Бабочки на булавках

      Кровавая луна утопала в розовом тумане, пьянящем подобно опиуму. Высокий и тонкий, словно игла, шпиль Дворца Грёз ввинчивался в чёрное небо. Круглые купольные крыши были покрыты золотом и были увиты лозами пурпурных роз, покрывающие и крышу и стены дворца, заметно контрастируя на белом мраморе. Вокруг резиденции демонессы Ситри раскинулся прекрасный сад, который уступал в своей красоте лишь лунным садам владыки Агареса. Перед дворцом тянулся фонтан со статуями в виде прекрасных обнажённых дев, чья нагота была символически прикрыта тонкими лентами, выточенными из мрамора. На заднем дворе дворца располагалась обширная терраса, в центре которой стояла беседка, занавешенная тонкими газовыми тканями нежно розового цвета. Вокруг террасы пышным цветом цвели пионы и высокие деревья олеандра с белоснежными цветками. В беседке на роскошной тахте, обитой шёлком, лежала сама хозяйка дворца. Её гибкое и соблазнительно тело, было облачено в откровенный наряд, не скрывающий её прелестей. Вокруг неё, подобно рою бабочек, порхали слуги, желая услужить своей госпоже. Это были молодые юноши и девушки, и все они были людьми. Многих она захватила в плен сама, а кого-то ей щедро преподнесли в качестве подарка, ведь работорговля была обычным делом у демонов. Но не смотря на то, что они были пленниками этого прекрасного дворца, они выглядели счастливыми и, казалось, что они здесь по своей воли. Ситри откинула волосы и позволила молодой девушке расчесать их. Один из юношей сидел на полу и массировал её ступни, проминая каждый участок: — Помассируй хорошенько мою правую ножку, милый, — чувствуя удовольствие от его рук, сказала Ситри и положила свою ступню на его плечо. — Как прикажете, моя госпожа, — с улыбкой сказал юноша и поцеловав покорно её стопу, стал массировать её. — Я готов служить вам до последнего вздоха! Ситри звонка рассмеялась и погладила стопой его щёку: — О, поверь, так и будет, — сказала женщина, смотря в его пустые глаза, подобные глазам куклы или мертвеца. — Госпожа Ситри, — раздался низкий и слегка гулкий голос демона, похожего на сатира из древних мифов. Ситри не удостоила его своим взглядом и лишь холодно спросила: — Чего тебе?       Демон улыбнулся своими острыми зубами и склонил голову к полу, касаясь своими бараньим рогами земли. Затем он встал на одно колено, слегка цокнув своим массивным копытом, и продолжил: — Моя госпожа, в приёмной Вас ожидает посланник императорского дворца.       Услышав, что её ожидает посланник самого императора, Ситри тут же села, оттолкнув ногами слуг, которые были подле неё. Она сурово посмотрела на своего слугу, отчего тот снова припал к земле, страшась её гневного взора. — Надеюсь, ты ничтожество, воняющее козлом, распорядилось обеспечить императорского посланника всем необходимым? — Да, хозяйка! — сглотнув, ответил демон.       — Ну хоть какая-то польза от такого уродца, как ты, — вставая, сказала демонесса. — Посланник, я так полагаю, мужчина? — Да, — ответил демон, не поднимая головы. — Что ж, тогда вели позвать моих самых красивых рабынь, — отчеканила женщина. — Эй, ты, пойдёшь со мной.       Ситри своей рукой поманила девушку с золотыми волосами, выделяющуюся своей красотой среди всех пленников. Девушка покорно поклонилась и взяла своё опахало из перьев звёздного единорога. Ситри в сопровождении служанки пошла в сторону приёмной, где её ожидал посланник императора. Внутренний интерьер её дворца был выполнен в восточном стиле: стены были украшены мозаиками с цветочным узором, на полах были постелены пёстрые ковры, а с высоких потолков свисали причудливой формы золочёные лампады. У входа в приёмную стояла группа девушек, одетых в восточные наряды из добротной парчи. Все девушки были красивыми, но уступали в красоте своей хозяйке. Осмотрев своих служанок, Ситри одобрительно кивнула и два мускулистых демона под личиной людей, открыли двери, пропуская эту красивую «делегацию» внутрь.       