Don't Fall In Love

Вы когда-нибудь задумывались, зачем нам вообще нужна любовь, если она только ранит? Почему мы любим и влюбляемся, зная, что, скорее всего, это закончится болью? Мы твердим, что любовь не приносит ничего, кроме страданий. Но, может быть, мы просто влюбляемся не в тех? Мы смотрим на них… а они — на кого-то другого. И мы продолжаем смотреть. Продолжаем надеяться. Не замечаем, как другие смотрят на нас. Но самое горькое — это его взгляд. Он смотрит прямо на тебя…и улыбается. Как будто даёт надежду. И ты знаешь, что его сердце занято. Что он принадлежит не тебе. И тогда ты спрашиваешь себя — а будет ли когда-нибудь кто-то, кто посмотрит на меня, так же, как он смотрит на неё? И когда ты больше не можешь бороться, когда устала, ты решаешь сдаться. Ты готова отпустить чувства, лишь бы не потерять его… как друга.

***

Я была обычной девушкой из Форкса, хоть и у меня была привлекательная внешность, но я этого никогда не признавала. У меня были карие глаза, которые слишком быстро болели. Линзы, которых я ненавидела. И сердце, которое устало стучало каждый раз, когда я смотрела на Джейкоба Блэка. Он был моим другом с тех пор, как мы научились говорить. Мой напарник по дурацким играм, мой смех на летних вечерах у костра. А потом появилась она — Белла. Я никогда не винила её. Белла была моей подругой. Мы делили тайны и тетради. Но с того момента, как она приехала в Форкс, всё изменилось. Джейк смотрел только на неё. Всегда. Даже тогда, когда Белла влюбилась в Эдварда, когда её чувства оказались взаимны, когда они начали встречаться. Даже тогда, он всегда смотрел только на неё. Даже Розали, с которой я была особенно близка — к удивлению других — всегда оставалась рядом. Я знала их тайну, я знала её настоящую. И это нас сближало. "Я сидела, прижавшись к ней, а она, словно старшая сестра, поглаживала мои волосы. — Отпусти его, милая, — тихо сказала Розали. — Только ты одна страдаешь. Не мучай себя зря… Ты достойна лучшего. В комнату вошёл Эмметт — с привычной ухмылкой на лице. — Кто обидел мою сестру? — с притворной угрозой в голосе спросил он. — Только назови имя — и я заставлю их стоять перед тобой на коленях. Я не удержалась от улыбки. Как же я их люблю. С того самого дня, как я узнала правду о том, кем они были на самом деле, всё изменилось. Мы сблизились. Настолько, что Каллены стали мне семьёй. Настоящей. Несмотря на то, что я оставалась человеком." Но даже семья иногда уходит. Даже они покинули меня. После дня рождения Беллы… всё изменилось. Каллены уехали. Один за другим. Без следа. Без прощания. Только Розали пришла вечером, когда весь дом был тих, и сказала: — Мы должны уехать, Лиз. Ты знаешь, почему. Прости. Я знала. Конечно, знала. Это было предсказуемо. Вампиры и люди… это не возможно. Я была их подругой. Я была частью их жизни. И они — частью моей. Для дружбы не существует таких границ. После их отъезда всё словно потеряло краски. Белла… она будто исчезла. Жила, но не дышала. Сидела часами в своей комнате. Дни сливались в недели, недели — в месяцы. Она не говорила. Почти не ела. А я… я просто скучала. Молчаливо. Бесконечно. Скучала по их голосам. По холодному прикосновению Элис, когда она брала меня за руку. По саркастическим замечаниям Джаспера, которые он бросал мимоходом. По мудрым взглядам Карлайла. По Эсме, которая всегда готовила мне чай, хотя я знала — ей это не нужно. Я даже скучала по Эдварду. Мы с ним были, можно сказать, как брат и сестра. Он читал мысли… но мои — никогда. Он уважал мою тишину. Наши разговоры были редкими, но в них было больше смысла, чем в тысячах чужих слов. Когда они ушли, я осталась совсем одна. Мои родители умерли несколько лет назад. Домик, в котором я жила, был маленьким и тихим. Только дядя иногда заглядывал — проверял, всё ли в порядке. Но близкими мы с ним никогда не были. Он приходил и уходил — словно тень. Я знала: он заботится, но не знал, как это показать. А я просто жила. Без них. Без Беллы, которая теперь утопала в своей боли. Без Калленов, которые стали моим светом. Без Джейкоба, который никогда не смотрел на меня так, как я смотрела на него. Я не знала, как долго всё это будет продолжаться. Но я знала одно: пустота — самая громкая тишина. *** Белла наконец-то вышла из своей скорлупы. Будто проснулась из долгого и страшного сна. Я помню, как в её глазах впервые за долгое время появился свет. Сначала тусклый, как отблеск пламени в тумане, но он был. И она снова начала говорить с нами… со мной. Я не могла поверить. Я