And now I'm so glad you happened

      Минги. Два слога. Мин-ги. Мама всегда произносила его имя мягко, добавляя протяжение «я» в конце. Как и хёны, когда он начал проводить с ними больше времени. Уён и звал его хёном. Он привык. Было даже что-то забавное в этом.       Минги-я. Звучало почти как колыбельная. Сам он предпочитал короткий, отрывистый вариант — под стать его характеру. Минги. Точка. Как удар молота. Но тепло, разливавшееся в груди от мягкого «Минги-я», отгоняло привычную резкость. Он не признавался в этом даже себе, но ему нравилось. Нравилось чувствовать себя не только сильным и надёжным плечом для всех, но и тем, о ком заботятся. Пусть даже просто добавляя мягкий звук в конце имени. Как дома.       И только один человек звал его по-особенному — Принцесса. И Минги бы соврал, если бы сказал, что не скучает по нему.       Минги позволял себе думать о Юнхо крайне редко. Отношения с ним были драгоценным воспоминанием, которое достают из шкатулки лишь в особых случаях — раз в неделю, не чаще. Это происходило, как правило, во время телефонных разговоров с родителями, когда мама с неизменной заботой и легкой тревогой в голосе спрашивала о его жизни, о том, как он поживает, не одинок ли. Именно в эти моменты, отвечая на вопросы матери о несуществующей девушке, образ Юнхо всплывал в его памяти с острой ясностью, словно фотография, бережно хранимая в потайном кармане. Он вспоминал тепло его рук, мягкость голоса, нежную улыбку. Он вспоминал Юнхо даже когда снова встретился с Аран, которая словно плющ, обвила его своими руками, прильнула всем телом, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. Она щебетала, называя его «оппа», и ее громкий, слегка наигранный смех разносился по всему помещению, когда она позировала для фотографий, стремясь запечатлеть каждый момент их встречи. В эти мгновения Минги невольно сравнивал её с Юнхо. Юнхо бы не называл его так демонстративно, он бы просто молча взял его за руку, и в его глазах светилась бы нежная, искренняя улыбка, говорящая больше любых слов. Аран же устраивала ему настоящий марафон по торговым центрам, бесконечно примеряя одежду и обувь, а затем вешала на него бесчисленные пакеты с покупками. Дома же она не упускала возможности пожаловаться на утомительную работу, коллег и начальника, раскрашивая свои рассказы яркими эмоциями и преувеличениями. Вечерами Аран часто возвращалась подвыпившей и тут же начинала придираться к порядку в квартире, замечая несуществующую пыль на шкафах и ворча по поводу разбросанных вещей. Минги же, уставший от ее придирок и пьяных капризов, предпочитал просто игнорировать ее выпады, отвлекая сексом, который с каждым разом становился все более механическим и безэмоциональным. Он испытывал лишь отвращение к ее пьяным стонам и крикам, а глядя на то, как ее грудь — результат работы дорогого пластического хирурга трехлетней давности — подпрыгивает в такт ее движениям, Минги думал лишь о том, что будет есть завтра. Он понимал, что обманывает себя и Аран, пытаясь воскресить то, чего больше нет. Он не смог полюбить ее снова. Чувства ушли, оставив после себя лишь пустоту и разочарование, ещё четыре года назад. Его любовь давно отдана другому.       Аран бросает его сама через год — в выходной гордо собирает вещи, демонстративно бросая их в чемодан, на что Минги закатывает глаза и уходит в соседнюю комнату работать. Ему, на самом деле, плевать. Они расстаются второй раз, и сейчас уже не так больно видеть её, садящуюся в такси. Он только пишет Сану, что на свадьбу придёт один, без Аран. И он очень благодарен, что друг не спрашивает, почему. Все и так знали, что всё закончится так.       Жизнь возвращается в привычное русло очень быстро — месяц спустя Минги едет обратно в Сеул на свадьбу Уёна и Сана. В дорожной сумке лежит только самое необходимое: костюм, парадная рубашка, туфли, тетрадь для написания текстов и запас ручек. Минги улыбается, вспоминая, как Сан суетился, выбирая галстук-бабочку. Телефон вибрирует — сообщение от Уёна: «Не забудь кольца!». Минги смеётся.       Кольца он, конечно же, не забыл — не мог, ему доверили самое важное. Они лежат в внутреннем кармане пиджака, надёжно спрятанные от посторонних глаз. В Сеуле его ждёт не только свадьба, но и полноценное возвращение к работе в новой компании Хонджуна. Новые проекты, новые задачи, новые люди…       Минги вздыхает. Почти два года он избегал работы напрямую с людьми, только занимался итоговым сведением и обработкой проектов Хонджуна, а теперь понял, что готов. Что пора вернуться к работе в полном её виде.       