Что в себе таит настоящая любовь?

Прелестная набережная в прекрасном городе Ярославле сегодня стала площадью горечи, ссор и предательства. Он бежит, бежит так быстро как может. Оступается. Падает. Встаёт, будто из мёртвых. Бежит. Вновь падает... Спасибо русским дорогам, которые явно не предназначены для бега за предательски быстро уезжавшей машиной любимого человека – а зря! У нас это очень частая практика. Елисей, который успел за короткий отрезок пути навернуться через себя раза два, лежал на асфальте, не подавая признаков жизни, хотя она в нём - к его сожалению - осталась. Он глаза жмурит, свои кулаки до крови на ладонях сжимает, и не очень понятно от чего : от боли душевной, или от боли физической, исходящей из в дребезги разбитых коленей и растянутой лодыжки? – Молодой человек? Молодой человек! Вы слышите меня? - кричит обладатель незнакомого мужского голоса, что рывком переворачивает подростковый жалко - что - не - труп на спину и пристально заглядывает в глаза. Он пальцами находит вену на Елисеевой шее и считает пульс. – Бьётся сердце! Будешь жить! - кричит мужик радостно, но странно : Елисей думал, что сердце его взорвалось ещё до того, как Ярослава села в машину. Елисей чувствует себя ужасно. Так ужасно не было тогда, когда его мама после завтрака села в такси и уехала. Уехала из семьи. Уехала из его жизни. Уехала из его сердца. Тогда Елисей тоже бежал, может чуть медленнее, может его неуклюжие ноги запутывались, может слезы, идущие из детских глаз, больше мешали различать дорогу. Парень не хочет вспоминать об этом, ему бы сначала справиться с реальностью, которую он ни в какую не хочет признавать. Елисей не хочет вставать, не хочет хвататься за плечо стоящего рядом мужика, не хочет идти с ним и показывать дорогу к дому, но его тело - которое, видимо, ещё хочет прожить хотя бы лет до 30 - делает это на автомате. Валентина уже давно была дома. Она приехала с Макаром, с которым, вроде как, помирилась, с которым они, вроде как, друг друга «осознали». Но ей что-то не спалось. Что-то не давало покою. Конечно, она понимала, что в отличии от Макара она не могла уснуть, когда еë сын Макара шатался Бог знает с кем и Бог знает с кем. Вдруг, в дверь позвонили. «Это Елисей?» - подумала девушка. - «Странно..будь это он, он бы просто..открыл дверь.» Тень волнения пронеслась мурашками по женской спине, заставив её обладательницу в два прыжка оказаться у двери и, не раздумывая, открыть дверь. – Здравствуйте, хозяюшка! - поприветствовал её добрый мужской голос - Принимайте несчастного! Ваш? - незнакомый Вале мужчина держал за плечо лохматого, грязного Елисея за плечо, который, в свою очередь, ни то виновато, ни то в отчаянии опустил голову. – Батюшки..Елисей..А вы..Елисей! Валентина так испугалась за своего сына Макара, что забыла о том, что она, на минутку, девушка, и вес выше своего собственного наврятли поднимет. Но это ей не помешало : она подхватила Елисея под руки и резво перетащила его тело на диван. Девушка стала мельтешить над ним, как курица над яйцами, совсем позабыв о добром мужчине, который донёс отпрыска до дому, но он вовсе не обиделся : мужик лишь поправил свою жилетку, ухмыльнулся «воспоминаниям бурной молодости» и ушёл со двора. – Елисей! Ты жив?..Королëв! - всё не унималась Валентина, переодически хватая Елисея то за руку, то за ногу, пытаясь растормошить,и заглядывая в открытые пустые глаза. Елисей же был в сознании, но давно ушедший в собственные думы. В голове то и дело крутились события часовой давности, добавляя - к боли от разбитых коленей - боль душевную. Парень прокручивал в своей голове миллион вопросов, пытаясь на каждый найти ещё миллион ответов. Казалось, что так плохо ему никогда не было, Елисей почти поверил, что умрёт через минуту, но в реальность его вернул хороший плеск холодной воды в лицо - спасибо, Валентина Юрьевна! – Ойх..