боялась, что потеряю её снова, потому что… если быть честной — у меня больше никого не осталось. Только она. Мы стали ближе. Я чувствовала это, как будто между нами потянулась ниточка — тонкая, дрожащая, но настоящая. Но… вытащить Беллу из этой глубокой тьмы смогла не я. Это сделал один человек. Джейкоб. Я наблюдала, как он, с его широкой искренней улыбкой, возвращал её к жизни. Я была рядом, всегда. Видела, как его чувства к ней росли, словно корни, впиваясь в землю глубже и глубже. Он не скрывал этого — всё в нём кричало о том, как сильно он её любит. А она… она всё ещё жила в воспоминаниях о другом. Её сердце оставалось там, где исчез Эдвард. Она смотрела сквозь Джейкоба, как будто искала в нём отблеск того, кого не могла отпустить. Когда она призналась, что может видеть Эдварда, когда её сердце замирает от страха и адреналина, я поняла — она вовсе не пытается его забыть. Она делает всё, чтобы сохранить хоть тень его образа. И тогда она попросила Джейка помочь — собрать для неё мотоцикл, который она нашла где-то на свалке. Он, конечно, согласился. Как мог отказать ей? Мы проводили с Беллой много времени вместе. Почти каждый день. Возились с этим грохочущим металлом, смеялись, ругались, иногда молчали… И всё это было настоящим, живым. Но моя собственная боль… она не проходила. Я пыталась забыть. Правда пыталась. Я смотрела на Джейка и говорила себе — он просто друг, просто хороший, заботливый друг. И у меня даже иногда получалось в это поверить. Но рана в сердце всё равно кровоточила. Тихо. Постоянно. Навязчиво. Мой разум твердил: «Оставь его. Забудь». А сердце будто держалось за него — упрямо, отчаянно, до последнего. С тех пор мы стали общаться и с его друзьями, скорее я. Не так близко, как с ним, конечно. Но я находила тепло в их присутствии. Особенно с Эмбри. Он чем-то напоминал Джейка — тёплый, искренний. С ним я забывала о дыре в сердце. Он стал для меня настоящим другом. И именно поэтому мне было так больно, когда всё внезапно изменилось. Эмбри… он изменился. Джейк говорил, что на него повлияло что-то… или кто-то. Он попал под влияние Сэма. От которого Джейк всегда старался отгородиться. Эмбри стал другим. Не тем, кого я знала. Он стал одним из… них. Одним из банды Сэма. И Джейк предупредил меня — держаться подальше. Он сам тогда поклялся, что никогда не станет таким. Никогда не будет одним из них. И я хотела ему верить… больше всего на свете. А потом… спустя несколько недель тишины, Эмбри снова появился на пороге моего дома. В его глазах было столько вины, столько несказанных слов, и он… он просто стоял, как будто весь этот срок молчания давил на его плечи. Он просил прощения. За каждый день, когда не писал. За каждую ночь, когда мы не говорили. За расстояние, которое сам создал между нами. И сказал, что хочет всё исправить. Что хочет загладить свою вину. Мы поехали на пляж. Помню, как вечернее небо переливалось мягкими оттенками — розовыми, янтарными, глубокими сиреневыми — словно само солнце извинялось за всё, что было. Мы просто сидели рядом, в тишине. Песок был тёплым, а ветер обвивал нас, будто стараясь соединить. И в тот момент, когда солнце медленно опускалось за горизонт, я поняла, что давно не чувствовала такой тишины внутри. Не пустоты. А именно тишины. Спокойствия. Рядом с ним будто замедлялось время. Как будто боль притихала и замирала где-то на краю моего сознания. Он не делал ничего особенного — просто был. Просто дышал рядом. Смотрел на волны. Улыбался той своей почти незаметной, тёплой улыбкой. И всё это, казалось, собирало меня из осколков. Я поняла: моё спокойствие — в нём. Он, сам того не осознавая, умел дарить тишину моей душе. Мне не нужно было ничего говорить. Он просто знал, как быть рядом, не вторгаясь, не разрушая, не ломая. С ним я чувствовала, как расправляются мои крылья. Как будто могла лететь — не потому, что кто-то держал, а потому, что никто больше не держал внизу. С ним я чувствовала себя свободной. И счастливой. Не громко. Не ярко. А глубоко. До слёз. Я не думала о боли. О той дыре внутри, которую раньше ничем не получалось заполнить. Она просто переставала существовать. Переставала напоминать о себе. Он был как воздух, как тихая музыка, как свет в окне посреди долгой тёмной ночи. Эмбри был не просто другом. Он стал частью моей жизни. Моей нужной частью. Моим якорем, когда всё вокруг рассыпалось. Моим спасательным кругом, за который я бессознательно держалась в самые трудные моменты. И он помогал. Всегда. Просто своей тишиной. Просто собой.