В приёмной зале было просторно, высокие окна в виде арок были занавешены атласными шторами и тончайшей органзой. В центре стояла мягкая группа из тахты и кресел, а посередине комнаты стоял изящный стол из палисандра с ажурными узорами на ножках. В комнате витал запах благовоний, которые распространяла позолоченная курительница. На столе стояли фрукты и вино, предназначенные для посланника. Увидев посланника, хозяйка дворца расплылась в довольной улыбке: — Ну надо же, владыка Паймон, — радушным голосом сказала Ситри, садясь на тахту. — Мой глупый слуга мне и не сказал, что это ты. Вот же негодяй, три шкуры с него спущу за это.       Женщина двигалась очень изящно, словно дикая кошка. Её потрясающее тело грациозно устроилось на тахте, приняв максимально соблазнительную позу. Для созерцающих — это казалось какой-то женской магией, но для неё это стало уже рутинной работой, которую она выполняла по привычке. Она прекрасно знала: как нужно двигаться, что говорить и каким голосом; как смотреть и даже, как дышать, чтобы вызвать желание — хотеть её. Ситри была одним из старейших высших демонов, и она удерживала свою власть на протяжении нескольких сотен лет. За то время, как она пришла к власти и получила 12-тую демоническую колонну, ещё никто не смог оспорить её права обладания колонной. Ей бросали вызов и ни раз, но всякий раз любое такое состязание заканчивалось тем, что противник лежал у её ног, будучи сломленный её чарами. На самом деле её красота была лишь дополнением её способностей. В действительности, её сила была основана на влиянии её духовных сил на разум других людей. Её сила позволяла ей внушать нужные ей мысли, изменять поведение, контролировать сознание других, подчинять их своей воли, менять им вкусы и воспоминания. Искусством контроля сознания Ситри владела на уровне высшего пилотажа, и лишь те, у кого сильная воля могли противостоять ей. Но не смотря на свою искусность, она всё же уступала демоническим владыкам десяти колонн, и посему не прыгала выше головы. Но там где заканчивалась сила, она легко могла пустить женскую хитрость и очарование. Особенно, если твой собеседник экзальтированный извращенец, каким, к примеру, являлся Паймон. Она сразу подметила для себя, как блеснули его синии глаза, а на щеках вспыхнул лёгкий румянец при виде её откровенного декольте. С виду владыка 9-й колонны казался сдержанным и интеллигентным, но именно под такими личинами, в шкафах и прячутся всякие похотливые скелеты. Это Ситри знала точно, ведь будучи неплохим психологом, она хорошо разбиралась в психологических портретах личностей. Паймон отвёл от неё взгляд и стал нарочито всматриваться в извивающийся, как змея, дым из курительницы для благовоний. Он прочистил своё горло и сказал: — Не вини прислугу, я сам сказал ему не говорить, что это я. Хотел удивить тебя.       Ситри звонко рассмеялась, а затем взяла бокал с вином и пригубила его немного. Часть вина она нарочито пролила, чтобы капли вина соблазнительно стекали по её шеи, закатываясь в ложбинку груди. Потом она сделала неловкое выражение лица, будто стеснялась своей «оплошности», и изящным жестом руки вытерла капли со своего тела, делая это максимально эротично. Разумеется, такой спектакль возымел эффект, и бедняга Паймон уже нервно теребил свои длинные ногти, слегка дрожащими руками. Дьяволица давно заметила за ним такую особенность: когда он находился в возбуждённом эмоциональном или физическом состоянии, он начинал переминать свои пальцы. Сейчас он очень активно их перебирал, чуть ли не сжимая свои пальцы до хруста. «Ну всё, уверена, что его нефритовый жезл уже колом стоит», — радостно прикусив губу, подумала Ситри. Теперь будучи в таком разгорячённом состоянии, Паймон