Abracadabra

Тлеют в камине слова второпях чернилами набросанные, взгляд чарующий следит, как за шторами вновь мелькает силуэт. Парень располагается в мягком кресле, пальцами сухими берётся за стеклянную ножку бокала и жадно пьёт красное вино — разглядывая ориентировку. Фото чуть смазанное — мужчина лет тридцати пяти, рост выше среднестатистического, хорош собой, без вредных привычек, обвораживающий дам направо и налево —его цель, которую не удаётся словить в капкан. Улыбка скалится на бумаге, любимый фамильяр успел запечатлеть лишь лицо, и то спрятанное за чёрной маской, напоминающей летучую мышь. Комитет определённо не будет доволен работой Влада, что вновь потерял из виду мага, которого вся верхушка города Воронеи в пепел превратить хочет. Герой оставляет бокал, а в открытую форточку влетает ворон с чернильными крыльями, подбитым клювем, и голодными карими глазами. Череватый подносит ему миску воды, усмехаясь, что тот слишком гордый, чтобы в дверь стучать. Ворон-фамильяр плюёт туда, хозяина ему выбрала великое голосование золотой руки указав на того, чья душа давно омыта кровью да земелькой со всех увы не святых мест их государства. Владислав Череватый — инквизитор антимагического конклава города Воронея. — На столе ещё падль для тебя имеется, поешь — Влад к губам пальцы подносит, слизывая вино, словно кровь. Ворон крылья расправляет, решаясь обратиться и разбить лицо хозяину, а Влад все лыбится шаловливо, зная его птичка не тронет. Они уже месяц менталиста пытаются поймать, и повздорить из-за такой шуточной мелочи для них раз плюнуть. Их общее дело сближает и поэтому, когда ворон человеком становится тот, не стыдясь обнаженного тела мимо Влада проходит плечом поддевая. — Ох, Олежа, прикрыл бы, то в чем мать родила — смеётся Череватый. Олег халат берет с вешалки и падаль выкидывает псу Сириусу подкрепиться, сам стейк берет, вилкой волокна пронзая. — А, что уже стыдишься меня — флиртует Шепс. — С чего ты взял? — Влад бросает короткий взгляд через плечо, затем снова сосредотачивается на стекле. Ворон, уперевшись на дверной косяк, смотрит на него с прищуром — почти лукаво. Свет скользит по его ключицам, по оголённой шее, и Олег вдруг понимает, как сильно соскучился по этим утрам: без лишних слов, но с этим странным электричеством в воздухе, которое будто знает их обоих лучше, чем они сами. Их связь могла закончиться свиданием, но они партнёры без обязательств. Сириус вечно путается под ногами. Олег невольно усмехается, ставит вилку на край тарелки. — Тогда, может, сядешь рядом? Хватит уже флиртовать издалека. Шепс молча тянется к нему, и, когда их плечи касаются, воздух становится тёплым и зыбким, как в полудрёме. Где-то на полу глухо хрустит кость — Сириус нашёл, чем заняться. Фамильяр губами к шее тянется, но его прерывают пальцем касаясь, строгими темными глазами отводя от тела. Олега бьёт импульсом тока, он сжимается пополам, шипит и видно, как черные перья падают вниз, кружа над дощатым полом. — Какая ты сволочь, Влад — цедит Шепс отодвигаясь на два метра. Связь фамильяра с хозяином тянется невидимой обычным людям нитью. Если, звериный помощник пытается перейти грань партнёрства против воли хозяина его бьёт до скрежета разрядами. Влад не любит Олега. И эта истина добивает ворона каждый раз. — Конклав даёт ещё два дня на поимку менталиста — Влад царапает ногтем бумагу. — Прикрывать твой зад я не намерен, сам разбирайся — дерзит Олег. Совершенно не боясь гнева высшего по званию. Влад на удивление спокоен, в его глазах лёгкий штиль, да крупицы соли на губах от остывшего ужина. Он медленно поднимает взгляд, задерживает его на Олеге, будто размышляя, стоит ли говорить вслух то, что уже и так известно обоим. — Ты забыл, что мы в этом деле, задействованы вместе, — тихо, но с нажимом говорит Влад. — Это не просьба, Олег. Это твоя обязанность. Олег скрещивает руки, отводя взгляд. Влад встаёт, стул тихо скрипит под ним. Он