***

— Почему ты всё время ходишь в спортзал? — вдруг спросил Эмбри. Его голос прозвучал спокойно, почти между делом, пока он жадно ел уже третий бургер в нашем любимом кафе. Он всегда ел много — как будто пытался насытиться не только едой, но и моментами. В отличие от него, я ела медленно, не спеша, откусывая маленькие кусочки. Мне никогда не нужно было много еды, мне нужно было только немного покоя. — Ты идеальна, — продолжил он. — И тело твоё — ну просто идеально. Зачем тебе это? Я отложила свой бургер, посмотрела в окно, будто ища там ответ, и тихо сказала: — Я хожу в спортзал не ради внешности. Я тренируюсь ради себя. Ради того, чтобы уметь защитить себя. Он поднял бровь и, откусив ещё кусок, хмыкнул: — Но от чего тебе нужно защищаться? Здесь ведь не война. Я рядом. Если будет опасность, я защищу тебя. Я улыбнулась — немного грустно, немного с благодарностью. Но всё же покачала головой. — Ты ведь не всегда будешь рядом, Эмбри. А я всегда буду у себя. Только на себя я могу надеяться. Моя жизнь уже показала мне, что быть сильной — не выбор, а необходимость. Я люблю чувствовать свою силу, понимать, что могу постоять за себя. С детства я хотела заниматься тэквондо. Я помню движения, люблю их. Мне нравятся поединки. Иногда кажется, что в них я нахожу ту энергию, которой мне не хватает в жизни. Возможно, это странно — для девушки. Но это моя реальность. Эмбри не ответил сразу. Он просто смотрел на меня с каким-то теплом, не осуждая и не удивляясь. — Нет, это не странно, — сказал он. — Это... это круто. Просто знай: однажды появится тот, кто будет рядом. Кто не позволит тебе быть одной в бою. Кто будет щитом, а не грузом. Кто полюбит каждую твою грань, даже самую раненую. Я отвела взгляд. Его слова звучали как обещание, в которое мне было сложно поверить. — Хотела бы я знать, кто это, — прошептала я. — Узнаешь, — уверенно сказал он и откусил от четвёртого бургера. Я снова улыбнулась, но теперь в этой улыбке была горечь. — Я не хочу зависеть от этого. От кого-то. Я не хочу надеяться. Я просто… не хочу снова причинять себе боль. Я сделала ещё один осторожный укус — и едва не подавилась, когда он задал вопрос, который вырвал у меня воздух. — А ты когда-нибудь влюблялась? Моё сердце дрогнуло. Я опустила глаза и на секунду замерла. — Да... — сказала я почти шёпотом. — Это была безответная любовь. Она разбила меня, научила не ждать взаимности. Я больше не хочу испытывать этого. Мне хватило. Я научилась не любить. Не позволять себе чувствовать слишком сильно. — Может, ты просто ещё не встретила того, кто покажет тебе, что любовь — это не про боль? — тихо сказал он, и я почувствовала, как его взгляд словно хочет заглянуть мне в самую душу. Я не ответила. Просто сидела молча, чувствуя, как внутри что-то затрепетало. Как будто старое чувство пыталось снова задышать — но я всё ещё держала его на цепи. Но не всё в жизни длится вечно. И, увы, не всё складывается так, как нам бы того хотелось. Я долго носила в себе одно важное решение — операцию на глаза, которую давно планировала, но всё откладывала. Не потому что боялась. Просто ждала подходящего момента. И вот — он настал. Всё случилось быстро. На следующий день после принятия решения я уже собиралась в Феникс. Через два дня мне предстояло лечь в клинику. Я никому не сказала. Хотела, чтобы это стало неожиданным сюрпризом. Особенно для Эмбри. Только Белла знала — она обещала хранить молчание. Я попросила сказать всем, что уехала по личным делам. И она согласилась. Хоть и старалась быть спокойной, я видела — её глаза выдали всё. В них жила тень тревоги. Она не видела Джейкоба уже несколько дней. Билли говорил, что тот болен гриппом, и Джейк даже не отвечал на звонки. Не выходил из дома. Что-то внутри меня подсказывало — дело не только в болезни. Но Белла всё же нашла в себе силы улыбнуться — ради меня. И я была ей за это благодарна. На следующий день Эмбри позвонил первым. Его голос звучал взволнованно, но как-то мягко, почти шепотом. Он сказал, что хочет сказать мне кое-что важное. Мы договорились встретиться у пляжа. Всё было как обычно и совсем иначе. Мы бродили вдоль берега, разговаривали, молчали... просто были рядом. Я собиралась сказать, что уезжаю, но не могу рассказать куда и зачем. Что меня, возможно, не будет в Форксе неделю. Я так боялась его реакции. И вдруг он взял меня за руки. Его прикосновение было тёплым, но в нём жила дрожь, как будто он боялся сказать то, что так долго хранил внутри. Он развернул меня к себе. Небо темнело, собирался дождь. Люди вокруг начали покидать пляж. Остались только мы. И ветер, и солёный запах моря, и та странная, колючая тишина между нами. — Лизи, — начал он, и его голос дрожал, — мы дружим уже столько времени. И я… я очень сожалею, что