еще на сутки. "Взрослые уже", – думала она, с трудом проглатывая горячий чай. Саша, стоявший у огромного самовара, лишь скромно улыбнулся: – Да ладно вам. У меня большая семья. Я ведь цыган, – он произнес это без тени смущения, с гордостью. – Часто завариваю чай на всех. А нас дома... вдвое больше. – Саша был из большого табора, сын главы, привыкший к ответственности и хлопотам. Но он не спешил жениться по традиции, предпочитая "осёдлую" жизнь с друзьями. – Ой, а вы бы попробовали его шашлык! – восторженно вклинилась Аделина, расставляя тарелки. Она сияла, помогая Саше. – Он лучший! Хотя... вы сегодня попробуете! Ведь я купила мяса на всех! – Она гордо выпрямилась. Тут же поднялся ропот одобрения и восхвалений: – Аделина, ты богиня! – Саша, ты король мангала! – Ура мясу! В этот момент подошли Игорь и Ярик, пристроившись на освободившиеся места. Игорь машинально глянул на Мирай. Она сидела рядом с Аделиной, оживленно что-то рассказывая, смеясь, и, кажется, окончательно перестав стесняться его взгляда. На щеках еще играл румянец, но это был румянец жизни, а не смущения. Вдруг Костя встал и начал громко хлопать, призывая к тишине. – Тихо! Тихо, пираты Карибского похмелья! – Все замолчали, уставившись на него. – Вы бы знали... что вчера вытворил наш местный шут гороховый! – он ткнул пальцем в Ярика. Ярик сгорбился, готовясь к осаде, но потом... рассмеялся. И они вдвоем с Костей начали рассказывать. Про пьяного "утопленника", про руку в окне, про вопли ужаса, про свет, который не включался, про "буэээ" и главное – про облеванную кровать Мирай. История обрастала деталями, гиперболами, но суть была ясна. Оказывается, основная часть класса проспала этот ночной ужас-триллер-комедию. Сначала все замерли в шоке, потом грянул хохот. Смеялись до слез, тыча пальцами в красного, но тоже смеющегося Ярика. – Ну все, – сказал Игорь, откинувшись на спинку лавки и улыбаясь во весь рот. – Теперь это наша новая легенда. "Ярик-утопленник и призрак облеванной кровати". Записываем в анналы, Ярик. – Записываем! – подхватили остальные. Мирай, ловя взгляд Игоря через стол, тоже рассмеялась. Вчерашний страх, неловкость, стыд – все растворилось в этом общем смехе, в запахе дыма и шашлыка, в тепле утра после долгой, странной, но такой *ихней* ночи. Легенда родилась. И это было только начало их последнего, самого незабываемого лета. **Часть 8: Последний Закат на Озере (Вечер на базе)** Жара висела тягучим, липким пологом. Шашлыки шипели на решетках, дразня ароматом, но терпеть еще час под палящим солнцем казалось пыткой. Кто-то – кажется, Ярик, уже оправившийся от ночных злоключений – крикнул: – Так, а почему мы тут жаримся, а не в воде?! В озеро, народ! Это был сигнал. Как по мановению волшебной палочки, берег опустел. Только Саша (Шурик) и Аделина остались у мангала – он переворачивал мясо, она следила за салатами. Она весь день бегала в практичном слитном купальнике из быстросохнущей ткани, поверх которого были наброшены шорты и футболка. Саша вытер лоб, посмотрел на Аделину, на спокойную гладь озера, где уже вовсю бултыхались их друзья. – Адель, – начал он негромко, – а не хочешь этим летом съездить куда-нибудь? На озеро... ну, или просто? Только вдвоем? Аделина повернулась к нему, глаза засветились теплом. Она не стала кокетничать или делать вид. – С тобой? – улыбнулась она. – Да хоть на край света, Шурик. Он рассмеялся, тихо и счастливо. – Ну давай, подойди ка сюда... Он потянул ее за руку, отведя чуть в тень от жаровни. Потом наклонился и поцеловал. Нежно, осторожно, но уверенно. Это был их первый поцелуй. И для него, и для нее. Они оторвались, оба пунцовые, но счастливые. Никаких слов о чувствах больше не нужно было. Они просто смотрели друг на друга, и все было ясно. *Теперь мы точно встречаемся*, – подумал Саша, и сердце забилось сильнее от радости. Тем временем Мирай, стоя за занавеской в домике, разглядывала свой купальник. Мама подменила! Вместо привычных плавательных лосин и мужских шорт поверх, лежал... красный бикини на тонких