подходит к окну, смотрит в тёмную улицу, глазами ища хоть одну подсказку, как выкарабкаться из этой ситуации. — А если я докажу его невиновность — говорит он наконец, почти шепчет. Олег усмехается — коротко, горько. — Он причастен к колдовству, а в Воронеи оно под строжайшим запретом, ты не подкупишь свидетелей, иначе их повесят на центральной площади вместе с ним— Шепс берет лист. Их запишут предателями, крысами прозовут. Участь разделят они и с колдуном, что фокусы показывает, принося городу разлад и веру в сверхъестественное. В его руках противоестественное обретало форму, воздух трещал от таинственных звуков, переплетая реальность и иллюзию. Взрослых возвращая на красочные ярмарки с звонкими каруселями и петушками на тонких палочках. Так и с Владом случилось. Ещё когда, он гримуар за пазухой прятал. Череватый усмехнулся. Он понимал, что слова, которые сейчас скажет, могут изменить всё — их отношения, судьбу города, даже будущее. — Ты прав, — тихо произнес — Я не могу позволить этому делу разрушить нас или город. Олег посмотрел на него, в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Опираясь на материалы разведки, я выяснил, Ларионов в кабаре завтра устраивает шоу — Шепс кидает на стол доказательства — Завтра последний шанс, иначе нас сожгут за предательство конклаву, подстрекательство менталисту. — Я убью его — уверенно говорит Влад, сжимая осколок зеркала. Это все не всерьез, ему абсолютно плевать на этого Ларионова. Так почему, Череватый, каждый раз отпускает его, словно зачарованный? Олег вновь обращается черным вороном и сверкая глазами-бусинками вылетает через форточку.

***

Бордовое небо над головой смыкается с тучами закрывая блеклый свет луны. Воронейский собор прихожан отпускает, отправляя их молитвы к всевышнему через острые шпили. Сегодня читали стихи, восхваляли Создателя и клеймили очередного прислужника дьявола. Крики сливались с воем органа, и все зачарованно падали к ногам главного инквизитора. Влад стоял рядом с деревянными скамейками и дрожал осиновым листом — гримуар ставший золой должен был стать его. — Дорогие друзья, сегодня мы расправились с одним из посланников Люцифера, поднимем бокалы за это — подтвердил мужчина в темном капюшоне. Ввысь поднялись бокалы с вином. Жидкость из сосуда пролилась на руки Влада, от соседнего человека, тут же Череватый попытался прервать рвотный позыв. Священный напиток ему кожу обжёг и ароматом своим червоточину яблочную напомнил. Парню ни в коем случае нельзя было подать своего состояния, иначе он сам себя бы казнил. Его клеймо чуть выше лопаток чесалось меньше, и вовсе перестало, когда книга демоническая наконец вернулась в Ад. — Мои посредники, отправляйтесь вновь на охоту, и найдите мне Ларионова, живым или мертвым — священник руку вперёд поднял. Сектанты поднялись на его призыв и попятились назад. Толпа Влада утащила на улицу, где он выдохнул ладан наружу. Люди, как ошалелые вспрыгнули на коней и помчались в леса, вновь искать пристанище иллюзиониста, и только он Череватый попался пешком. Его звали на кладбище, далеко от собора в зону запретную, где у воцерковленных носом кровь шла и припадок случался мгновенный, да дама с косой их путь заканчивала земной. Тропинка заводила в хвойную рощицу и юный чернокнижник, босиком вышел к озеру, переступив границу креста и рогов. Лёгкие жгло он бежал и сам этого не приметил, на глазах потихоньку наворачивались слезы. Их клан посланников светоносного теперь держался на его хрупких плечах. Колени упали в песок, на голове захотелось волосы порвать, но... — Эй, малой, что ты делаешь здесь — голос слышался откуда-то сверху. Луна в воде мерцала, воздух поменялся, под ногами Влада собрались сверчки жёлтые и он обернулся. На крепкой ветке сидел мужчина на пару лет старше Влада, — его фигура казалась почти прозрачной, словно он растворялся в пространстве. Глаза сверкали игрой света, а улыбка сияла загадочной таинственностью. В