когда-то не замечал тебя. Не понимал, кто ты на самом деле. Я не знал, что у Джейка такая удивительная подруга. Ты поразила меня — всем, что у тебя есть. Своей добротой, своим смехом, своим упорством. Я смотрела на него. Всё внутри сжалось. Я чувствовала, что он вот-вот скажет это. И часть меня хотела услышать. А другая — боялась. — Я люблю тебя, Лизи. Эти слова… Они прозвучали как тёплая буря. Я будто замерла. Не знала, что делать, что чувствовать. Я ведь не была готова. Или… может быть, просто боялась признать, что и сама чувствую что-то похожее? Мне нужно было время. Чтобы понять. Чтобы разобраться в себе. Я ничего не сказала. Только смотрела в его глаза. Потом медленно склонила голову и чуть заметно покачала ею. Начался дождь. Крупные капли падали на песок, смывая следы наших шагов. Люди исчезли. Остались только мы. Под серым небом. Один на один с этой истиной. — Прости, Эмбри, — прошептала я, едва слышно. — Я не могу ответить тебе взаимностью. Не сейчас. Я просто не могу дать тебе никакого ответа. Прости… Эмбри горько улыбнулся. — Это ведь из-за него, да? — Что? — я не поняла, о чём он. — Из-за твоей первой любви. Ты до сих пор его не забыла. Я посмотрела ему в глаза — в них было столько боли, грусти и злости, что сердце сжалось. Конечно, он зол на меня. — Нет… Это не из-за него, Эмбри. — Не из-за него? — он горько усмехнулся. — Ты же сама говорила, что он тебя не любил, что он всегда смотрел на другую… А ты всё время — на него. А знаешь, кто всё это время смотрел на тебя? Я. Но ты никогда не замечала. Для тебя я был просто другом. Он всё больше терял контроль над собой. Я чувствовала, как дрожит его рука, сжавшая мою. Его рука была настолько горячей, что я боялась обжечься. — Кто он, Лиза? Кто? Что он сделал, чтобы ты так за него держалась? В чём он лучше меня? Почему ты не можешь выбрать меня? — Эмбри, он не виноват в этом… — Ты защищаешь его! — выкрикнул он, крепче сжав мою руку. — Скажи его имя! Я разорву его на куски! — Отпусти! Мне больно! — Скажи имя, Лиза! Я впервые видела его таким — сломленным, пугающим… незнакомым. Всё внутри меня кричало, но слова не шли. — Ты не понимаешь?!— крикнула я, в отчаянии — так же громко, как и он. — Ты не понимаешь, что у меня нет чувств к тебе! Эти слова прозвучали эхом. Внутри меня всё оборвалось. Я тут же пожалела, что произнесла их вслух. — Нет, Эмбри, прости… Но он уже отпустил мою руку. Его лицо замкнулось, он горько усмехнулся: — Значит, вот как? Он развернулся и пошёл прочь — в сторону леса. — Эмбри! Постой! Я кричала, но он не обернулся. Он исче з между деревьев, а я осталась одна… Снова всё испортила.

***

Сейчас, лежа в больнице, я уже целую неделю думаю об одном: кто же такой Эмбри для меня? И я больше не могу себя обманывать. Я влюблена в него. Была влюблена всегда — просто боялась признаться в этом даже самой себе. Но теперь я признаю это. Признаю с болью, с дрожью, но ясно — я люблю Эмбри Колла. Он — тот, кто смог прикоснуться к моей душе, кто заглянул глубже всех, увидел то, чего не видела даже я. Он дотронулся до самых тонких струн моего сердца. И я не готова его терять. Не снова. Не теперь. Может быть, он не простил меня. Может, у нас больше нет шанса. Но хоть раз в жизни я должна бороться. За любовь. За него. За нас. Когда я приехала в Форкс, первое, что я сделала — спросила у Беллы, где он. Я не нашла в себе храбрости сразу пойти к Эмбри. Пока нет. Белла, увидев меня, искренне обрадовалась. И по её глазам я поняла — с Джеком всё в порядке. Если бы было иначе, она бы не улыбалась так. — Знаешь, Лиза, — сказала она мне чуть позже. — Когда я была у Сэма, там был и Эмбри. Джейк спросил, где ты, а я сказала, что уехала в Феникс по личным причинам. После этих слов Эмбри будто окаменел. Он не сказал ни слова, просто встал и убежал в лес. Я тогда ничего не поняла. Но потом... Джейк рассказал мне. Он признался тебе в любви, да? А ты сказала, что у тебя есть кто-то другой? — Да, Белла, — прошептала я. — Именно так. — Но теперь всё изменилось? — Теперь я люблю Эмбри, — выдохнула я. — Я просто раньше не могла в это поверить. Я не была готова признать даже самой себе, что у меня есть чувства к нему. — Я должна поговорить с ним. Немедленно, Белла… — прошептала я, не отводя взгляда от окна, за которым медленно начинал сгущаться вечер. — Думаю, знаю, где он может быть, — отозвалась Белла, мягко. — Скорее всего, у Эмили и Сэма. Ты ведь знаешь их? — Да, знаю. — Они часто собираются там. Можешь попробовать туда пойти. Если его там не окажется — спроси у Джейка. Он точно знает, где Эмбри. — Хорошо… Спасибо, Белла. — Удачи тебе, — сказала она уже в спину, потому что я уже выбегала за дверь. Я влетела на улицу, почти не чувствуя землю под ногами. Вызвала такси, но сердце моё