будет более лояльный к ней и менее внимательным, что означало — она сможет выведать у него ценную информацию. Она встала со своего места и взяв бокал, предназначенный Пайману, вложила в его напряжённые руки. Затем она встала позади него, а её руки упали на его широкие плечи и начали слегка поглаживать их: — Ах, Паймон, ты такая душенька, — кокетливо сказала ему Ситри. — Знаешь, что женщины любят тайны и загадки. — Ну, женщины и сами те ещё загадки, — смущённо сказал демон, отпив вина. — Но вот какая загадка встала предо мной, — делая акцент на слове встала, сказала Ситри, накрутив прядь волос Паймона на свой палец. — Ты же пришёл сюда, к сожалению, не вина попить и повеселиться. Ты же из всех десяти владык, самый трудолюбивый демон, который пашет, как милая голубая пчёлка. Ты даже не можешь выделить себе чуть-чуть время, чтобы навестить одну очаровательную бабочку, жаждущую такого визита.       Последнии слова она сказала с очень грустной интонацией, как будто выражала свою озадаченность занудством и трудоголизмом Паймона. Синеволосый демон виновато опустил свою голову, но Ситри чувствовала, что мужчина был польщён её словами. «Мужчины!», — подумала про себя с торжеством демоница. «Стоит им сказать, что ты их хочешь и у них уже голову сносит», — усмехнувшись, продолжила размышлять Ситри. Тем временем, Паймон поставил свой бокал и сказал ей: — К сожалению, времена сейчас такие, что не до веселья.       Ситри артистично вздохнула и вернулась на своё место, устроившись на тахте. Она закинула руку и откинула назад волосы, демонстрируя свою шею. Она щёлкнула пальцем и к ней подбежала девушка с перьевым опахалом. Служанка стала обмахивать свою хозяйку. Другие девушки покорно стояли в дверях, ожидая распоряжений. — Паймон, ты прелесть! Если империя ещё не рухнула, то только благодаря тебе, Вассаго, Агаресу и Марибусу, — загибая пальцы на руке, сказала Ситри. Паймон смущённо рассмеялся, явно польщённый, что был в такой элитной когорте талантливых демонов. — Нет, я серьезно! — вклинилась женщина. — Вы четверо своим здравомыслием хоть как-то держите империю на ногах. Но не будем об этом, лучше расскажи, зачем пришёл ко мне. — Как ты знаешь, тот кто заключил контракт с Остин Гриффином, ещё жив, — серьёзным голосом сказал демон. — Наши шпионы, которые находятся на территории Альянса людей, добыли информацию, где стало известно: Лун Хаочень жив и находится под защитой Храма Рыцарей. Скорее всего, когда я уничтожил их дирижабль, им помог спастись Лун Тянъинь. И он же поспособствовал тому, чтобы его внук залёг на дно. — Это, действительно, скверно, — кивнула Ситри. — Глупые людишки, они даже не знают, что за существо пригрел этот юнец. — Люди не сталкивались с разрушительной силой Остин Гриффина, — продолжил мужчина. — Знания о его силе передаются нам демонам из колонн, и мы знаем, что он за коварное существо, жаждущее лишь хаоса разрушения. Император обеспокоен тем, что Лун Хаочень, возможно, выжил. Он хочет проверить так ли это, чтобы быть готовым к подготовке плана по уничтожению Остин Гриффина. — Интересно, — протянула Ситри. — Я так полагаю, ты пришёл ко мне не просто так? Паймон кивнул ей в ответ, после чего продолжил: — Да, не просто так. Император поручил мне организовать диверсию с целью выкурить Лун Хаоченя из его норы, куда эта трусливая крыса заползла и не хочет вылазить по сей день.       