В одно очко смотрели оба

      Сидят трое в купе В купе сидят трое: Тадмавриель, Лололошка и Эбардо. Все молчат и думают о своем. Вдруг папаше захотелось любви, тепла душевного и телесного. Оглядывает сладеньких мироходцев, личики смазливые мальчишеские, почти что девки. Ножки стройные, жопки упругие, во всем Архее такие не сыщешь. Решил задобрить кого-нибудь из попутчиков большим сочным куском скинта, а потом удовлетворить себя. Достал, положил его на стол и говорит:       - А, ну, ребята, берите, ешьте, мне не жалко, - с еврейской ухмылкой сказал старый хер.       А Эбардо с Лололошка голодные, дорога долгая, а поесть особо нечего. Лололошка смотрит на скинт, аппетитный, душистый, прям светится-искрится. Думает: «Съем, сытно будет, но Старый Хер потом приставать будет, как ему любви захочется. Да, ну его нахуй, я лучше потерплю».       А Эбардо тоже жрать хочет, желудок хуярит, но остатки мозжечка подсказывают, что лучше не стоит: «Да, не, не буду есть, эта старая рухлядь потом любви захочет, песок из жопы не вытряхнешь. Но есть то хочется.… А вот съем я скинта, у меня сразу силы в руках прибавятся, и захуярю его».       Схватил своими ручонками, сидит, хрустит скинтом, слюни пеной пускает, как вкусно. Треск по всему купе идет. И дальше сидят своими квадратными жопами молча, словно кончи в рот набрали. И вдруг Тадмавриель спрашивает у отлетевшего кукухой зэка-пубертатника:       - Ну что, поел скинта?       - Да, поел.       - И сила в руках прибавилась?       - Да, прибавилась.       - Ну, так, держи мне Лололошку, пока я его ебать буду.       Эбардо, как схватил за жопу Первого:       - Ща ты будешь еще послушнее, - с уебанской ухмылочкой прошептал зэчара.       - И ветер холодит…. Вазелиновый пердак, - пропел дед, спуская штаны, - Хапни вялого джунджурика, пяу!!- сказал маразматик и перед глазами попутчиков выстрелил конских размеров хуй, указывая четко головкой к богу. Эбардо в шоке обнял Лоха, то ли что бы спрятаться, то ли что бы обездвижить тушу для ебли, лишь бы не получить этим чучундром по ебалу, ладно бы по ебалу, лишь бы очко осталось при нем.       - Ебать мой хуй, этим только лошадей ебать, - в страхе сказал Лололошка, оценивая сколько кубометров залупного творожка можно собрать с этой херовины.       - Не знаю, мои покойные жена и сын не жаловались, - он качнул пахом и передний хвост начал вилять из стороны, в сторону гипнотизируя мироходцев.       - Тадмавриель, ты ебанулся, ахуй-нахуй? – обреченно спросил Первый.       - Лололошка, я хочу резко войти в тебя и вдалбливать в спальное место. А когда ты будешь просить остановиться – ускорять темп. Заставить тебя втянуть животик, что бы я мог войти до упора. И касаться живота, чувствуя, как я разогнал всех твоих бабочек. Заставить тебя потерять себя в наплыве эмоций. А потом отнести тебя на руках к параше и нежно помыть водой из бочка. А затем, лежа, уже с тобой на койке, заснуть в объятиях. А утром подойдя к тебе вплотную, шепну тебе на ушко: «Малыш, ну как тебе?».       - Что нахуй? Не!Не-не-не-не-не! – затараторил Лох, махая в воздухе ладонями в капитуляции. Попытка встать не удалась, из-за повисшей туши Эбардо, тот цепкими ручонками опоясал тело мироходца, - ЭЭЭЭЭЭЭЭЭ ТАМ! ПРОВОДНИК!! СПАСИТЕ!! ЕБУТ!! МЕНЯ ЕБУТ, НАСИЛУУУЮТ!!!- завопил на все купе.       - Ну че ты разнервничался, поездка долгая, нудная. Карт нет, шахмат нет, а проводник глухой, так что давай, закрой глаза - открой рот, - двинулся старый хер в сторону смазливого личика с пухлыми губками, - Я трахну тебя, Лололошка! Разве не этого ты хотел, так голодно оглядывая, мой женьшень страсти?       - Тадмавриель, хватит!