Елисей..ты как вообще?.. - бормотала Валентина, в голове прокручивая самые ужасные варианты развития событий. - Ты..ты снова накурен, да? Елисей внутри аж скривился от того, как Валя его выставила. Конечно, накуриться он любил, но не всегда же ему должно быть плохо именно от этого! Парень еле - еле стянул с себя джинсовку, кинув её на пол, и своими глазами пытался найти глаза Вали. Всё же ему было приятно её присутствие, было приятно, что она то точно не позволила бы ему провести всю ночь в коридоре, как это сделал бы папаша. Елисей, на Валино счастие, самостоятельно встал и поднялся по первым трём ступенькам, ведущих в коридор, после развернувшись в сторону Валентины, пытаясь сказать ей что-то членораздельное, - в голове Елисея его слова звучали никогда как сейчас чётко и понятно - хотя Валентина ничего кроме мычания не услышала. Парень собрал в себе остатки сил и доковылял до ванны на втором этаже, закрывшись там на ближайший час. Думаю, не стоит описывать, какое у Елисея было дикое желание достать из своей бритвы лезвие и хорошенько разукрасить себе руки, ноги, лицо, отрезать волосы на своей тупой наивной башке, но что-то его таки остановило. Это «что-то» было скорее осознание, что Валентина не уйдёт с кухни, пока Елисей не ляжет спать. Такая уж у неё была привычка – если находится не в объятиях Макара, то она обязательно дождётся каждого члена семьи. Сегодня просто не хотелось быть..в его объятиях. Холодный душ, честности ради, хорошо помог. Елисей уже более бодро выбрался к девушке на кухню, правда в совсем несуразном виде : ни в крутых брендах, ни в панковский одежде, он решил сегодня вообще не задумываться о том, как сдержать своё лицо бунтаря. Елисей вышел в совсем домашней своей пижаме с милыми щенками на шортах. Валя же, по обыкновению, стояла спиной у плиты, машинально её намывая - от нервов. Елисей остановился в области гостинной и пристально глядел на её действия. Валентина в упор не замечала его, видимо совсем погруженная в свои мысли. Парень прокашлялся, после тихо подойдя ближе, взяв заранее заботливо поставленный Валей стакан воды и выпив его до дна. Наконец хозяйка заметила страдальца, но побоялась сказать хоть слово - сами понимаете, подростки, да и у нее с ним не самые лучшие отношения... – Вал..- лентина Юрьевна.. - вяло начал Елисей, отчего то стыдливо пряча от девушки глаза. Он помнил и знал, что сделал его отец по отношению к ней и не хотел ещё больше грузить своими проблемами, но уже подступало. - Вы..Я не ожидал увидеть вас здесь сегодня. – Пф! - притворно самоуверенно произнесла Валя - А что такого случилось? Ничего не случилось..И всё у нас с твоим папой хорошо.. Молчание. – Давай договоримся, Елисей, что ты больше не будешь курить эту др.- – Да не курил я! Почему вы так обо мне думаете? Вы тоже считаете, что во мне ничего святого нет, да? - вдруг прыснул Елисей, на последних словах его голос плаксиво дрожал и он, чтобы не показаться слабым, быстро удалился ближе к лестнице, сев на ступень. Валентина была, мягко говоря, удивлена. Парень, которого она изначально приняла за укурыша, был ужасно расстроен и подавлен. А она что? А она психолог.. Девушка медленно и боязливо подошла к телу, сидевшему на ступени, пряча свою лохматую голову в коленях. – Елисей..У тебя что-то случилось? Ты расскажи..