Доступ к сердцу

Снежинки гоняются с пеплом, кружа в причудливом танце над серым асфальтом. Виновница этого странного соревнования с ленивой уверенностью бросает окурок на землю — не потушив, не задумываясь. Бумажный комок с душком дешёвого табака шипит под её подошвой, но ей лишь как то приятно-пакостно. Она с наслаждением выпускает дым сквозь сжатые губы и решает: да, эта мелочь — начало её, как выражался отец, "позднего бунта". Отец... Надо будет ему написать. Когда приеду. Звон в ушах накрывает внезапно, выдергивая из мыслей. Виски ноют, голова — будто переспелый арбуз, готовый треснуть от первого неосторожного движения. Видимо, судьба решила не щадить даже в новой жизни: сопли намотанные на кулак, привычная мигрень и смутный страх в груди — всё при ней. Понимая, что минуты покоя закончились, она тянет за собой чемодан, на боку которого неудачно распласталось розовое рыло свинки Пеппы. Она фыркает и, покраснев, затаскивает его в поезд, снова думая, что давно пора купить новый. Этот уродец — подарок подруги на прошлый день рождения. Она как будто заранее знала, что пригодится. Коридор встречает её духотой и блеклым светом. Купе находится быстро, но она не спешит заходить — мысли о будущем, настоящем и, самое неприятное, о прошлом, накрывают волной. Flashback — Не в обиду, Ленусь , — голос Макса звучал натянуто-весело, — но я ожидал большего. Учитывая, как о тебе говорят, думал, ты хоть восьмёркой сложиться можешь, хоть девяткой... Ну да ладно, пойду поищу чего поесть. Нам же ещё репетировать... Кофе взять? Потолок был куда интереснее, чем сам болтливый Макс. Говорить не хотелось. Двигаться — тоже. Лена только и делала, что думала: как, почему, зачем вообще решила переспать со случайным парнем из группы. Ей не понравилось. Совсем. Всё было слишком: слишком потно, слишком скользко, слишком душно и тесно. Минут пять — не больше. И слава богу. Даже эти жалкие минуты тянулись в вечность, пока он трахался в неё, как в розетку. Три года учебы в театральном универе не научили её кривляться, как в порно. Лена хмыкнула, представив себя в каком-то клишированном фильме для взрослых с нелепым сюжетом и фальшивыми стонами. Одногруппники, наверное, думают, что только в таких она и снимается. Да и пусть. Её это уже почти не трогает. — Раф возьми. С каким-нибудь сиропом, — бросила она, не глядя. — Как у твоя аппетитная попка ещё не слиплась от всей этой сладости... Но так как ты понравилась официанту, всё будет доставлено в лучшем виде, леди. — Ага. Иди уже, Макс. — Какие мы грубые... Ну, я ушёл. Хлопок двери. И только тогда Лена смогла выдохнуть. Как она, чёрт подери, могла выбрать именно его? "Аппетитная попа"... Господи. После таких слов хочется утопиться в унитазе. Выбираться из пыльной кладовки, где они и нашли этот "уголок страсти", не хотелось совсем. А ведь сегодня репетиция. На которой будет он. Кошмар всей ее жизни. Может, не пойти?.. Нет. Она слишком долго поступала в этот чёртов вуз, чтобы теперь сбежать. Flashback ends — Девушка, вы заходите? — голос проводницы, прищур. Лена резко возвращается в реальность. Похоже, выглядит она сейчас не как задумчивая пассажирка, а как наркоманка на отходняках. Ну, пусть думают. Героиновый шик, кажется, снова в моде. Открывает дверь. Внутри — ни душевной теплоты, ни места. Только красный нос её соседа по купе — типичного алканавта со стажем. — Ой, бля, извиняюсь, я поссать. Вы там наверх залезайте, у меня колени уже, сука, не держат туда лезть . Лена уступает дорогу, морщится, вдыхает ароматы перегара и с обречённым вздохом начинает укладывать чемодан. *** Ночью запах алкоголя, кажется, въелся в воздух. Кокон из одеял уже не спасает. Дядька-алкаш наконец-то заснул, а Лена всё ещё лежит, сливаясь со стенкой и не издавая ни звука. Долго так продолжаться не могло. Убедившись, что он спит, она спускается, тихо выходит из купе. Свежий воздух наполняет лёгкие и дарит первое настоящее облегчение за день. Настроение — странное, будто в груди поселилось приятное волнение. Новая жизнь. Да, всего лишь поезд. Всего лишь путь из пункта А в пункт Б. Но в голове ощущение — как будто она переходит в следующий акт своей пьесы. Хочется говорить. Смеяться. Рассказывать глупости. С кем угодно. Лена вдруг осознаёт, как давно она этого не делала. Когда-то общалась с каждым встречным. А теперь... Вдруг разучилась? Для начала — покурить. Без никотина ничего не начнётся. Она бредёт по коридору, где почти все спят. Тишина — гробовая. И тут — хлоп! — дверь одного из купе резко распахивается, и из неё пулей вылетает парень. Через секунду Лена уже лежит на полу. — Ты чё творишь?! — резко поднимает глаза. Парень смеётся, склоняется над ней, подаёт руку. — Извини, очень спешу. Но я тебя запомнил, кудряшка. Ты супермилая. Ладно, мне пора. Может, ещё увидимся. Он касается её челки — и исчезает. Лена пару секунд лежит в ступоре. Копчик болит, курить хочется ещё сильнее. Как же бесит. Она заглядывает в полуприкрытую дверь купе. Там — он. Не тот рыжий торпеда, а