било тревогу как безумное — будто что-то знало заранее. Я ехала в Ла-Пуш. Ехала туда не просто за человеком. Я ехала туда за надеждой. За шансом. Как назло, начался дождь — противный, липкий, хлёсткий. Зонт я не взяла. Да и какая разница? Ничего не имело значения. Ни сырость, ни холод, ни собственная дрожь. Я просто ехала к нему. Такси остановилось у дома Сэма и Эмили. Даже не спросила водителя, сколько должна — выскочила, распахнула дверцу, почти не чувствуя, как ноги утопают в грязи. Перед домом стояли парни. Полуголые, сильные, шумные… Я знала — он где-то среди них. Он — тот, ради кого я решилась на всё. Я подбежала к ним. Дыхание сбивалось. Сердце билось прямо в ушах. — Эмбри! — выкрикнула я. Шум стих. Почти все повернулись на мой голос. Кроме него. Только один не повернулся. Он. Эмбри. — Лиза… — услышала я, как Джейк сказал моё имя, но я ничего не ответила. Я не могла. Мой взгляд… Моё дыхание… Всё моё существо было приковано к нему. — Эмбри… пожалуйста. Нам нужно поговорить, — прошептала я. Слишком тихо. Слишком надрывно. Но он услышал. Он не мог не услышать. Он молча кивнул ребятам, бросил: — Идите. Я догоню. И они ушли. Оставив нас. Он так и не повернулся. Стоял ко мне спиной. Как будто боялся. Или… не хотел. Я сделала шаг. И ещё один. Подошла ближе. Почти касаясь плеча. — Эмбри… — сказала я, и голос мой дрогнул. — Скажи быстрее… у меня нет времени, — его голос был хриплым, уставшим, как будто он изнутри борется с собой. Он всё ещё смотрел в землю. Даже не поднял взгляд, когда я подошла ближе. Моё сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Но я знала — молчать уже нельзя. — Пожалуйста… просто выслушай меня. Это важно. Для меня… для нас, — я почти шептала, будто каждое слово рождалось из боли. Он не ответил. Только его плечи чуть вздрогнули. Я сделала вдох. И начала. Наконец начала говорить то, что копила так долго. Не просто говорила — чувствовала каждой клеткой: — Когда-то… я влюбилась в одного человека. Он был влюблён в другую. Я знала это. И всё равно любила. Долго. Тихо. Безнадёжно. Он даже не знал. А я просто… прятала всё это глубоко в себе. Закрылась. Я будто заморозила своё сердце. Сама себе пообещала: «Больше — никогда». Эмбри стоял, не шевелясь. Но я видела, как его кулаки сжались крепче. Он смотрел вдаль — туда, где за деревьями, наверное, всё ещё ждали его друзья. — Эта любовь оставила огромную дыру в моей душе. Бездна. И никто не мог её затянуть… никто… — голос начал дрожать, но я продолжала. — Пока однажды в моей жизни не появился ты. Просто — ты. Ты не пытался меня «спасти». Ты просто был рядом. Ты стал моим другом. Тем, кто принимал меня без масок, без ожиданий, без условий. С тобой я могла быть собой. Не идеальной, не сильной, не безразличной. Просто собой. Ты стал тем светом, который незаметно вошёл в мою тьму… и рассеял её. Я сделала паузу. Внутри будто всё горело. — Я долго не понимала, что чувствую к тебе. Не хотела понимать. Боялась. Я ведь пообещала себе, что больше не влюблюсь. Что не допущу боли. Но… как будто это был не выбор. Я… просто полюбила. Я влюбилась в тебя, Эмбри. Не внезапно, не сразу. Это чувство росло вместе с доверием, с каждой улыбкой, с каждым разговором. Я люблю тебя, — наконец вырвалось из меня, с болью и облегчением. Он не повернулся. Но его дыхание стало тяжелее. — Всю эту неделю, я думала. Честно. Без самообмана. И всё поняла. Ты — единственный, кто по-настоящему был со мной. Кто заглянул в мою душу. Кто понял меня. Я не хочу и не могу тебя отпустить. Даже если ты не простил меня. Даже если тебе больно. Я должна хотя бы попытаться… не потерять свою любовь. Когда она… взаимная. Он слабо пошевелился. И сказал, наконец сказал — его голос был сдержан, но в нём дрожали эмоции: — Тогда… почему ты ушла из Форкса? После… после моего признания? Я опустила взгляд. Глубоко вдохнула. — Мне… мне нужно было на операцию глаз. Я хотела рассказать тебе об этом в тот день. Правда. Но… ты признался. А я… испугалась. Я не смогла тогда признать тебе то, что чувствовала. Я не успела. Я подняла глаза и посмотрела на него. Его кулаки уже не были такими сжатыми. Он стоял тише. Но всё ещё не смотрел на меня. — Я хочу, чтобы ты знал… Я здесь не потому что жалею. Я здесь, потому что люблю. Потому что ты — тот, кого я не готова отпустить. Ни за что. Эмбри ничего не ответил сразу. Несколько долгих секунд он стоял в молчании, словно борясь сам с собой. Затем его голос, глухой и сдержанный, прозвучал в шуме дождя: — Мы не можем быть вместе, Лиза, — сказал он, не оборачиваясь ко мне. Я застыла. — Что? — прошептала я, не веря своим ушам. Мой разум отказывался принимать услышанное. Неужели он это сейчас всерьёз? Всего неделю назад — всего семь дней назад! — он смотрел мне в глаза, признаваясь в любви. Его слова тогда были полны тепла, нежности, надежды. А теперь он просто поворачивается ко мне спиной и говорит: мы не можем быть вместе? — Мы не можем быть вместе? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё начинает дрожать. — Что ты говоришь, Эмбри? Он сделал шаг вперёд, но я услышала его голос снова, сдавленный, полный боли: — Мы не можем быть друзьями. Мы не можем дружить. Мы не можем быть вместе… Я шагнула за ним, не веря в происходящее. — Почему, Эмбри?! — голос дрожал, почти срывался. — Почему мы не можем?! Он молчал. Шаг. Второй. Потом, не оборачиваясь, произнёс тихо: — Потому что я сделаю тебе больно. Если мы будем вместе… тебе будет очень больно. Я стояла, как парализованная. Его слова разрывали меня изнутри. — Вернись домой, Лиза. Дождь идёт… ты промокнешь, заболеешь. Он зашагал прочь. Просто развернулся и ушёл, как будто эти слова ничего не значили. В лес. Спрятался в сером тумане деревьев, как будто хотел исчезнуть из моей жизни. Он только что это сказал? Мы не можем быть вместе? Что это значит?! Я бросилась за ним, догнала, встала прямо перед ним, преградив путь. — Что ты говоришь, Эмбри?! Почему?! Почему мы не можем быть вместе?! — моё сердце билось, как безумное, а голос дрожал от эмоций. Он снова опустил взгляд. — Мы не можем быть вместе, потому что, я влюбился...в тебя. Я застыла. — Что? Он снова признался мне в любви. Снова. И снова отталкивает. Как это возможно? — Ты только что… сказал, что любишь. А потом говоришь, что мы не можем быть вместе! Почему?! — крик сорвался с моих губ. — Просто не можем, — глухо ответил он. — Иди домой. — Нет! Я не могла отпустить его. Не могла принять. Не могла понять. — Посмотри на меня, Эмбри! — я уже кричала. — Смотри на меня и скажи это снова! В груди бушевали эмоции — гнев, обида, отчаяние. Слёзы лились по щекам, смешиваясь с каплями дождя. Я дрожала от холода, от боли, от страха. — Ты когда-то обещал, что никогда не сделаешь мне больно. А теперь, прямо сейчас, ты причиняешь мне ту самую боль… своими словами, своим молчанием. Ты не сдержал своего обещания, Эмбри. Я подошла ближе и взяла его лицо в свои ладони. Мои пальцы дрожали, но я заставила его поднять взгляд. — Ты был тем, кому я доверяла больше всех. Больше, чем себе. Почему ты так поступаешь? Объясни мне. Скажи это снова… глядя мне в глаза. И он замер. Его глаза наконец встретились с моими. В них была буря. В них была боль. Но и любовь. И он ничего не сказал. Просто смотрел. И в этой тишине я услышала больше, чем в любых словах. Он смотрел прямо в мои глаза. Не моргая, не отворачиваясь — просто смотрел, будто пытался прочитать всю боль, всю любовь, всё, что я хранила внутри. Его взгляд обжигал, он был пронзительный, насыщенный эмоциями, и в то же время — наполненный нежностью. Одна его рука мягко коснулась моих щек, обрамляя лицо, как будто боялся, что я исчезну, если он сожмёт слишком сильно. Вторая скользнула к моей талии, и он аккуратно, но решительно притянул меня к себе. Между нами оставалось всего несколько сантиметров. Сердце бешено колотилось — я слышала его стук и чувствовала, как дрожит воздух между нашими телами. Мы стояли так близко, что я ощущала тепло его дыхания. Его рука скользнула на мою поясницу, затем выше, к шее, замирая где-то между затылком и линией волос. Он не отводил глаз. А потом — нежно, как будто боясь сломать что-то хрупкое — он поцеловал меня. Этот поцелуй был медленным, тёплым, как обещание. В нём не было спешки — только тишина, дождь, и бесконечная нежность. Словно он хотел этим поцелуем сказать всё то, что не смог выразить словами. Что любит. Что жалеет. Что без меня он — ничто. А потом — страсть. Острая, настоящая. Он поцеловал меня снова, глубже, сильнее, с такой искренностью, что у меня закружилась голова. Дождь лился сверху, капли стекали по нашим лицам, по губам, и мы словно стали частью этой бури — мокрые, сбитые с ног чувствами. Мы целовались долго, пока кислорода не стало хватать. Я отстранилась на секунду, уткнулась лбом в его лоб. Мы дышали друг другом. Он посмотрел в мои глаза, и его голос прозвучал почти шёпотом, но с такой силой, что я почувствовала, как он тронул самую суть моей души: — Я люблю тебя. Очень. И я больше никогда тебя не отпущу. Он снова поцеловал меня — жарко, глубоко. Я улыбнулась сквозь этот поцелуй, и он тоже. Его губы коснулись моих с мягкой, искренней радостью, и вдруг он крепко обнял меня, поднял на руки, закружил, как будто больше не мог сдержать чувства. Смех, слёзы, дождь, дыхание — всё смешалось. Он кружил меня, обнимал, прижимал к себе. Его руки были крепкими, надёжными, и я чувствовала себя любимой. Он поднял меня ещё раз, высоко, и снова закружил. А потом, прижав меня крепко к себе, прошептал: — Ты моя. Навсегда.

