Границы растворяются

***

Она проснулась от звука входной двери. Никита опять уходил без слов. Второй раз за ночь. Её тело ныло — не от удовольствия, а от того, что она слишком сильно хотела быть для них нужной. Настолько сильно, что позволяла всё. Кристина подошла к зеркалу. Синяк на шее, царапины на бёдрах, распухшие губы. Вчера Тёма усмехнулся: — Ты же хочешь быть нашей, Крис. Так веди себя, как наша. Она кивнула. Снова. В четвёртый раз за неделю. «Я у них есть. Я важна. Просто они не умеют по-другому. У них… особый способ любить.» — как мантру повторяла себе. Но каждое утро становилось всё холоднее. Пустее. И вот уже слёзы не лились. Просто — тишина внутри. Громкая, как сирена.

***

— Ты совсем охуел?! — заорала Майя, хлопнув дверью. — Доброе утро тебе тоже, — фыркнул Никита, наливая себе кофе. — Ты хоть понимаешь, как тупо это выглядит? Мы в «отношениях», которых нет. Я терплю твоё нытьё о Тёме, твоё исчезновение по ночам и твои «ой, не обращай внимания». — Это фикция, Майя. Ты же согласилась. — Я согласилась, потому что думала, ты хотя бы… знаешь… будешь вежливым! Он посмотрел на неё с насмешкой. — А ты зачем всё это терпишь, а? Может, тоже не такая уж и «против»? Майя зашипела: — Когда-нибудь эта ваша гей-драма сгорит к храм. И я буду пить шампанское на ваших обломках.* Из кухни послышался голос Кати: — Я за просекко, если что.

***

Соня усмехнулась, когда Ваня зашёл в репетиционный зал. Омега. Младше. Застенчивый. С длинными ресницами и дрожащими пальцами, когда он смотрел на неё. — Хочешь, я научу тебя быть полезным альфе? — прошептала она, прижимая его к стене. — Да, — хрипло ответил он, срывая дыхание. Он понимал, что это не про чувства, но сейчас — ему было всё равно. Соня прикусила его ухо: — Только скажи, если не хочешь. — Хочу. Через пять минут Саша открыла дверь, зевнула и сказала: — Вы хотя бы шторы закройте. Я кроссовки забыла, а теперь травмирована.

***

Кофейня Аня: — Предлагаю свалить из всей этой любовной Санта-Барбары в Албанию. Там тихо и дёшево. Ника: — Ваня буквально вчера мастурбировал в кладовке, и его застукала Арина. Какое «тихо»? Арина (мрачно): — Я думала, это хомяк скребётся. Я была не готова. Катя: — А Кристина всё ещё верит, что они её любят? Саша: — Да. А я всё ещё верю, что шоколад в 22:00 не откладывается в бёдра. Майя (вздыхая): — Нас всех держит только одно — мы слишком красивы, чтобы страдать.

***