другой. Совершенно другой. Тонкие, выразительные пальцы вытаскивают сигарету из дорогой иностранной пачки. Лена когда-то любила рисовать такие руки — каждая жилка, каждый изгиб. Сама такими не могла похвастаться. Потом она видит лицо. Господи. Этот мужчина — будто сошёл со страниц модного романа: волевой подбородок, ухоженность, мягкая русая челка, голубые глаза. Он просто сидит, смотрит в окно, и выглядит так, будто мир вокруг создан для его покоя. — Эээ… привет? — вырывается из её рта, прежде чем она успевает подумать. Он поворачивается. Их взгляды встречаются. В глазах — небо, в губах — улыбка. Очаровательная. Лена теряется. — Может, присядешь? — говорит он и отодвигается, освобождая место. Что, ей? Может, сзади кто-то стоит? — Ну, что ты застыла? Иди уже. Она будто просыпается, поспешно садится. — Будешь? — он протягивает ей сигарету. Марка незнакомая, пахнет сладко, шоколадно. — А… ну, давай. — Мне тоже нравится, как она пахнет. — Что? — Говорю, мне тоже нравится её запах. — А… да. — Ты, я смотрю, стеснительная? Лена? Стеснительная? Никогда. Но рядом с этим мужчиной — да, пожалуй, сейчас она стесняется до мурашек. Смотрит на его пальцы, на губы, на глаза, на волосы, на всё сразу, и чувствует: где-то внутри неё снова что-то просыпается. Живое. Такое солнечное.  Вдруг она одёргивает себя. Нет уж — второй раз на ту же удочку она не попадётся. Лена упрямо смотрит куда угодно, только не в глаза. Один раз уже досмотрелась. — Можешь дать огонь? — её голос звучит почти неуверенно. — Секунду, — незнакомец неожиданно подаётся вперёд. Их лица разделяет буквально ничего. Он спокойно подкуривает её сигарету своей, будто это самое естественное дело на свете. Будто вовсе не смущается. Сердце замирает. Лена снова старается избегать его взгляда, но вместо глаз натыкается на мягкий изгиб губ. Слишком близко. Слишком тепло. — Всё нормально? — спрашивает он, внимательно глядя на неё. — Что? — Лена будто очнулась, вынырнула из сна, где всё было идеально и тихо. — Ты дрожишь. Тебе холодно? У меня есть пару грелок… Хочешь одну? — А? Нет-нет, спасибо, — она прячет пылающие щеки в капюшон толстовки, делая глубокую затяжку. Никотин, как старый друг, приносит долгожданное успокоение. — Куда едешь? — спрашивает он, отворачиваясь к окну. — Вроде как в Питер. А там… как пойдёт, — отвечает она, наблюдая, как за окном плывёт чернильная ночь. — Загадочная ты. Тебе этот город подходит, — с улыбкой бросает он. — Эм… спасибо? — она слегка нахмурилась. Что значит — подходит город? Он вдруг рассмеялся, легко, будто без причины, и это только сильнее сбивает её с толку. — Эй, чего смеёшься? — Ты очень забавная. — Ха-ха, очень смешно, — фыркает Лена. — Всё, всё, не хмурься, — его пальцы мягко касаются её лба, чуть надавливая на морщинку между бровей. Лена снова заливается краской. — Ну расслабься. У тебя такое смешное лицо, когда ты о чём-то явно задумалась, — он делает последнюю затяжку и бросает окурок в пустую банку из-под горошка. Лена цыкает, пытаясь выдать остроумную реплику, но в голове — пусто. Чёрт. Где её знаменитый острый язык, когда он так нужен? Комната погружается в тишину. Ей кажется, что неловкость заполняет воздух, но он, похоже, совершенно спокоен. Смотрит в окно, а Лена на его профиль, разглядывает греческий нос и лицо полное умиротворения. Лена курит, и с каждой затяжкой чувствует, как внутреннее напряжение уходит. Впервые за несколько лет её мысли замирают. В голове — пусто. Приятно пусто. *** Собирая вещи с кровати, Лена удивляется, как быстро пролетело это время. Поездка оказалась не такой уж ужасной, как она ожидала. Почти всё время она провалялась на верхней полке, избегая даже смотреть в сторону того самого купе, где случилась их странная встреча. Почему? Просто... не решилась. Как-то по-детски, совсем не в её духе. Но это был факт. Проводница объявляет о прибытии, и, бросив взгляд на соседа — уже снова храпящего после очередной бутылки — Лена вздыхает и вытаскивает свой чемодан в коридор. Уже на ступеньке, перед тем как спуститься, она вдруг поворачивает голову. Купе незнакомца. Он там. Стоит, опершись о стену, а рядом суетится его шумный друг, что-то тараторя и размахивая руками. Он смотрит на него с полуулыбкой, чуть снисходительной. А потом — резко, как будто почувствовал — оборачивается. И снова глаза. На пару секунд их взгляды встречаются. Но Лене кажется — вечность. Он будто хочет что-то сказать. Она почти читает слова на его губах… но тут снова появляется её сосед — всё такой же красный, с перегаром. — Девушка, ну вы проходите уже! Тут и так, как в консервной банке! Лена нехотя спускается, ощущая горечь во рту. Не от слов соседа, нет. От того, что не спросила его имени. Не подошла. Не решилась. Может, и к лучшему. Может, этот надоедливый дядька действительно уберёг её — от чего-то важного. Или от чего-то, что она ещё не готова впустить в жизнь. Лена выпрямляется. Поднимает голову. Идет дальше. Перед ней — выход. Новая жизнь. И, чёрт возьми, она туда точно идёт.