***

С того дня мы с Эмбри начали встречаться. Мы были на пляже. Мягкий тёплый песок щекотал кожу, а воздух был наполнен ароматом соли и вечерней прохлады. Я сидела перед ним, устроившись между его ног, а он обнимал меня сзади, заключив в крепкие и тёплые объятия. Его подбородок чуть касался моей макушки, дыхание щекотало шею. В этом объятии было что-то родное, надёжное… будто целый мир держал меня в своих руках и не хотел отпускать. Мы молчали. Только слушали, как волны неспешно накатываются на берег, шепчут что-то своё, убаюкивают. Время будто замедлилось. Всё было спокойно. В небе уже загорались первые звёзды, а на прибрежных кустах распускались мелкие цветы, словно ловили последние отблески света. Мы смотрели на них — на эти маленькие чудеса природы — и умилялись простоте момента. И вдруг я почувствовала, как Эмбри слегка склонился ко мне и тёплым дыханием коснулся моего уха. Его голос был мягким, но отчётливым: — Эмили всё интересуется, кто же та, кого я люблю больше жизни… — он усмехнулся. — Скоро познакомишься со всеми ребятами. Они хотят тебя увидеть. Но… есть кое-что, о чём я должен тебе рассказать. Кое-что важное. Я напряглась, почувствовав, как лёгкий холодок пробежал по спине. — Только не сейчас, — добавил он, целуя меня в висок. — Завтра. После того, как мы побываем у Эмили. Обещаю, я всё расскажу. — Знаешь, — сказала я чуть тише, — каждый раз, когда ты говоришь, что хочешь рассказать что-то важное… я начинаю волноваться. Становится тревожно, хотя я не знаю почему. Он снова поцеловал меня — на этот раз в ухо. Его голос был таким уверенным, нежным: — Я рядом. Всегда. Никто тебя не тронет. У меня есть только один человек, которого я люблю. И это ты. Эмбри чуть отстранился, посмотрел мне в глаза и сказал с лёгкой улыбкой: — Но прежде... — он замолчал, помогая мне подняться. — Есть кое-что, что ты должна увидеть. Это важно. Надеюсь, ты не из пугливых? Я озадаченно посмотрела на него, но молча кивнула. — Только не пугайся, ладно? — сказал он, сделав шаг назад и снимая шорты. Я тут же резко отвернулась, смутившись. — Эмбри! — вырвалось у меня, но тут я услышала его лёгкий смех. Он смеялся. Насмешливо, но добродушно. Что он делает? И в ту же секунду тишину разрезало низкое, глубокое рычание. Я обернулась. Эмбри исчез. А на его месте стоял... волк. Огромный, величественный, с тёмно-серый шерстью и тёмными глазами. Он смотрел на меня. Спокойно. Почти по-человечески. — Эмбри?.. — прошептала я. Волк слегка наклонил голову, будто отвечая. Я сделала шаг вперёд, потом ещё. Подошла ближе, протянула руку и осторожно коснулась его мягкой тёплой шерсти. Волк издал низкий довольный звук, похожий на мурлыканье, если можно так сказать о хищнике размером с лошадь. Я присела на корточки, не отводя взгляда. — После того как я узнала, что вампиры существуют, — сказала я спокойно, — меня уже ничего не удивляет. Он снова издал звук — не то рычание, не то вздох. Я поняла: упоминание вампиров ему явно не понравилось. — Да, Эмбри. Я знаю, что они существуют, — тихо продолжила я. — И да, я дружила с ними. Он внимательно смотрел на меня. Мне показалось, что его глаза потемнели. — Не волнуйся, — прошептала я. — У нас с ними хорошие отношение. Он отступил назад и исчез за деревьями. Через пару минут из-за них вышел Эмбри — уже в шортах, с растрёпанными волосами и всё той же, родной мне улыбкой. Он подошёл ко мне, обнял за спину, притянул к себе, и мы снова сели на песок. Я прижалась к нему, а он склонил голову к моей. — Теперь ты знаешь, — прошептал он. — И всё равно осталась. Я улыбнулась, не отводя взгляда от моря. — Потому что ты — это ты. И неважно, человек ты или волк. Я просто чувствую, что ты — мой. Мы снова сидели на песке в том же позе. Я медленно повернула голову и посмотрела ему в глаза. Он смотрел на меня с той самой глубиной, в которой можно было утонуть. Его губы мягко коснулись моих, и в этот момент всё вокруг исчезло. Остались только мы. Он и я. Но я, даже в его объятиях чувствовала волнение, из-за завтрашней встречи. — Не волнуйся, — шептал Эмбри, прижимая меня крепче. Его подбородок упирался в моё плечо, голос