Демон махнул рукой и со стола исчезли тарелки с фруктами и вино, а затем на поверхности стола появилась карта с резными фигурками. Своим длинным ногтем он ткнул в точку, где располагался Перевал Охоты на демонов и Храм Ассасинов. — Мне было велено отправить на Перевал Охоты на демонов армию из демонов не ниже седьмого ранга, а также двух богов-демонов — Вапулу и Ориакса, чтобы они напали на Храм Ассасинов. — Почему именно сюда? — спросила женщина, внимательно смотря на карту. — По нашим сведеньям, возлюбленная Лун Хаоченя и наследница Бога Смерти, сейчас находится в этом храме, — начал мужчина, но был тут же прерван. — Ааа! Понятно! — радостно хлопнула в ладоши Ситри. — Ты надеешься, что влюблённый голубок прилетит спасать свою голубку? — Да, я уверен, что он обязательно придёт спасти её, — кивнул Паймон. — Ориакс и Вапула сильные демоны, но я бы хотел подстраховаться и отправить туда кого-то более могущественного. Например, такую мастерицу контроля разума, как ты, Ситри. — Хитрец! — хмыкнула демонесса. — Скажи, ты же уже встречался с ними? Как они выглядят? Эта влюблённая парочка?       Паймон взмахнул рукой и из его пространства появились фотокарточка с изображением двух влюблённых. Ситри взяла в руки фотографию и стала пристально всматриваться в их внешность. «Ммм, какой этот рыцарь милашка», — подметила демоница. «Классический рыцарь! Весь такой правильный и порядочный, приторный донельзя!», — всматриваясь в черты его лица, думала Ситри. «А эта девушка и есть его возлюбленная? Тоже очень хорошенькая, и даже более многогранная, чем её суженный», — оживлённо размышляла женщина. Её рука коснулась изображения девушки, которая смотрела на своего избранника с такой нежностью, будто он был для неё всем. «Чувствую, что девчушка не так просто, как кажется! Мне определённо стоит ею заняться», — облизнув свои губы, подумала Ситри. — Знаешь что, Паймон, — начала женщина, не отрываясь от фотографии. — Я определенно должна принять твоё предложение. — Тебе что приглянулся этот юнец? — поморщившись, спросил Паймон. — Хочешь добавить его в свою коллекцию «бабочек»? — Ревнуешь? — подмигнула Ситри. — Но нет, честно говоря, меня больше заинтересовала его спутница. Чувствую мне будет очень интересно покопаться в её головушке, взглянув на её самые сокровенные воспоминания, которые сформировали её личность. Знаешь ли, она выглядит более многогранной, чем милашка рыцарь. А ещё, ты же меня знаешь, я очень люблю разбивать крепкие человеческие узы. Например, эта малышка, что самозабвенно, обмахивает меня опахалом, когда-то была охотницей на демонов. У неё был возлюбленный, тоже охотник на демонов. Их команде не повезло и они наткнулись на меня. Я убила всю их команду, оставив влюбленных голубков на десерт. У её паренька воина была крепкая воля, и он ни в какую не поддавался на мои чары, а вот его подружка, — Ситри подтянула девушку за золотые волосы к себе и пошлёпала её по щеке. — Оказалась такой податливой, я с лёгкостью поработила её разум и заставила убить её возлюбленного. Ситри оттолкнула служанку и села в деловую позу. Она продолжила смотреть на фотографию, после чего сказала: — Как думаешь, эта девчушка Шен Цайер, окажется такой же, как она? — мотнув головой в сторону служанки, спросила демона Ситри. — Попробуй и узнаешь, — со зловещей улыбкой ответил Паймон. — Если ты сделаешь её своей игрушкой, то я бы всё отдал, чтобы посмотреть на выражение лица Лун Хаоченя, когда он будет биться со своей возлюбленной.       Паймон и Ситри в унисон рассмеялись, наполняя залу своим ядовитым и злобным смехом. Успокоившись, Паймон встал со своего места и поправив на себе мантию, стал собираться уходить. Ситри тоже встала, намереваясь проводить гостя. Паймон взял её за руку и посмотрел в её розовые глаза: — Что ж, полагаю, я могу рассчитывать на твою помощь, Ситри? — спросил мужчина. — Конечно, я не откажу себе в таком удовольствии, можешь не сомневаться, — кивнула демонесса. — Сообщи мне, когда будет наступление, чтобы я успела подготовиться, как следует. — Разумеется, — ответил Паймон и поцеловал её руку. — Я обязательно скоро тебе сообщу всё подробности. — Буду с нетерпением ждать этого момента, — кокетливо сказал женщина. — Служанки проводят тебя.       