Darkshipp

Токито Муичиро чудом физики приземлился в неизвестном храме. Поначалу он должен был быть вместе с Гемей, но их внезапно разделили. Как — Муичиро не знал. Возможно, это проделки демона. Возможно, ловушка. Всё случилось слишком быстро — и теперь он стоял один. Осмотревшись, Муичиро решил направиться прямиком вглубь храма. Пройдя бесконечно выматывающие ступеньки (в фильме, кстати, Шинобу тоже поднималась к храму Вечного Счастья по этим же, абсолютно ебучим ступенькам), он, наконец, оказался внутри. Пройдя дальше, он подошёл к массивным дверям. Одна из них была приоткрыта, и оттуда пробивался странный свет — бледный, неестественно ровный, без бликов, без жизни. «Скорее всего, там что-то есть?..» — пронеслось у него в голове. Он не стал колебаться и направился к двери. «Я чувствую запах крови. Демон… должен быть там.» Подойдя ближе, он чуть приоткрыл дверь — осторожно, ровно настолько, чтобы лучше видеть. И то, что он увидел, заставило его сердце замереть, а пальцы инстинктивно сжали рукоять меча. За дверью простиралась зала — большая, почти пустая. Свет падал сверху тонкими снопами, вырывая из тьмы лишь центральную платформу. Вокруг неё... вода? Нет. Что-то другое. Болото. Густое, чёрное, застойное, будто покрытое плёнкой смерти. По поверхности плавали полуразложившиеся лепестки лотоса, а под мутной рябью угадывались обрывки ткани и... волосы. Чёрная гладь не отражала света — она пожирала его. На деревянной платформе в центре сидел демон. Он был неподвижен, словно каменное изваяние. Двигались только руки — медленно, грациозно. Он ел. Из его пальцев свисало тело. Кровь капала вниз и исчезала в чёрной жиже, не оставляя даже ряби. Муичиро узнал его. Слишком поздно. Демон медленно поднял голову, как будто с самого начала знал, что за ним наблюдают. Его лицо засветилось восторгом — живым, почти сияющим, как у ребёнка, нашедшего подарок. — О-о, — протянул он с театральной интонацией. — Мальчик?.. И такой юный. Какое счастье. Сегодня у меня особенно хороший аппетит. Нужно будет поблагодарить Накиме-тян... Выглядит хорошо. Наверняка — вкусный^^ Демон повернулся полностью к Муичиро и снял левой рукой шляпу (или то, что её напоминало). — Рад встрече. Я — Доума. Чудесная нынче ночь, не находишь? Рассматривая внешность второй высшей Луны, Муичиро поймал себя на мысли: «У него вечно эта беззаботная улыбка... А манера речи... Наверное, тот демон с вазами был поприятнее.» И вдруг — из груды тел чуть приподнялась одна из девушек. Её голос дрожал. — Пожалуйста! Помогите мне! Доума приложил палец к губам, всё с той же игривой нежностью. — Тсс... Мы беседуем. Он уже поднял руку, готовясь атаковать, но Муичиро опередил — он подхватил выжившую, не позволив демону ранить ни её, ни себя. — Ты цела? — спросил он, глядя ей в лицо. оума весело хмыкнул. — Быстрый. Ты, случайно, не Столп? Вау… Но прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово, девушка захрипела и умерла — удар был незаметен, но смертелен. Муичиро остался невредим. — Ох... Не переживай. Просто оставь её. Я потом как-нибудь доем, — с ленцой сказал Доума. Муичиро действительно отпускает тело, поднимает катану и направляет её на Доуму — готовится к бою. Доума неторопливо встаёт с пола и раскрывает второй веер — тот, что был в правой руке. Веер в левой уже был готов. — Я — основа культа «Вечного Рая». Моя цель — делать всех своих последователей, включая себя, счастливыми. Вот и её я съем. До последнего кусочка. — Дурное дело... — тихо сказал Муичиро. — М? — Сделать всех счастливыми? Не неси чепухи. Она просила помощи. — Вот потому я её и спас! — радостно продолжил Доума. — Теперь она не чувствует боли. Не страдает. Ей больше нечего бояться! Ты ведь сам знаешь — все боятся смерти... Поэтому я их и поедаю. Теперь они... Он не успел договорить — катана вонзилась ему прямо в глаз. — С этого момента, — глухо произнёс Муичиро, — я отрублю тебе голову. Так сказать... избавлю тебя от смерти. Доума отшатнулся — он не успел даже отреагировать. Шестая форма дыхания Тумана — Туманное исчезновение. — Отличный выпад! — воскликнул он, явно восхищённый. — Я даже не заметил, что ты атакуешь первым! Муичиро тут же отскочил, решив отдалиться — и не зря. Доума активировал технику крови: Ледяные лотосы. Муичиро вовремя уклонился, отскочив от ледяных лепестков. Катана снова была наготове — он собирался применить первую форму: Морок. Быстрый, сбивающий с толку манёвр, за которым — удар в грудь. Всё шло по плану. Но— Он не успел. — Ловись, рыбка... — раздалось откуда-то справа, голос Доумы дрожал от предвкушения. Прежде чем Муичиро завершил движение, воздух вокруг сгустился. Словно тонкая