Неделя подготовки проходит быстрее, чем во время завалов на работе. Минги помогает Сану уложить волосы, когда тот немного напряжённо, тихо говорит:       — Он сегодня придёт.       Минги замирает. Сердце начинает биться чуть быстрее, но не от страха — от предвкушения.       — Уён не хотел тебе говорить, из-за того, как вы расстались. Но… Он очень помог нашей студии в тяжёлый период, и…       — Сани, не оправдывайся. Это ваша свадьба.       — Надеюсь, вы не подеретесь сегодня?       — Мы не дрались с ним ни разу.       Сан улыбается. А Минги продолжает укладывать его волосы. Волнует ли его, что Юнхо окажется с ним в одном помещении через два часа? Немного. Но в хорошем смысле.       В голове всплывают обрывки воспоминаний — смех Юнхо, его тёплые руки, долгие разговоры до рассвета. Они расстались ужасно некрасиво, Минги знает это и хочет извиниться за всё: истерики, игнорирование, обвинения без причины. И вот их пути снова пересекаются. Внутри теплится надежда, что, возможно, у них будет второй шанс. Интересно, как он изменился? Минги ловит себя на мысли, что испытывает лёгкое волнение, похожее на то, что бывает перед встречей со старым другом, которого давно не видел.       — Всё будет хорошо, — шепчет он себе под нос, закрепляя прическу Сана лаком. Сегодня их с Уёном день и всё будет так, как надо.       Он улыбается отражению Сана в зеркале. Сегодня он будет радоваться за друзей, а встреча с Юнхо — просто небольшой, но приятный бонус. Может, даже удастся поговорить, просто побыть рядом с ним и извиниться.       — Готов? — спрашивает он Сана, поворачиваясь к нему. Тот кивает, сияя от счастья.       Минги сдерживал слёзы до последнего, в отличие от Хонджуна и Чонхо, расплакавшихся в момент, когда Уён шёл к алтарю. Его одинокая фигура в белом привлекла к себе все внимание в тот момент, когда он только вышел к гостям. Сан буквально забыл, как дышать. В его глазах блестели слёзы счастья.       Минги почувствовал — сердце сжалось от щемящей нежности. В горле стоял ком. Сонхва рядом с ним еле слышно всхлипнул, вытирая глаза рукавом пиджака. Даже обычно спокойный Ёсан был тронут и, держа Чонхо за руку, стирал с лица дорожки слёз. Когда Уён, наконец, добрался до алтаря и повернулся к Сану, на его лице расцвела такая счастливая, лучезарная улыбка, что Минги не выдержал и всё же смахнул скатившуюся по щеке слезу. Это был их день. День, который они так долго ждали.       Уже во время фуршета Минги поздравляет друзей лично, передав подарок. Он невольно засматривается на их обручальные кольца, украшающие теперь их руки.       — Если думаешь про своего Ю-юшечку, то он третирует бедного бармена. Спаси его.       Уён хитро подмигивает ему и уходит вслед за Саном общаться с гостями.       Минги замирает на несколько секунд, обдумывая ситуацию, затем, одним глотком осушив бокал шампанского, решительно направляется к бару. Краем глаза он замечает встревоженный взгляд Ёсана, готового, если потребуется, его остановить, но Минги, не обращая внимания, продолжает свой путь. Остановившись в полуметре, он невольно любуется.       Юнхо. Человек, который когда-то подарил ему неземное счастье. Человек, который понял его без слов, поддержал в трудную минуту, стал для него всем. Человек, который спас его во второй раз, даже не подозревая об этом.       Внезапно до него доносится голос Юнхо, обращенный к бармену:       — Вы не понимаете, вы никогда не делали Каплю лимона?       Минги прокашливается, привлекая к себе внимание:       — Господин генеральный директор, прошу вас, оставьте бармена в покое.       Юнхо мгновенно оборачивается. В его глазах отражается калейдоскоп эмоций — удивление, легкая паника, быстро сменяющаяся узнаванием и чем-то еще, более глубоким и личным. Минги видит, как расширяются его зрачки, как на бледных щеках проступает легкий румянец. Сердце Минги сжимается. Как же сильно он его, оказывается, любит. И любил все это время, каждый день, каждый час, каждую минуту этих двух долгих лет разлуки.       — Минги? — голос Юнхо хриплый, словно он долго молчал, не решаясь произнести его имя, — ты… ты здесь.       — Здесь, — отвечает Минги, подходя ближе, сокращая разделяющее их расстояние. — Не мог не прийти, меня практически первым пригласили.       — Не ожидал увидеть тебя… таким, — слова Юнхо виснут в воздухе, полные недосказанности. Он выглядит потерянным, словно не веря своим глазам.       Таким — здоровым, с блеском в глазах, полным жизни. Живым.       — Я… я тоже, — наконец произносит Минги, облизнув пересохшие губы, чувствуя, как волнение сжимает горло.       — Давно не виделись. Как ты? — спрашивает Юнхо, вглядываясь в лицо Минги, словно пытаясь наверстать упущенное время.       — Я внорме. Живу, работаю, — коротко отвечает Минги, чувствуя, как внутри все переворачивается от нахлынувших эмоций. — А ты, похоже, все так же успешно расширяешь компанию отца? Видел статьи, писали, что вы купили еще один отель, и ты, вроде как, владелец?       — Да… так получилось, — Юнхо отводит взгляд, нервно теребя запонку на манжете белоснежной рубашки. — Слушай… может, поговорим? Не здесь.       Минги кивает соглашаясь. Ёсан, наблюдавший за ними все это время с напряженным вниманием, облегченно выдыхает, словно с его плеч свалился огромный груз.       — Пойдем, — Минги легонько касается локтя Юнхо, ощущая под пальцами тонкую ткань дорогого пиджака. — Здесь есть терраса.       Они выхдят на улицу, окунувшись в суету города. Вечерний Сеул, как всегда, прекрасен. Бледно-желтые лучи заходящего солнца тонкими полосами расчерчивают сероватые облака на тусклом небе. Близится закат, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Юнхо завороженно любуется, пока Минги рассматривает его профиль, отмечая каждую деталь, каждую черточку любимого лица.       — У меня что-то на лице? — спрашивает Юнхо, почувствовав на себе пристальный взгляд.       Минги улыбается. Искренне, с легкой ноткой печали.       — Это было первое, что ты сказал мне. Еще на Чеджу.       Юнхо удивленно приподнимает брови, пытаясь вспомнить тот далекий день.       — Правда? — спрашивает он, не скрывая своего удивления.       — Да, — подтверждает Минги, вновь погружаясь в воспоминания.       Они молчат какое-то время, слова сейчас лишние — оба вспоминают то, что было оставлено в прошлом годы назад, те счастливые дни, проведенные вместе.       Юнхо нервно вертит кольцо на пальце.       — Знаешь, я… Минги, я буду с тобой откровенным. Иногда мне кажется, что все между нами было галлюцинацией. Сном. Понимаешь? — голос Юнхо тихий и неуверенный.       — Да. Потому что у меня точно так же, — отвечает Минги, разделяя его чувства.       Юнхо грустно улыбается, признаваясь:       — Я все еще не могу забыть тебя. И до сих пор не верю, что ты был в моей жизни, что все это было на самом деле.       Минги закусывает губу, сдерживая нахлынувшие эмоции.        — Я могу сделать кое-что?» — спросил он, глядя Юнхо прямо в глаза. Юнхо, не отрывая взгляда, кивнул.       Его губы все такие же мягкие, как и два года назад. Между ними больше нет расстояния — руки Юнхо обхватывают Минги поперек торса, а сам Минги пальцами вплетается в его волосы.       Поцелуй глубокий, пропитанный двухлетней тоской и нежностью. В нем смешаны горечь расставания и сладость долгожданного воссоединения. Минги прижимается ближе, словно боясь, что Юнхо снова исчезнет. Юнхо отвечает с той же страстью, шепча ему на ухо хриплым голосом:       — Я скучал. Так сильно скучал.       — Я тоже, — выдыхает Минги, зарываясь носом в шею Юнхо. Вокруг них — тишина, слышно только отдалённые звуки города и стук сердец в унисон. Этот момент — только их, наполненный теплом, пониманием и любовью, которую не смогли убить даже два года разлуки.       — Юнхо, прости меня.       Юнхо приподнимает его голову за подбородок и шепчет:       — Эй, принцесса, посмотри на меня, — дождавшись взгляда продолжает, — я тебя никогда не винил.       Тишина между ними наполнена невысказанными словами, воспоминаниями, которые слишком дороги, чтобы делиться ими с кем-то ещё. В воздухе пахнет летней прохладой и теплом будущего, где-то глубоко внутри теплится искра тепла. Искра, которая говорит о том, что не все мосты сожжены.       Юнхо проводит большим пальцем по щеке Минги, смахивая слезу.       — Мы можем попробовать ещё раз.       — Только если хочешь ты, Юнхо.       Минги смотрит на него с надеждой во взгляде. Юнхо берёт его руки в свои, смотрит в ответ нежно.       — Тогда, я приглашаю тебя на свидание.       Минги улыбается ему счастливо. И всё кажется правильнее, чем все прошедшие два года.       — Тогда я соглашаюсь.