Хозяйка дворца щёлкнула пальцем и прислуга тут же отварила двери, пропуская гостя. Служанки вышли вслед за Паймоном, провожая его. Ситри осталась вместе со своей служанкой, которая всё также покорно держала опахало в руках. Демонесса посмотрела ещё раз на фотографию, всматриваясь в счастливые лица двух влюблённых. Затем она вышла из приёмной и направилась в свои личные покои. Служанка пошла за ней, стараясь не отставать.       Оказавшись в своих покоях, Ситри упала на большую кровать, украшенную балдахином из розового атласа и золотой бахромой. В её покоях витал сладкий аромат олеандра, который исходил из большого дерева, растущего в золотом горшке. Помимо кровати, в углу стоял туалетный столик с косметикой, прикроватный комод, тахта и журнальный столик. Стены её покоев были украшены множеством рамок, в которых острыми булавками были закреплены различные бабочки. Ситри достала фотографию и провела рукой по лицу девушки: — Они такие счастливые, — сказала Ситри вслух. — Видя их такими счастливим, мне так и хочется увидеть их несчастными! Что я за ужасная женщина!       Ситри громко рассмеялась, а затем разорвала фотографию пополам, разделяя двух влюблённых. Она использовала свою магию и сожгла часть с Лун Хаоченем, а часть с Цайер держала в руках. Ситри чувствовала внутри себя злость, вызванную приступом зависти. Не смотря на то, что она была богом-демоном чувств, никто никогда её не любил, искренней и подлинной любовь, которую она видела в глазах этих двоих. Её могли желать, но не любили. И она сама тоже ни разу не испытывала такого счастья, как взаимная любовь. Её сердце постоянно желало обладать объектами её страсти, но сами объекты не хотели этого, и тогда она вновь и вновь использовала свои чары, внушая им чувство любви к ней. Ситри привыкла жить в такой лжи, и посему вид правды выводил её из себя. Она встала с кровати и пошла в сторону стены, где весело бесчисленное количество рамок с засушенными бабочками. Она сорвала рамку висящую в центре стены и швырнула её на пол, затем она приколола фотографию Цайер к стене и отойдя, стала смотреть на неё: — Да, эта девчушка, определённо должна стать частью моей коллекции! — восторженно сказала демонесса.       Её взгляд, подобный взгляду охотника, смотрящего на свои трофеи, был полон радости. Демонеса закружилась в танце, словно порхающая в поле бабочка. Её волосы развивались от её вращений, словно языки пламени. Остановившись, она села на край кровати и её взгляд переметнулся на пустую рамку в углу стены. «Пора заполнить эту пустую рамку», — подумала демоница и посмотрела на свою служанку. — Эй, Жилань, так же тебя зовут? — Да, госпожа, меня зовут Вей Жилань, — ответила служанка. — Скажи, ты скучаешь по своему возлюбленному, которого убила? — Я не понимаю о чём вы госпожа, — поклонилась служанка. — Я люблю только вас, моя госпожа и никого больше.       Ситри подозвала её к себе, хлопнув по матрасу кровати рядом с собой. Жилань сорвалась с места и радостно подбежала к своей хозяйке, садясь рядом с ней. Ситри обняла свою служанку, прижав к своей груди. Её рука гладила девушку по голове, словно маленького ребёнка. — Бедняжка, ты даже не помнишь его, — сказала Ситри, наигранной жалостливой интонацией. — Давай я помогу тебе вспомнить его?       Её рука легка на глаза девушки, испуская под собой лёгкое розовое сияние. Девушка вздрогнула, будто пробудилась от долгого сна. Её сознание вернулось и болезненные воспоминания захлестнули девушку в омут душевной боли. В этом момент Жилань вспомнила всё: кто она, своё прошлое, свою погибшую команду и то, как собственноручно пронзила сердце своего возлюбленного. По щекам девушки потекли горькие слёзы, а губы стали дрожать. Она оттолкнула демоницу и отбежав в сторону, стала кричать: — Это всё ложь! Это твоя иллюзия! Я не могла! Не могла убить моего Цзюнь Лана! Я не могла! Нет! Это всё ложь!       