Will you be my friend?

      Измерение А. Лето. Лучи солнца выглядывают из-за горизонта, чтобы окрасить небо в цвета Авроры и щедро пролить свет на небольшой дворик у дома в Хвасоне.       Сонхва привык просыпаться рано. Но он не торопится начинать свой день: лениво потягивается в постели, словно кот, затем неспешно опускает ноги на прохладный пол — тапочки надевать совсем не хочется — и выходит на просторный балкон. Тишина и спокойствие. Ветер перебирает длинные тёмные локоны и дарит желанную прохладу.       Сонхва бросает взгляд на небольшой садик и любуется каплями росы, что покрывают грядку клубники крохотными бриллиантами, сияющими в лучах солнца.       — Ой! — на мгновение ему кажется, что он слышит чей-то тонкий писк и шевеление. Он чуть щурится и видит, что на листьях нет былого блеска росы.       — Странно, — бормочет он, почёсывая затылок и пожимая плечами. — Причудилось, что ли?       Громкое урчание в животе напоминает Сонхва о том, что было бы неплохо приготовить завтрак, поэтому он бросает мимолётный взгляд на клубнику, быстро меняет пижаму на удобную одежду и бредёт на кухню. Дверь холодильника жалобно скрипит и открывается, и на столе появляются продукты.       Сонхва повязывает фартук и тянется к шкафчикам за мукой. Мгновением позже о столешницу звякает глубокая чашка, в которую он кладёт яйца, присыпает сахаром и ловкими движениями венчика взбивает их в пышную массу, не забыв подлить молока. Позже к смеси добавляется мука с разрыхлителем, мелким снегом посыпавшаяся из сита, щепотка ванили и капелька масла. На плите уже ждёт раскалённая сковорода. Раз — тесто тонким слоем растекается по ровной горячей поверхности. Два — в ход идут лопатка и ловкость рук. Три — аккуратный блин ложится на тарелку и намазывается слоем масла. Сонхва снова набирает половником немного теста и выпекает блинчики один за другим, напевая под нос полюбившийся мотив. Он уже и забыл о каком-то странном писке, что слышал с балкона.       Вскоре в кухне приятно пахнет блинами, а тихий свист оповещает, что можно заваривать чай. Сонхва отвлекается от сковороды, прихваткой осторожно снимает чайник с плиты и устанавливает на подставку — не любил он навороченные термопоты, от которых много шума… Чайные листья шелестят на дне любимой большой кружки, постепенно раскрывая цвет и аромат напитка. Завтрак подан, но чего-то не хватает. Клубника.       Вооружившись прозрачной чашкой, Сонхва выходит на улицу и неторопливо прогуливается до садика, подставляя лицо утреннему солнцу. До его ушей снова доносятся шебуршание и тихое чавканье.       «Да что такое?!» — Сонхва хмурит брови и, подкравшись к грядке с клубникой, замечает среди зелёных листьев что-то розовое.       — Попался! Не уйдёшь! — он бросается на землю и накрывает вора чашкой. Раздаётся глухой писк, и Сонхва кажется, что он слышит человеческую речь. Он прислоняет ухо ближе к чашке и прислушивается:       — А ну, отпусти-и! — розовый комочек барабанит по стеклянным стенкам своей «тюрьмы». — Или Джунрами тебя побьёт!       — Кто? — Сонхва мотает головой и замечает, как за дыркой в заборе скрывается рыжий беличий хвост. — Эта белка, что ли?       — И ничего это не белка… Это мой… друг, и он меня отсюда вытащит.       Сонхва молча пожимает плечами и осторожно подставляет под чашку ладонь, чтобы комочек не выскользнул. Затем осторожно поднимается с земли, удерживая своего пленника, и возвращается домой. Он осматривается в комнате и видит на столе пустой круглый аквариум — ещё совсем недавно там плавала рыбка, но за ней недосмотрел рассеянный сосед Джисон, пока Сонхва ездил навестить родителей. В эту стеклянную тюрьму и отправляют маленького воришку клубники, накрывая крышкой с отверстиями для воздуха.       — Погоди, вот доберётся Джунрами до тебя и покажет, — бурчит он, грозя маленьким кулачком в воздухе.       — Да ладно тебе меня пугать, — улыбается Сонхва и, разглядывая находку с неприкрытым умилением, замечает пару крохотных длинных ушек, бусинки-глаза и очаровательный пушистый хвост. — У тебя хоть имя есть, крольчонок?       — Н-не скажу, — тот фыркает и отворачивается, сложив перед собой передние лапки совсем как человек.       — Ну, как знаешь, — Сонхва выпрямляется, крутится на пятке и, достав из шкафа ещё одну чистую чашку, снова отправляется в свой садик за клубникой.       Крольчишка смотрит ему вслед и переводит юркий взгляд на окно. Проходит минута, другая, но на выручку так никто и не приходит. «Джунрами, где же ты?» — думает зверёк, пока его длинные уши не улавливают шорох за окном, а из-за тюля мелькает чей-то хвост.       — Я знала, что ты придёшь! — радостно восклицает крольчишка, но осекается, когда в комнату проникает чёрный кот и грациозно прыгает на стол. — Ой… Это ты, Уёнян-и…       Уёнян, прищурившись, смотрит на аквариум и на пленника, медленно потягивается и начинает умываться, будто для него кролик в аквариуме — привычное дело.       — Слушай, — крольчишка стучит лапкой по стеклу, отвлекая кота от своего занятия. — Помоги мне выбраться. Пожалуйста!       — Мр-р-р, ну уж нетушки. Джунрами сказал: сама влипла — сама и выкр-р-ручивайся, — Уёнян выгибает дугой спину, заслышав шаги в коридоре, прыгает обратно на подоконник и скрывается из виду, как только открывается дверь. — Пр-рощай!       Сонхва неторопливо несёт на кухню полную чашку клубники и ставит её под проточную воду. Потом накладывает себе блины на отдельную тарелку, щедро поливая их сиропом, относит на стол и возвращается к мойке, чтобы промыть ягоды и добавить их к блинам.       — Предатели! — стукнув со злостью ещё раз, крольчишка садится на задние лапки и прячет мордочку в передних, а сквозь тихое бормотание слышатся всхлипы. — Так нечестно…       — Эй, — Сонхва наклоняется над аквариумом и всматривается в зверька. На его лице застывает непонимание. — Ты что, плачешь?       — Джун… Они… Бро-осили… — звучит в ответ, и Сонхва смягчается. Он осторожно вынимает крольчонка из стеклянного плена и прижимает к груди, поглаживая шёрстку ладонью. «Какая пушистая», — думает он и улыбается. Потом, не выпуская своей ноши, он садится за стол, отливает немного остывшего чая на блюдце и кладёт рядом большую ягоду клубники.       Крольчишка смотрит с недоверием и страхом то на блюдце, то на Сонхва. Хвостик подрагивает, а уши навострены, будто где-то ждёт подвох. Но Сонхва молча пьёт чай с блинами и заедает лакомство клубникой, так что через пару минут зверёк успокаивается, робко крадётся к блюдцу, утягивает ягоду и, отвернувшись, запихивает её в рот, как будто её вот-вот отнимут.       — Не бойся, я тебя не обижу, — смеётся Сонхва, наблюдая за тем, как крольчишка с аппетитом уплетает клубнику. — Я Сонхва, кстати.       — Ттонбёри, — пищит она в ответ, перепачкав мордочку ягодным соком.       — Будешь моим другом, Ттонбёри? — Сонхва протягивает ей ладонь в ожидании ответа. Она вздрагивает от резкого жеста, но кивает и хватает его за указательный палец. Сонхва чуть кривится от неожиданно сильного захвата, осторожно сажает Ттонбёри на плечо и угощает ещё одной клубничиной, совершенно не заботясь о том, что может заляпать одежду соком.       С тех пор Ттонбёри и Сонхва неразлучны. Он балует её, как принцессу, а она отдаёт ему свою любовь и преданность.