простыня инея сжалась, схватив его. Из стен, из пола, из самого храма вырвались нити холода — ледяные, острые. Они обвили его ноги. Одну он разрубил сразу. Но другой хватило. Резкий рывок — и он влетел грудью во что-то живое. Перед ним стоял Доума. Его руки были раскрыты, как будто он ждал этого. И он обнял Муичиро — крепко, нежно, слишком уверенно. Рывок — и воздух ушёл из лёгких. Его грудь прижалась к ледяному телу демона. Ладони Доумы сомкнулись на спине, как будто это не бой, а... объятие после долгой разлуки. — Убивать?.. — прошептал Доума, голос тёк, как пар в бане. — Нет, нет… Сегодня мне хочется кое-что другое. Муичиро стиснул зубы. Катана всё ещё была в руке, но не под тем углом. Его сжали — полностью. Он попытался ударить инстинктивно — без формы, просто силой. Но Доума перехватил запястье, и с лёгкостью выбил меч. Катана отлетела в сторону с глухим звуком. — Катана тебе не понадобится, — сказал демон. В его голосе проскользнуло почти разочарование. Чёрт... — только и успел подумать Муичиро. — Он что, собирается меня просто сжать насмерть?.. Или... нет. Это не то. — Только пообещай, что не закричишь, — продолжал Доума, прижимаясь губами к уху. — Шум мешает наслаждаться... моментом. Прежде чем Муичиро осознал происходящее, язык демона мягко провёлся по его шее. Он лизнул — медленно, пробуя вкус. Муичиро застыл. Не от страха. От ужаса, от непонимания. От омерзения... и чего-то другого. Тягучего. Свинцового. Горло пересохло. — Холодная и сладкая кожа... Жалко, что ты не девушка. Хотя… это ничего не меняет, — выдохнул Доума. — Ублюдок... — прошипел Муичиро. — Говори сколько хочешь. Это тебя не спасёт, — усмехнулся демон. Внезапно Доума резко повернул Муичиро, прижал его и силой швырнул на пол. — Не двигайся... Иначе будет только хуже, — сказал он, уже склонившись над ним. У Муичиро очень болело лицо и в прочем все тело. Хотя понятное тело когда тебя крепко обняли и силой на пол. Да и над тобой висает высокий демон так и ещё высшая молодая Луна! Муичиро моргнул, едва понимая, что происходит. — Я ведь надеюсь, ты девственник? Верно? — голос Доумы был одновременно насмешливым и искренне заинтересованным, как будто он действительно спрашивал что-то милое вроде: «Ты когда-нибудь ел моти с вишней?» — Чего?.. — выдохнул Муичиро, не сразу поняв, услышал ли он это вслух. — Значительно да… Я тебя услышал, — кивнул Доума, уже разглядывая его тело, будто примеряя к нему мысль. И всё произошло мгновенно. В следующий миг — хруст ткани. Рывок. Ткань на бёдрах Муичиро рвётся, треском отдаваясь в висках. Его нижняя часть теперь открыта — кожа обнажена, напряжённые мышцы ног дрожат от холода, стыда, злости. — Ты прекрасен... Особенно когда не можешь пошевелиться, — выдохнул Доума. Он не дал Муичиро ни секунды. Просто... вошёл. Одним резким движением, как будто силой прошибая сопротивление. Без подготовки. Без пощады. Муичиро выгнулся, рвано вдохнув, — крик захлебнулся в горле, скомканный. В глазах потемнело. Боль была режущей, едкой, как будто внутри вставили клинок. Он пытался дёрнуться, но Доума вдавил его глубже в пол, с наслаждением ощущая дрожь под ладонями. — Будь хорошим мальчиком… — прошептал он, наклоняясь ближе, язык скользнул по щеке Муичиро. — Или я сделаю только хуже. Тело подростка сотрясалось в неровных толчках. Холодная кожа Доумы ударялась о его бёдра, движения были слишком точны, слишком уверены, как будто он не просто владел, а ломал изнутри. Муичиро не мог даже выдохнуть нормально. Он стиснул зубы, пальцы скребли пол. Каждый толчок отзывался в нём ледяным раскатом — не только в теле, но где-то внутри сознания, туда, где замирала душа. — Ты ведь не знал, да? — голос Доумы был обволакивающим, почти нежным. — Что можешь быть таким тёплым изнутри. Как мёд. Только прячешь его под всей этой ледяной бронёй. Муичиро ненавидел его. Его голос. Его прикосновения. Его близость. Но больше всего он ненавидел себя — за то, что чувствовал всё это так ярко. Его тело больше не слушалось. Он был прижат, как кукла, как тряпичная игрушка. А демон — всё продолжал. Жёстко, методично. Каждый удар вглубь сопровождался тихим шепотом в ухо, и в нём было слишком много довольства, как у ребёнка, сломавшего любимую игрушку и не испытывающего ни капли сожаления. — Тише, — сказал Доума, — тише. Мне так нравится твой звук, когда ты почти срываешься... Муичиро задыхался. Ему казалось, что вечность прошла, прежде чем всё наконец затихло — Доума застыл, замер, медленно выдыхая. Они остались лежать — холод против жара, злость против беспомощности. — Не волнуйся, — прошептал демон. — Я сохраню тебя... таким, какой ты сейчас. Сломанным и прекрасным.