Я же психолог, я же помогу.. - с улыбкой прошептала Валя, садясь рядом. Елисею меньше всего хотелось сейчас считать Валю за психолога и специалиста, поэтому он ответил на вопрос вопросом. – Валентина Юрьевна, вы простили моего отца? Он..извинился перед вами? – Ну..ну да..извинился..простила.. - Валя не ожидала такого допроса. – Почему? Он же сделал мерзость. Его поступок ужасен. И вы смогли его простить? И вы даже не уехали?. – Ну как же «почему?».. Ну, потому что я люблю твоего отца, Елисей. Ты так и не понял, что у нас всё серьёзно? - вновь лживо самоуверенно проговорила «психолог» ведь у неё «всё хорошо»! – Как нужно любить, чтобы простить? Что такое настоящая любовь, Валентина Юрьевна? Ответьте мне, как человек, а не как психолог. Валентина была смущена ещё больше. Такие вопросы, от такого человека, как Елисей вводили её в ступор. Он явно не мог задуматься об этом всерьёз просто так. – У тебя что-то случилось, Елисей? – ..Честно? – Ну, конечно же. – Пиздец просто. Ни того я хотел, Валентина Юрьевна, ни для того я..ни для того.. - вновь голос дрожит, вновь слезы подступают и вновь Елисей прячет слезливые глаза в коленях, из которых послышался скулёж. Валентине от этого звука стало так плохо, стало так плохо от того, что ее маленький мальчик здоровый мужик рядом был сломлен горем, причём их чувства были похожи : внутри Вале было также дурно, как и Елисею.. Она сглотнула подступивший к горлу комок, выдохнула дрожащим голосом и пыталась найти ответ на Елисеев вопрос «Что такое настоящая любовь?», но ответ никак не находился. Наверное потому, что она сама и не знает, что же такое настоящая любовь, при которой любимый ни найдёт ни одной причины изменить. Тогда Валя решила перевести тему. – Почему ты называешь меня «Валентина Юрьевна»? – Понятно почему. Это ваше имя. – Да, но..Мы, я думаю, всё же стали достаточно близки, чтобы звать друг друга по имени, да, Елисей? –..Думаю ты права, Валь. И вновь молчание. Вале было приятны моменты, когда Елисей выключал в себе ублюдка и с ним можно было спокойно поговорить, а Елисей больше не ненавидел Валю за то, что она «заменила» ему мать, наоборот! Сейчас он был счастлив, что именно она будет хозяйкой в его доме : кто угодно, только не эта психически больная мамаша. Но Валентине всё ещё было дурно. Она понимала, что пришло время для разговора по душам и пока они оба не ответят себе на вопрос «Что такое настоящая любовь?», их сердца не успокоятся. Но ответа ни знал ни он, ни она. Значит, нужно друг другу помочь. – Я думаю, мой отец не достоин тебя. Честно, я всегда так думал..Я же..знал, что он за человек. Блядун. – Не ругайся, Елисей.. – Извини. – А..кто тебя так расстроил? – Смеяться будешь. – Я? Нет, Елисей, что ты. С чего тут смеяться. – Ярослава. Которая биологичкой нашей была, помнишь? – Кто?! - вскрикнула Валентина от удивления. Она даже представить себе такое не могла. – Ярослава. Ты, я думаю, уже видела фотку. Это я её выложил. За что был оставлен в «чёрном списке» в её жизни. – Ох..Да..Я не видела фото, но я видела ажиотаж вокруг неё..И что она сделала? – Я пытался объясниться. Пытался..как бы..спасти положение, понимаешь, я же взрослый мальчик! Я же могу..Вообщем, нет, по её мнению ничего я не могу и ни на что я не годен. Она просто уехала. На память мне вот это оставила. - Елисей поднял шорты и показал до сих пор кровоточащие колени. От такого зрелища Валентина поморщилась, поэтому парень поспешил закрыть свои раны тканью одежды - ..