бретельках. Откровенный. Красивый. И очень не похожий на ее обычный стиль. – Ма-а-ам... – прошептала она с упреком, но натянула его. Он действительно сидел хорошо, подчеркивая хрупкость фигуры. Поверх, для приличия, она набросила легкую белую футболку. *Все равно все увидят в воде*, – смирилась она. Игорь ждал ее у выхода. В плавках и черной сетчатой майке, которая скорее подчеркивала, чем скрывала торс. – И где твой боевой доспех? – спросил он вызывающе, оглядывая ее футболку. Мирай, не говоря ни слова, подняла подол футболки до талии, показав красные треугольники бикини. – Вот. Игорь присвистнул, подошел ближе. Его палец нежно ткнул ее в живот чуть ниже пупка. – Красиво, – констатировал он просто. – Тебе идет. – Ага, – вздохнула Мирай. – Только мама подменила. Я бы... – ...была закутана как мумия? – перебил Игорь, усмехаясь. – Зря. Зато я все рассмотрю, – его взгляд скользнул вверх, – и все поймут, почему ты мне понравилась. – Он явно намекал на ее грудь, пусть и не большую, но заметную в этом купальнике. – Ах ты! – Мирай аж подпрыгнула от возмущения и обиды. Она шлепнула его ладонью по бедру и рванула к озеру, вся алая. Игорь хохотал ей вслед. Ему пришлось задержаться, вытаскивая Ярика, который в панике искал свои вещи, напрочь забыв, что запихнул рюкзак в дровяник после ночного бегства. – Пьянюга! – рявкнул Игорь, вручая ему мокрую от росы сумку и давая легкий подзатыльник. – Все свое растеряешь! Пошли! Озеро встретило прохладой и веселым гвалтом. Мирай, уже освоившись, болтала с Сашей на мелководье. Вдруг сильные руки схватили ее сзади под мышки! – А-а-а! Прежде чем она поняла что происходит, Игорь с размаху швырнул ее в воду! Она вынырнула, фыркая, и попыталась толкнуть его в ответ. Но он стоял как скала. – Ты... почему такой тяжелый?! – возмутилась она, отплевываясь. Игорь только рассмеялся. Потом снова схватил ее, подхватил на руки и понес вглубь. Вода доходила ему до пояса, Мирай сидела у него на плечах, смеясь и держась за его мокрые волосы. Они оба отлично плавали, так что опасности не было. – Боже мой! – вдруг раздался тонкий детский голосок с берега. – Мама, посмотри, какое красивое платьице у тети! – Девочка лет четырех указывала пальцем на Мирай в ее красном бикини. Действительно, среди одноклассниц, предпочевших более скромные слитные купальники или закрытые топы, Мирай в своих "треугольничках" на хрупком теле выглядела ярко и... очень гармонично. Игорь подплыл к Мирай, вода была по грудь. Он обнял ее за талию, притянул к себе. Они были близко, мокрые, полуголые. Идеальный момент для шалости. Мирай не сопротивлялась. Наоборот, обвила руками его шею. – Боже, – прошептала она, проводя ладонью по его мокрому бицепсу. – Твои руки... это произведение искусства. Игорь резко покраснел. И не только лицо. Вода не скрывала явную реакцию в его плавках. Мирай заметила, хихикнула и... нарочно легонько задела выпуклость ногой под водой. – Мм... – голос Игоря стал низким, хрипловатым. Он притянул ее еще ближе. – Если продолжишь... я утащу тебя в спальню. Сейчас же. – Он смотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде не было шутки. Мирай залилась звонким смехом, выскользнула из его объятий и ловко рванула к берегу. – Шашлык! Арбуз! Я голодная! – крикнула она ему через плечо, сверкая мокрой спиной и красными лямками купальника. Игорь стоял по пояс в воде, смотрел ей вслед и улыбался. Широко, по-дурацки счастливо. На берегу их ждал пир – сочный шашлык, холодный арбуз и их друзья. Последний вечер их детства. А впереди... впереди была жизнь, колледжи, расстояния. Но он знал одно: то, что началось здесь, на этой базе, между ним и этой хрупкой, умной, внезапно смелой девчонкой в красном бикини – это только начало. И он обязательно найдет момент, чтобы сказать ей все. Не сегодня. Но очень скоро. Пока же он поплыл к берегу, к смеху друзей, к запаху мяса и сладкой мякоти арбуза, к ее лукавому взгляду через костер. К их последней, самой прекрасной ночи свободы перед дорогами, что разведут их – но не навсегда. Не после всего этого.