Девушка упала на пол и стала бить по нему кулаками, не желая соглашаться с тем, что показала демонесса. Рядом с ней всего лишь на расстоянии нескольких сантиметрах, упал кинжал. Жилань подняла голову и посмотрела на знакомое ей холодное оружие, всматриваясь в своё отражение в куске полированной стали. — Нет, это сделала именно ты, — смеясь, ответила Ситри. — Этим самым клинком, пронзила его сердце. — Неет! — закричала девушка, схватив кинжал. — Это всё ты! Я убью тебя!       Жилань наставила острие кинжала в сторону Ситри, которая продолжала с невозмутимым видом, смотреть на это представление. Она откинула свои волосы и ткнула пальцем в область своего сердца, после чего сказала: — Ну давай, попробуй, девочка, — дразнила Ситри. — Ты думаешь, что убьёшь меня и твоя жизнь сразу станет легче? Ситри рассмеялась. — Нет, моя дорогая, — покачала головой демоница. — Ты до конца своей жалкой жизни будешь жить с чувством вины, что убила своего возлюбленного. Ведь ты оказалось такой слабой и попала под мои чары, а твой возлюбленный до последнего сопротивлялся и сказал мне: «Я лучше убью себя, чем причиню вред моей Жилань!». — Он так сказал? — запинаясь от кома слёз в горле, спросила девушка. — Мой Лан, так и сказал?       Ситри кивнула. Девушка рухнула на пол, заливаясь слезами. Её слёзы градом падали на пол, оставляя на нём темные следы. Демоница лишь с упоением смотрела на страдания этой девушки, которая потеряла смысл своей жизни. Руки девушки наставили острие кинжала к сердцу и молниеносно пронзили его. Через несколько секунд её безжизненное тело упало на пол, пуская под собой кровавую лужу, смешанную со слезами. Ситри громко зааплодировала и сказала: — Браво! Это было изумительно!       Она встала с кровати и подошла к трупу девушки. Своей рукой она подцепила слезинку с её щеки и попробовала её на вкус. «Ммм, деликатес!», — подумала про себя женщина, смакуя солёную слезу во рту. Она развернула свою руку и стала испускать потоки магии, которые стали опутывать тело девушки подымая его вверх и закатывая его в подобие кокона. После этого кокон стал уменьшаться в размерах, а Ситри тихо сказала: — Настало время гусенице стать бабочкой.       Яркая вспышка озарила покои демонессы, и когда свет исчез, вместо тела девушке на полу лежала мертвая бабочка с золотыми крыльями. Ситри наклонилась и аккуратно подняла бабочку. Она подтянула при помощи магии со стены пустую рамку и сняв заднюю крышку, аккуратно приколола бабочку булавкой к бархатной подложке. Убедившись, что бабочка приколота ровно по центру, она подписала снизу чернилами на специальном куске бумаге слово «Жилань» и повесила рамку на стену. Ситри окинула свою коллекцию взглядом, задерживая свой взор ненадолго на каждой рамке, читая имена своих жертв: — Вы все моя коллекция! Прекрасные бабочки порхающие на лоне жизни и услаждающие взор. Когда-то вы порхали подле своих возлюбленных, словно они были дивными цветами и смыслом вашей жизни. Но потом, вы стали моими! Я поймала вас всех и каждого, и вы любили меня, хоть эта любовь и была моей сладкой ложью, но вы порхали вокруг меня до самого своего жалкого конца! И будучи сломленными, вы всё оказались здесь, на этой стене, — Ситри томно погладила рамки, висящие на стене, прижимаясь к ним. — Мои бабочки на булавках! Она подошла к месту, где была приколота фотография Цайер, и погладив её фотографию, сказала: — И скоро в моей коллекции появится самая драгоценная бабочка!       Её покои залились безудержным смехом, в котором смешался весь спектр чувств: начиная от безумной радости и заканчивая горечью осознания своей истинной ущербности. Этот смех ещё долго раздавался из её покоев, заставляя всех слуг гадать, чему так рада их госпожа. Она смеялась до хрипоты, пока совсем не обессилила от своих фантазий и усталой, не уснула в своей постели, как всегда в полном одиночестве.