звучал у самого уха. — Ребята тебя не съедят. Я рассмеялась тихо. — Если ты так говоришь, — выдохнула, — то, меня может съесть только один человек. И это ты. Он наклонился ближе, шепнув с усмешкой: — Да, я бы очень хотел тебя съесть. От его слов мне стало горячо. Щёки вспыхнули, сердце застучало быстрее. Я резко выскользнула из его объятий и, смеясь, вскочила на ноги, побежала к воде. — Эй, ты куда? — донёсся за спиной его голос. Я остановилась у кромки прибоя и, обернувшись, посмотрела на него с вызывающей улыбкой. Он уже подходил ближе — и в этот момент я брызнула в него водой. — Ах ты!.. — с усмешкой сказал Эмбри, а потом сам запустил в меня струю холодных капель. Мы брызгались, смеялись, как дети. Смеялись до тех пор, пока он внезапно не поймал меня за талию и не притянул к себе. Я ахнула, но не сопротивлялась. Наши взгляды встретились. — Смотри… — прошептал он, глядя мне в глаза. И в его взгляде было всё: тепло, нежность, желание, любовь. Он наклонился и поцеловал меня. Медленно. Нежно. Глубоко. Его губы были мягкими, уверенными. Мир вокруг исчез. Был только он и этот поцелуй. Прохладный ветер пробежался по моей спине, оставляя лёгкие мурашки. Но тёплые ладони Эмбри, крепко державшие мою талию, не позволяли замёрзнуть. Они были как огонь, защищавший меня от любого холода. Я тихо рассмеялась, взяла его за руки и потянула за собой, ближе к воде. — Что ты делаешь? — удивлённо спросил он. — Сейчас же холодно, ты простудишься. — Ну и что? — ответила я, не оборачиваясь. — Всё равно ночью вода теплее, чем утром. Пойдём. Не дожидаясь его согласия, я сняла футболку, осталась в шортах и вошла в воду. Она была неожиданно тёплой, как будто хранила тепло прошедшего дня. Позади послышались шаги. Эмбри всё же пошёл за мной. — Ты сумасшедшая, — усмехнулся он, — но я иду. И я улыбнулась, зная, что в этом моменте есть что-то настоящее. Что-то только наше. Я пошла вглубь моря. Вода обнимала меня всё сильнее с каждым шагом, поднимаясь до самой груди. Я остановилась, закрыла глаза и просто отдалась своим ощущениям. Я позволила себе чувствовать. Тепло воды касалось моей кожи — нежно, как руки любимого. Прохладный ветер скользнул по моей оголённой спине, оставив за собой трепет. Я слышала тихий шум воды, как будто море шептало что-то только мне. Где-то в вышине пели птицы — их голоса переплетались с шелестом волн. А внутри меня царила тишина... глубокая, настоящая, чистая. Я улыбнулась ей — такой редкой, драгоценной тишине, и позволила себе раствориться в ней. Я открыла глаза, когда почувствовала прикосновение. Эмбри. Он взял мою руку в свои, бережно, будто боялся сломать. Повернул меня к себе — и в тот момент весь мир исчез. Были только мы. Его глаза — тёплые, полные чего-то невыразимого, бездонного. — Ты такая прекрасная... — прошептал он. — Почему ты такая прекрасная? Зачем мне такое счастье? Чем я это заслужил? Моё сердце затрепетало. Я тихо улыбнулась и коснулась его лица, легко, как будто боялась спугнуть этот миг. — А я?.. Почему я заслужила тебя? Он не ответил. Он просто притянул меня к себе — и поцеловал. Нежно. Глубоко. В этом поцелуе было всё: трепет, благодарность, страх потерять и бесконечная любовь. Мы шли глубже, не отрываясь друг от друга, словно каждый шаг растворял границу между нами. Вода обнимала, ветер танцевал вокруг нас, а наши сердца били в одном ритме. Этот вечер был нашим. И неважно, что принесёт утро. Пусть весь мир исчезнет — он не нужен. Есть только он. Есть только я. Есть только мы. Мы остались в воде до самого рассвета. Целовались. Обнимались. Смотрели друг на друга, как будто видели впервые. Говорили без слов. Чувствовали — каждое прикосновение, каждый вздох. В тот вечер мы зашли далеко, очень далеко, но никто из нас не сожалел. И когда небо загорелось первыми розовыми красками, мы встретили рассвет. Вместе. В объятиях. В тишине. Это была наша ночь. И теперь — наше утро. Я отдалась ему, а он — мне. В этот миг мы принадлежали друг другу. Никакая сила, никакое слово, ни время, ни расстояние — ничто не могло нас отдалить. Мы принадлежали только друг другу. Мы были одно целое. Целый мир — в двух сердцах.