руке он держал тонкую палочку, которая, казалось, сама по себе была частью магии. В его движениях чувствовалась уверенность и спокойствие, словно он владеет всеми секретами иллюзий и умеет играть с реальностью так легко, как с тенью. Его длинные волосы развевались на ветру, а в одежде угадывались легкие, словно невесомые ткани, что придавали ему образ загадочного мага из древних преданий. В этом мгновении Влад почувствовал, что перед ним — не просто человек, а настоящий волшебник, способный менять мир вокруг одним движением руки. — Здесь кладбище, мне необходимо травы собрать — Владислав протянул руку к незнакомцу. Иллюзионист улыбнулся, его глаза заискрились в тени хвойных иголок, медленно поднялась рука, и сверчки замолкли, словно ощущая его силу. Внезапно из-под ветки поднялся легкий туман, и ботинки вновь почувствовали твердую поверхность. — Это место обходят все местные стороной, но ты, что же такое? — Здесь я могу не чувствовать себя белой вороной среди тех, кто невиновных сжигает под звон колоколов — Череватый срывает кипрей. — Из чернокнижников коль будешь — Ларионов сокращает дистанцию. Влад ошарашенно моргает этот черт, просто переместился за секунду. Обманув реальность, кажется, на Влада сильно влияет это место загадочное, да так, что те самые сверчки на плечи садятся, принимая за своего. — Именно, а вы, как вижу лакомый кусочек для всех церковных. Люди верят дуракам. Шутам. И ему больше, чем воцерковленным. Илья смеётся в глаза конклаву, каждый раз, как они в сети попадают. Их так легко дурачить, что этот азарт под кожей током бьётся приятно. Он их дразнит, танцуя с метлой на кирпичных крышах здания совета, тушит костры инквизиции, давая ведьмам шанс начать с нуля жизнь в роли своих ассистенток. — Верно, я тот, кто желания людей исполняет быстрее молитв, главный враг инквизиции. Так зачем ты пожаловал ко мне, Влад? Случайности не случайны. Угадать имя, этот фокусник слишком быстро, вырвал из его кармана документ, вот же шулер. — Месть — блюдо, которое подают холодным, — тихо произносит Владислав, сжимая в руке сорванный кипрей. Его пальцы побелели от напряжения. — Мой друг заплатил слишком высокую цену. Я хочу, чтобы они заплатили. Все. Кто отдал приказ, кто поджигал костер, кто аплодировал, глядя на мучения. Пусть почувствуют хотя бы малую часть того, что почувствовал, Дима. Ларионов замирает, его взгляд становится внимательным и изучающим. Он чувствует ту темную энергию, что просыпается в душе Влада. Ярость, долго сдерживаемая, теперь рвется наружу, требуя выхода. — Я помогу тебе, — неожиданно произносит Илья, в его голосе слышится неприкрытый интерес. — У меня свои счеты с этими лицемерами. Они думают, что обладают властью, что могут вершить судьбы. Я покажу им, как они ошибаются. Влад насторожился. Он чувствовал, что за помощь Ларионова придется заплатить, и цена эта будет высока. "Бесплатных пирожных не бывает", — так говорила часто его матушка. — Вступи в инквизиторскую сеть, Владик. Стань одним из них, пей их кровь, дыши их ложью. Завоюй их доверие, а потом… уничтожь изнутри. Как червь, грызущий яблоко, как плесень, разъедающая камень. Разложи их мораль, убей их веру в собственную непогрешимость — голос Менталист становился все тяжелее. —Это займет время, Влад. Лет пять. Но результат превзойдет все твои ожидания. — Я свершу правосудие, но что получишь ты? — взволновался молодой чернокнижник. — А взамен… я возьму лишь твое бренное тело, когда ты завершишь свою месть. Оно мне пригодится для… кое-каких экспериментов. Пустяки, по сравнению с тем, что ты получишь. Глаза Ларионова горели нездоровым огнем. Влад поежился, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Илья приблизился к Владу, его пальцы скользнули по воздуху, словно плетя невидимую паутину. "Замри," прошептал он, и в тот же миг Влад ощутил, как его тело словно наливается тяжестью, под звук железных цепей. Глаза менталиста сверкали, как