Смотри на меня

Ночь в Хогвартсе была необычайно красивой. Такая красота, которую можно почувствовать, но сложно описать словами. Тёмные коридоры словно окутывала невидимая магия, пульсирующая в воздухе. Мягкий свет канделябров, едва дрожа, бросал длинные тени на древние каменные стены, и эти тени казались живыми — шевелились, танцевали, словно хранили в себе давно забытые тайны. В Большом зале огни мерцали не просто светом — они сияли, будто настоящими звёздами, рассыпанными по ночному небу, далекими, холодными и загадочными, как взгляд, что наблюдает за тобой из глубины веков. Юные первокурсники, пришедшие в этот волшебный мир впервые, не могли оторвать глаз от этого великолепия — для них всё было новым, волнующим, наполненным тайной. Но и старшекурсники, особенно те, кто готовился к выпуску, находили в Хогвартсе что-то новое, таинственное. Их глаза ловили мельчайшие детали: скрытую Выручай-комнату, заброшенные коридоры, куда редко кто осмеливался заглянуть. Иногда в этих местах можно было встретить неудачливого студента, забредшего слишком далеко. В одном из таких мрачных коридоров, укрывшись в тени, стоял Том Реддл. Совершенный во всём, до жути идеальный — гордость преподавателей, староста, пример для остальных. Если бы кто-то увидел сейчас его — неподвижного, словно изваяние, без привычной решимости и цели — он бы не поверил своим глазам. Том никогда не стоял просто так. Всё, что он делал, имело смысл, тщательно продуманный и оправданный. Но только Том знал, почему он сейчас стоит здесь. Вдали, словно тень, медленно шагал Гарри Поттер. Имя — тихое, произнесённое по слогам, — словно отзвуки заклинания, дрожало на губах Тома. «Га-рри.» «Г-а-р-р-и.» В этом имени было что-то неправильное. Живое. Неукротимое. Настоящее. Том не мог отвести взгляд. Он смотрел, как Гарри смеётся с кем-то, наклоняет голову, поправляет мантию, как с лёгкостью стирает чернильное пятно с пальцев — и в каждом движении чувствовал особенную живость, словно мальчик не замечает, что за ним следят. Или же делает вид, что не замечает. Потому что Гарри никогда не смотрел на него. Ни разу. И это была настоящая пытка. ... Позже, в ту же ночь, раздался крик. Быстрый, тихий — будто чей-то страх вырвался наружу, а потом мгновенно исчез. Никто не видел, кто кричал. Никто не сказал ни слова. На следующий день за завтраком в шёпоте обсуждали исчезновение Финна Монтегю. — Вчера видел его в библиотеке. Рядом с Поттером. Том почувствовал, как пальцы сжали вилку так крепко, что она заскрипела. Финн. Тот, кто слишком часто смотрел на Гарри. Тот, кто слишком открыто улыбался. Случайность? Нет. Это происходило снова и снова. Все, кто смотрел на Гарри неправильно — исчезали. Хлоя Пруитт. Захария Смит. Потом ещё кто-то. Том перестал запоминать имена — все они казались похожими: нежными, влюблёнными, глупыми. И Гарри всегда был рядом. Без страха. Без удивления. Просто тихий, словно призрак. Иногда он останавливался у окна, рисовал пальцем что-то на стекле. Иногда ловил взгляд Тома — мельком, случайно, будто не узнал. Но именно в эти мгновения Том замирал, потому что в этих глазах не было страха. Том пытался понять, разгадать эту тайну. Почему Гарри всё ещё приходит сюда — в коридоры, где кто-то исчезал? Почему он не уходит? Почему молчит? И всё, что Том знал наверняка — Гарри всегда был рядом. Однажды в тусклом коридоре Гарри подошёл ближе, чем когда-либо. Так близко, что Том почувствовал его дыхание — тёплое, ровное, спокойное, без малейшей тени волнения. — Ты снова здесь, — сказал Гарри тихо, без вопроса и удивления. — Ты тоже, — ответил Том, и голос его слегка дрогнул. Гарри посмотрел прямо в глаза, впервые задержав взгляд. — Я всегда рядом, — сказал он почти шёпотом. — Ты разве не заметил? И ушёл, оставив после себя лишь лёгкий аромат дождя и дыма. Том не мог уснуть всю ночь. Что значили эти слова? Весна пришла быстро. Ученики заговорили тише, стали бояться темноты, избегать Гарри. Он ходил по коридорам, и все расступались перед ним. Но не Том. Никогда. Он не мог уйти. И не хотел. Единственное, чего он хотел — одного прикосновения, одного взгляда, одного момента, когда Гарри наконец увидит его. Но он почти никогда не смотрел. Пока однажды Том не нашёл письмо. Оно лежало на столе — без подписи. Просто пергамент с запахом, который Том узнал сразу. Гарри. «Они все смотрели на тебя.» «Все думали, что могут тебя заслужить.» «Но только я знаю, что ты любишь одиночество.» «Ты не терпишь чужого взгляда.» «Я помог тебе.» «Чтобы ты больше не отвлекался.» «Теперь ты — только мой.» Том читал это снова и снова, ощущая, как земля уходит из-под ног. Он не выбирал жертв. Гарри выбирал. Он — всего лишь орудие. Просто исполнитель. В коридоре стояла пустота. И только в самом конце — Поттер. Тот самый, который стоял там, где раньше стоял Том. Смотрел. Ждал. Улыбался. В его взгляде не было ни безумия, ни злобы. Только нежность. Глубокая. Безысходная. Одержимая. — Гарри… — прошептал Том. — Ты ведь знаешь, — ответил тот, — Я давно уже знаю тебя. Том сделал шаг. Ещё один. Но Гарри остался на месте. — Они любили тебя, Том, — голос стал почти ласковым. — Это было так… противно. — Ты… — Я избавил тебя от них. — Потому что ты — мой. И Том молчал. Потому что в глубине души он понял одну простую истину: Гарри всегда был рядом. Гарри всегда знал. Гарри всегда выбирал.