- жертва предприняла попытку дернуться, и сразу получил хуем в рот по самые гланды.       -Завали ебало, Лох. Брил ли ты на ночь, Дездемон, свое луковое колечко страсти? Эбардо снимай штаны, да не свои - ЕГО! – пиздел маразматик, насаживая тугой ротик большого лоха. Давя рукой голову попутчика, он ощущал, как его конский хуй теребил чужие гланды, и как стенки девственного горлышка сдавливали бывалую виды головку.       - Гок-гок-гок-гок-гок-гок, - райская серенада раздавалась по всему купе, пока Эбардо молча молился, держа в руках пустотную свечу.       «Мама, я хочу в Видомнию»: подумал Эбардо.       - Дышите носом, Люся, поворот с пропердоном, прогнозируется разрыв трехочкового скинтового гузла, Бяу!- с этими словами, тело лоха крутанули с сидячего положения в лежа на спину, задрав очко мирохадца наверх, от чего ноги торчали как у мертвого таракана в разные стороны.       - Хали-гали мы все проебали, ответь мне, матрешка для долбежки,- старик потерся мокрым хуем между булок мироходца. - Жаждит ли твое очкошное втыкалово, моего славного, огромного, необыкновенного, сладкого, всеобъемлющего, великолепного, самого лучшего архейского члена вселенского масштаба?       - Нет?- простонал лох, пуская спермовые пузыри ртом.       - Неправильный ответ – два, в проперженый сракотан с вазелиновым пропердоном, - он, с насестом, пропихнулся в очко.       «Боже…. Помилуй…» - Эбардо продолжал держать свечу, он уже ничего не видел, жизнь потеряла всякий свет.       - Ода, узенький, как дырочка молодого бычка, а я знаю, о чем говорю,- прыгал он на мироходце, словно на качеле, проверяя на прочность чужой позвоночник. – Вот, схавал бы ты скинт, Лололошка, то ебали бы уже вдвоем зеленоглазого… - уведомил он двоих.       Лололошка, со своего невыгодного ракурса, наблюдал, как бьются об его член два огромных волосатых яйца, больше похожие на пасхальный декор. Поясница молила уже смерти, треща в крестце от невыносимого трения чужого писюна.       «Когда он уже кончит?»: взмолился Первый, пытаясь отсчитать секунды по толчкам в жопе.       - Эй, Лох, - позвал дед, - Когда-нибудь видел белый фонтан «Катюша»?       - Блять, отъебись уже нахуй, - простонал Лололошка, ощущая, что от простаты осталась лишь кровавая мозоль.       - Всему вас надо учить, молодежь, бяу!!- он потянул лапу к грустно свисающему джунджурику лоха, начиная его доить как коровий сосок.       - Нет! Сука, отпусти!- предпринял попытку сбежать лох, но того прижали всем весом, жертва маразматика ощутил, как головка упирается ему в грудь сквозь живот, насколько его сложили пополам. Его собственный член висел над его лицом, осознавая, что сейчас хлебнет экологически чистого протеина местно разлива.       - Бяу! – вытащил свой член Тадмавриель и струя кончи взмыла вверх, словно фонтан, заливая лицо мироходца молочным маревом.       Эбардо, наблюдающий это, побледнел пуще прежнего. Пустотная свеча догорела, оставляя в ладони мироходца зеленый огарок.       - Ну-с, с первым закончили, а до следующей стоянки еще несколько часов, - вильнул членом дед перед лицом осевшего зэка. – Хапни моего сладенького шершавчика, молодец. Сюда иди, лыга гидролизный, чашка Петри для кончи, хрустящий носок «детский сад номер пять» - потянул тот свою руку навстречу чужому телу.       Эбардо покинули силы еще после показа дедовского достоинства, а сейчас он уже был в полуобморочном состоянии.       - Я буду ебать тебя так, что тебе покажется, что тебя ебет поезд, чух-чух, чух-чух…              Поездка в поезде, это всегда невероятное приключение, ведь ты никогда не знаешь, какой дегенерат украсит твое времяпровождение. Но если окажется, что дегенерата нет, то подождите следующей остановки и он всенепременно появится.