угли в печи, а голос стал низким и бархатистым. "Ты чувствуешь это, да? Моя магия проникает в каждую клеточку твоего тела." Влад попытался пошевелиться, но его конечности, вовсе не слушались. — Что ты со мной делаешь? — его голос дрожал, но в нем звучало едва уловимое любопытство. Ларионов ухмыльнулся, его рука медленно опустилась на плечо Влада. — Я ведь говорил, твое тело будет полезно. Ты даже не представляешь, какие возможности открываются перед нами. Его пальцы скользнули вниз по груди Влада, оставляя за собой легкое покалывание. Абракадабра. Он прошептал и тяжесть внезапно исчезла, сменившись странной легкостью, будто Влад парил в воздухе. — Что это было? — Череватый попытался отстраниться, но Ларионов был уже слишком близко. Его дыхание было горячим на коже парня. — Теперь последний штрих, — прошептал он, касаясь губами лба Влада. Тот почувствовал, приятные прикосновения, позволив заклятью войти в него. Впиться в его плоть клыками. Иллюзионист отступил, удовлетворенно улыбаясь. — Готово. «Теперь ты мой», —сказал он, его голос звучал как шелест ветра в мертвом лесу. — Тело твое принадлежит мне, а душа… душа скоро последует за ним. Влад почувствовал, как его мысли стали мутными, словно его разум погружался в темные воды. Он пытался сопротивляться, но сила заклятья была слишком велика. — Что ты сотворил? — прошептал он, чувствуя, как его голос дрожит. Ларионов только усмехнулся, облизав мочку уха. — Эксперименты, милый, эксперименты. Ты станешь шедевром. Но не переживай, это будет… интересно. Влад почувствовал, как что-то внутри него рвется, как будто его свободная воля растворяется в воздухе. Илья наблюдал за ним, словно художник, оценивающий свою работу. — Теперь ты готов, — Ларионов притянул Влада к себе, его голос стал шепотом, полным обещаний. — Ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать, когда часть моей сделки исполнится. Влад почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а в животе разлилось странное тепло. Он хотел сопротивляться, но тело, казалось, уже не слушалось его. Ларионов был слишком близок, слишком непредсказуем, и Влад понял, что он уже потерял контроль над ситуацией. Без сознания его обнаружили на второй день, в отсутствии метки чернокнижника, инквизиторы забрали его в штаб. Обучили всему, дали фамильяра. А Влад каждую ночь видел один и тот же сон, в котором самая главная цель конклава жаждет только его.

***

Главная цитадель к вечеру опустела. Время пришло — Влад сжал пальцы в кулаки, ощущая, как холодный металл перстня с печатью Конклава впивается в кожу. — Пять лет, — прошептал он, и в его голосе звучала не столько ненависть, сколько предвкушение. Дима наконец обретёт покой на небесах, сегодня месть свершится. Ворон-фамильяр все увидел вновь, зеркало показало их жизнь и напарничество за последние года. Сейчас Олег наконец смог понять почему Ларионов до сих пор не сгнил в клетке. Череватый стал его рукотворной пешкой, что внезапно вырвалась с доски и сейчас ставила шах и мат главарю Конклава. Осколки сходились в единую историю. Первым шагом стало проникновение. Влад начал с самого низа — с инспектора младшего звена, человека, чья карьера была скромной, но он знал все. Её звали Лина и она любила говорить. Череватый стал её тенью, доверенным лицом, тем, кто слушал, кивал и предлагал рюмку вина после долгого дня. Джебисашвили рассказывала о других, о их слабостях, о их грехах. Влад запоминал каждое слово. Затем — продвижение. Инквизитор использовал каждую возможность, чтобы заслужить доверие вышестоящих. Он выигрывал дуэли, в которых участвовал — не слишком явно, но достаточно, чтобы его заметили. Он брал на себя задания, которые другие боялись выполнять, и возвращался с триумфом. Его имя начало звучать в коридорах власти Конклава. Но самое важное — он начал сеять сомнения. Слова, шепот, намеки. Он говорил о коррупции, о предательстве, о том, что Конклав больше не служит