Я не понимаю, Валь. Она говорила, что любит меня. Но видимо, любила недостаточно, чтобы простить эту оплошность – я мудак, признаю! Но ведь ты смогла простить отцу измену, а она.. Ты же должна знать, что такое настоящая любовь, та самая, с которой ты на всё закроешь глаза. Ты же смогла простить. Ты же смогла? - Елисей взглянул в чужие глаза с вопросом. Но Валентина знала, что ничего она не смогла. Она просто хотела, чтобы все думали, что у них всё хорошо. – Знаешь, Елисей.. Я не думаю, что я смогла простить. Нет, знаешь, я не простила. Совсем. И я знать никогда не знала, что такое настоящая любовь. И, думаю, я никогда не узнаю, понимаешь? Я не смогу стать такой, как Лера, как Настя, как Ярослава в конце концов. Я же всю жизнь дома, всю жизнь учусь..Не было у меня жизни..И не будет любви. - на последнем слове Валя шмыгнула носом и вытерла выступившие на глазах слезы. Ей стало совсем плохо. Всё подступило : все травмы, все обиды, вся недосказанность. Её изнутри сжимало тисками, ещё чуть чуть и она бы не выдержала, но.. Вдруг Елисей кладёт свою голову ей на плечо, а одной рукой придерживает её за спину. Парень смотрит куда то вдаль, ему впервые так сильно захотелось упасть кому то на плечо, а не подставить своё. Вале стало легче от этого жеста. Она, хотя бы, почувствовала, что очередной приступ истерики она переживёт не одна, а может его и совсем не будет. – Знаешь. В 14 лет мне очень нужна была мама. Папа не любит меня так, как мне хотелось бы, вернее, он, конечно, старается, но.. Вообщем, уход мамы на меня очень сильно повлиял. Что таить, её уход сломал меня. Помню, как я бежал за её такси.. Она уезжала в аэропорт, чтобы улететь на свои Гоа... Я не был к этому готов. И винил во всём отца. Не знаю, почему он не сказал сразу, что это она изменила ему. Может, я бы прожил с ним под одной крышей 4 года без скрытой ненависти. Валя на это лишь взаимно опустила свою голову на чужую, они сидели будто облокотившись друг на друга. Когда они друг друга касались, они могли говорить спокойно, ведь слезы подступали меньше. – ..И сейчас я тоже бежал за машиной. - продолжил Елисей - Только за машиной любимой женщины, а не мамы. Но, честно, ощущения те же самые. Меня будто растоптали. Не представляю, как ты себя чувствовала, когда отец.. - Елисей поежился и чуть ближе подсел к Вале, шмыгнув носом. – ..Очень плохо чувствовала. – Да. Вот.. И вновь молчание. Их головы были прислонены друг к другу, они обнимали друг друга за спину, издали были похожи на единый шар. Такие совсем разные люди были сближены единой болью. Такие разные люди стали друг другу спасением от страшных грехов, от мучений. Рядом друг с другом было тепло. Обоим было невыносимо жалко то время, которое они потратили на взаимную неприязнь, ведь жизнь – штука странная. Оказалось, что человеком, который поддержит тебя в самый трудный момент, станет тот, от кого ты вообще этого не ожидал. – Знаешь, Валь, а это ведь я навёл отца на то, чтобы он извинился перед тобой. Чтобы он боролся.. – Да?..Правда? Зачем? Елисей задумался. Да и Валя тоже. Елисей думал, а действительно, зачем он это сделал? После минуты размышления у них стали складываться ответы, если не на этот, то на главный вопрос «А что такое настоящая ...?» – Знаешь, Елисей, думаю, настоящая любовь, это когда кто-то не хочет, чтобы ты ушёл из его жизни. – Да? А я думаю, что настоящая любовь это когда кто-то не хочет, чтобы ему влетело от отца за то, что ты в очередной раз накурился.. – И когда кто-то не оставит то, что тебя обидели, просто так, без морали.. – Когда тебе кто-то готовить сырники и ланчбоксы.. – Когда кто-то волнуется за то, что тебе сделает плохо неудачный человек твоей жизни. – Когда кто-то не оставит тебя в коридоре умирать от горя, как это сделал бы папаша. – И когда кто-то держит тебя за руку.. Зачем ты так сцепил наши руки, Елисей?