своим идеалам. Он делал это осторожно, чтобы никто не мог указать на него пальцем, но каждый начинал подозревать другого. — Скоро, — думал Влад, глядя на свою печать. — Они начнут разрывать друг друга на части, а я буду стоять в центре, смеясь. Черная мантия инквизитора, огромное окно с витражами, изображающими символы Конклава. Его лицо освещено красным отсветом заката, а в руках — кинжал с рукоятью, украшенной знаком его новой власти. Взгляд — холодный и расчетливый, как у хищника, готовящегося к прыжку. — Думал все так просто — красная мантия показалась из-за органа. Череватый просчитался? Глава в своем проявлении — Артем Краснов, явился перед ним с клинком. Его очи, скрытые под капюшоном, отсвечивали холодным блеском, словно лезвие, заточенное годами ожидания. — Я знал, что ты придешь, — прошептал Череватый, его голос был тихим, но полным неизбежности, как шелест листьев перед бурей. — Но ты не понимаешь, что уже мертв. Краснов рассмеялся, звук его смеха разнёсся под сводами зала, как эхо проклятия. — Ты всегда любил драматизм, Череватый. Но слова — это все, что у тебя осталось — Артем направил лезвие. Владислав медленно поднял руку, и в его пальцах засветился маленький флакон с жидкостью, черной, как сама ночь. — Слова? Нет. Я всегда предпочитал действия. Краснов бросился вперед, но его движение было слишком предсказуемым. Череватый легко уклонился, его черная мантия развевалась, как крылья ворона. В тот же миг он расплескал содержимое флакона на клинок Краснова. Яд, моментально впитался в сталь, превратив оружие в смертельную ловушку. — Ты думал, что можешь победить меня силой? — прошипел инквизитор, его голос стал еще тише, но от этого только опаснее. — Но настоящая сила — это знание. Знание того, что даже твое оружие может стать твоим палачом. Краснов замер, его глаза расширились от осознания. Он почувствовал, как первые капли яда проникают в его кожу, сжигая также, как и всех грешников прислужников магии, что он убил за все годы своей службы. Его рука задрожала, а затем он упал на колени, его дыхание стало прерывистым, как у зверя, попавшего в капкан. Череватый наблюдал за ним, его лицо оставалось непроницаемым, как маска смерти. — Теперь ты понял? — прошептал он, наклоняясь к умирающему. — Это за всех чернокнижков Воронеи месть парнишки, чей гримуар ты тогда придал языкам пламени. Артем до последнего хватался за Влада надеясь и его зацепить этой кровоточащей хворью, что поразила уши и глазницы. — А я договор заключил и угадай с кем? С Ларионовым, чью семью ты также убил за магию и покрывательство ведьм. — Ублюдок, Череватый. Олег сел на грудную клетку надавив телом, хотелось придушить Артема за все грехи. Шепс уже хотел насладиться этой падалью во всей красе и ждал только приказа. — Олежик, будь добр выклюй ему глаза — Череватый встал с колен и отряхнул руки. Воронея теперь могла спать спокойно, без навязывания веры и без гонений на тех, кто с магией на ты. Цитадель заняла ведьма Райдос, принимавшая и тех, кто верит в Создателя и тех, кто служит демонам создав баланс в городе между всеми слоями населения. И позади остались только вскрики и лужи, что застывали в свете последних солнечных лучей. Его сапоги хлюпали по кровавой грязи, а пальцы непроизвольно сжимались, будто ловя невидимые нити только что оборванной жизни. А потом он увидел его. Илья стоял в тени полуразрушенной колоннады, тонкие пальцы скользили по краю серебряной монетки, перебрасывая её с костяшки на костяшку. Взгляд холодный, как лезвие под утренним солнцем — неотрывно следил за Череватым. — Ты пахнешь смертью, — произнёс менталист, и голос его был тише шелка, скользящего по обнажённой шее. Череватый оскалился, обнажая зубы, испачканные чем-то тёмным. — А ты — страхом. Монетка замерла на тыльной стороне ладони Ильи. Он не дрогнул. Но в воздухе что-то изменилось — будто невидимые пальцы впились в мысли Череватого, копошась в них, как крысы в подполье. — Ты думаешь, я боюсь? — Илья улыбнулся, и это было страшнее любого оскала. — Я видел, что ты сделал с теми, кто слабее. Видел, как ты дрожишь, когда остаёшься один. Ларионов понял он сотворил монстра и чары необходимо срочно снимать, иначе, инквизитор убьет сам себя. Череватый рванулся вперёд, но ноги вдруг стали ватными. Перед глазами поплыли пятна — воспоминания, не его воспоминания: детский плач, хруст костей, ночёвки на улице и первый фокус, он тогда из мелких бумажек собрал газету. Илья был тем самым ребенком, что потерялся на перекрестке и выбился в люди, благодаря собственной вере и теперь вместе свершил правосудие за всех родных. Чернокнижника прошибло навылет, и он успокоился, договор, он все ещё о нем помнил. — Ты мне снился каждую ночь, Илька — Владислав дотронулся до его острых скул. На лестнице показался Олег, собравший в охапку чернильные перья, и немного опешил. Сделка с самим дьяволом, что желания исполняет, хорошо влип его хозяин. — Да, я незабываем, твое тело мне принадлежит, готов контроль отдать? —Илья облизнулся. Влад ухмыльнулся. — Олег, ты свободен, навести родных, я справлюсь. Фамильяр кивнул, но перед тем, как уйти впечатался лбом в плечо напарника. — Прости, что не доверял тебе, знай, я навсегда останусь твоим другом, а теперь разрешите откланяться. Шепс испарился. — Продолжим, в более уединенном месте? — Илья под руку подхватил Череватого. Да, время пришло платить по счетам.

***

Комната была погружена в полумрак, лишь слабый свет луны пробивался сквозь тяжелые бархатные шторы. На кровати с разбросанными простынями, которые уже потеряли свою былую белизну, лежали два тела, переплетенные, как корни деревьев. Влад, медленно провел пальцами по спине своего спутника. Его движения были осторожными, почти невесомыми, но в них чувствовалась жажда, которая пульсировала в каждой клетке тела. Он смотрел на парня под ним с таким желанием, прожигая все до нервных окончаний. Илья, слегка дрожал под прикосновениями Владислава. Его стройное тело, покрытое едва заметными шрамами, было напряжено, как тетива лука, готового выпустить стрелу. Его дыхание становилось все чаще, прерывистее, губы слегка приоткрылись, выпуская горячие, влажные вздохи. Он чувствовал, как тепло разливается по его телу. — Ты такой красивый, — прошептал Влад, его голос был низким, хрипловатым. Его губы коснулись шеи Ильи, оставляя на коже горячие следы, которые тотчас же вызывали дрожь. — Я не могу остановиться — чернокнижник спускался ниже к ключицам. А Илья понимал, что, если Влад скажет одно законное слово абракадабра, все тотчас полетит в тар-тартары. Все зачахнет, и он так не хотел, чтобы все это оказалось только его воспоминанием. — Абракадабра — произнес Череватый. Не было ни магической пыли, и он не растворился по велению зачарованного — скрежет прошептал над ухом, и Илья откинул руки Влада прочь, понимая: Его иллюзия напрочь затуманила разум. Великий Менталист положился на собственную приторно-сладкую ложь, именно так заплатив за игрушку, найденную тогда его верными светлячками. И сорвать этот цветок не получилось. Череватый моргал глазами в непонимании, лампочки в голове не проворачивались до конца. Ещё пару секунд назад он желал человека перед собой, а сейчас кажется язык крылья знатно подпалил. Обхватив Илью руками, он ногтями впился в широкие плечи, пытаясь найти взгляд чародея ещё раз. Все это время Ларионов рядом являлся в маске темной, но сейчас все спало, неужели ли это дело его фокуса. — Илья, посмотри на меня — требовательно повысил голос. Менталист, как нашкодивший котенок не смел взглянуть, с тумбочки он хотел схватить шляпу. Кинуть в глаза пыль и исчезнуть прочь из помещения. — Илья! Подними глаза! — Не нужно, я обманул тебя — пытается сдержаться что бы не вскрикнуть. Только для кого-то вся иллюзия не стала хрустальным миражом в пустыни. — Ты здесь и сейчас со мной, и пускай твои чары сняты, это не значит, что я ничего более не чувствую — Влад головой прислонился к груди — Я прошу не уходи. Тело подалось на ласку, Ларионов голову откинул, стремясь слиться, стать единым целым, через кожу протекало одно желание на двоих. Закипало. Илья, вдруг понял, что жить в одном мире игры воображения больше не нужно, его теперь ждут в новой истине обстоятельств. — Я хочу тебя, Влад. С этими словами Ларионов опрокидывает одеяло, открывая себе полноценный вид на тело, а Череватый ухмыляется, решив довериться этим рукам с венами так красиво представшими в закатных лучах. Он отодвигает волосы, упавшие на лоб, и целует стесняясь, приятно саднит от родных уст, Менталист слишком чувствителен. . — Так бы и съел тебя — Череватый аромат вдыхает, кажется варенья, сладкий. — Уж прости, но сегодня охотник я, и меня ничто не остановит — Ларионов облизывается. Бедра Влада трутся об простынь, стон звучит прерывисто, пальцы в серебряных кольцах сжимаются на пояснице. Инквизитор оказывается на спине, понимая, что этот бой остаётся за кареглазый магом. Ноги Влада тотчас раздвигаются в стороны, как удачно, что ещё под чарами они успели раздеться, и теперь на Череватого голодно смотрят. Илья касается внутренней стороны бедра, а чернокнижник жадно смотрит, ему нравится эта картина. Одновременно чувствует горячее дыхание, опаляющее покрасневшую головку члена, — Илья удивляет — даже не прикасаясь к чужому возбужденному органу, слегка тянет Череватого на себя, заставляя чуть приподнять бедра. Из рта слышится высокий стон, когда язык широким мазком проходится по входу Влада. Череватый ближе двигается, содрогаясь от приятных ощущений и влажного языка. Давление на мышцы, но охотнику этого хватает, губа закусывается до кровоточащей раны. — Покажешь мне фокус с исчезновением, Илюша — задиристо произносит Череватый. — Моего члена в тебе? — Ларионов ухмыляется. — Да, с кроликами, тоже подойдёт. Илья достает из двойного дня отброшенной шляпы тюбик смазки. — А ты, хорош — Влад тянется поцеловать. Но, его руки удерживают на кровати. Определенное количество оказывается на ладони. Череватый быстрее из рук вырывается, желая не быть загнанным в ловушку. Иллюзионист толкается тремя пальцами внутрь, гель вызывает дрожь в пах и это контрастирует с горячим дыханием. Массируя, кажется, что Влад сходит с ума и стоны неприличные вырываются наружу, таившись в глубине все эти пять лет. Илья пальцы вытаскивает, возмущению нет предела Менталист опирается одной рукой на кровать рядом с головой любовника, другой приставляет сочащийся естественной смазкой член к колечку мышц, чернокнижник сам двигает бедрами касаясь. Вновь металл колец дотрагивается до талии, наконец он толкается внутрь, стенки охватывают его. От нетерпения Илья двигается снова — на этот раз глубже и жестче. — Ещё, глубже — желает Череватый. Влад аккуратно подаётся бедрами, принимая в себя больше жаркой плоти, вздыхает от распирающего чувства наполненности. Ларионов принимает этот вызов и снова ещё ближе, входит, Влад дугой выгибается, ощущается бешенный пульс. Инквизитора подкидывает от попадания по компу нервов, Ларионов тормозит, он наслаждается растрёпанным, с вкладными щеками, распахнутыми глазами, Владиком. Илья вбивается в него все яростнее, оставляя парня лишь сиплыми вдохами пытаться урвать для себя хотя бы каплю столь необходимого воздуха. Менталист рычит в острые уши, еле держится, чтобы не кончить, надрачивает, подстраиваясь под лёгкие движения Череватого, от очередного толчка тотчас колечко мышц сокращается. Илья скользит рукой по члену любовника, растирая смазку, свверху вниз. Наклоняется ближе к розовому носу, сыплет поцелуями, тыкаясь в уголки губ и тотчас все тело содрогается от пробивающего до мурашек оргазма Влада. Илье хватает резких толчков, чтобы самому излиться в нутро, рыча прямо в теперь родные губы.

В завораживающем танце теперь вы оба в трансе.

Пришло время заколдовать эту ночь.

amor-ooh-na-na.