Not this time, darling

Кира очень любила целоваться. Илья заметил это очень давно, ещё на старых съемках, когда Саша впервые появился с засосом. В то время Илью это не сильно волновало, но сейчас все поменялось. Сегодня вечером съемки подкаста на какой-то ютуб канал. В роли гостей позвали Илью, Сашу и ещё двух комиков, известных в своей сфере. На место ребята приехали за час до начала записи, чтобы успеть загримироваться и познакомиться с другими гостями выпуска. Тогда-то Илья и заметил красное пятнышко на Сашиной шее. Внутри образовалось неприятное чувство-обида. Необоснованая. Ей тут абсолютно нет места. Саша в отношениях с прекрасной девушкой и имеет право делать что хочет. «Это вообще не мое дело.»—подумал Илья. Но, как бы он не пытался заглушить внутренние чувства, он не мог вечно игнорировать то, что ощущает ревность. Настоящую. Много лет назад Илья испывал её каждый день. Ставил своей партнерше ультиматумы, ревновал к каждому столбу и просто вел себя как мудак. Конечно, все это было вызвано огромной неуверенностью в себе, которая несла за собой страх потери любимого человека. Но сейчас Илья стал старше. Чуть сильнее полюбил себя, поэтому в последние годы таких проблем с Каролиной не возникало. Но сейчас все началось вновь. Только по-другому. Теперь же это именно та ревность, на которую у Ильи нет права. Это не гуманно, ведь он не имеет никаких романтических отношений с Сашей, значит, нельзя испытывать обиду за то, что с его половой жизнью все замечательно. Та и впринципе с партнёршей. Но в животе образовалась ебаная дыра. Саша ходил, смеялся, пожимал руки молодой команде операторов и готовился к началу записи. Выглядел замечательно, в белой брендовой футболке и чёрных штанах. Головного убора не было, только пышная шевелюра. Саша не обращал внимания на прожигающий взгяд Ильи. Наверное. Потом, очевидно, появилась вина за необоснованную ревность. Илья сотню раз прокруил в голове строчку: "Он не твой парень. Не твой. Еë". Но легче не стало. Пятнышко Саше замазали тоналкой. Ну и правильно. Нечего на глаза попадаться. На съемках Илья пытался вести себя как обычно. Вроде, получалось. Саша сидел на диванчике рядом, постоянно шутил и очень смешил Илью. В моменте все "обиды" забылись, когда у Ильи уже заболели щеки от смеха. Саша мог развеселить кого угодно. Даже комики не были способны рассмешить Илью так, как это делал Саша. Очередная причина чтобы его любить. Он так умело подбирал верный подход к остальным гостям. Корректно отвечал на вопросы, не забирая на себя слишком много внимания, и при этом запоминался приятным послевкусием после просмотра. Он..так привлекательно держал контроль над всем, что происходило. «Перегибаешь палку, Илюш.»—остатки здравого смысла откликались откуда-то изнутри и пытались пристыдить слишком уж раскрепощенного парня. Съемки закончились, все пошли в небольшую гримерку, чтобы забрать вещи и переодеться. Илья не стал заходить, ведь знал, что там сейчас явное столпотворение. Спустя двадцать минут гримерка опустела. В ней никого не было. Ну, или так думал Яцкевич, ведь зайдя внутрь он на секунду опешил. Там был он. Тишина в гримерке после захлопнувшейся двери оглушила. Она была густой, плотной, звенящей от невысказанного. Воздух, еще секунду назад наполненный болтовней и смехом, застыл, наполнившись электричеством, которое исходило от них обоих. Илья стоял, прислонившись к столику с гримом, стараясь дышать ровно, но сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и припасть к ногам Саши. Он чувствовал на себе его взгляд, тяжелый, изучающий, прожигающий кожу. Тот самый взгляд, который он старательно избегал. Саша не двигался, сидел на диване. Его обычная, чуть надменная уверенность куда-то испарилась, сменившись чем-то напряженным. Он видел. Видел каждый украдкой брошенный взгляд Ильи, каждую сжатую в кулак руку, каждый нервный вздох. И этот немой вопрос, это немое обвинение, витавшее между ними, наконец сорвало с чего-то предохранитель. — Что? - тихо, но сдавленно спросил Саша. Его голос прозвучал хрипло, непривычно глухо в маленькой комнате. - Что у тебя на лице? Что я опять сделал не так? Илья попытался отвести глаза, сделать вид, что не понимает, отшутиться, как делал всегда. Но слова застряли комом в горле. Внутри все кричало. Кричало от ревности, от обиды, от невозможности обладать тем, чего он так отчаянно хочет. Он молчал, сжимая край стола так, что костяшки пальцев побелели. — Говори! - рывком оттолкнувшись от дивана, Саша сделал шаг вперед. Не угрожающе, но с такой силой, что Илья инстинктивно отпрянул. - Ты весь вечер смотришь на меня, как на предателя. Будто я лично тебя в гроб вогнал. Что, блять, случилось? «Засос. На твоей шее. От нее… От Киры. И это сводит меня с ума, потому что ты не мой, и никогда не будешь моим» - мысли неслись вихрем, но произнести это вслух было равносильно самоубийству. Признаться в этой низменной, уродливой ревности, на которую у него не было ни малейшего права. — Ничего, - прошептал он, и голос его предательски дрогнул. - Все нормально. — Врешь, - Саша был уже совсем близко. Он не касался Ильи, но его присутствие ощущалось каждой клеткой, как жар от раскаленного металла. - Ты ужасно врешь. Твои глаза… в них всегда все написано. Сейчас там ненависть. Кому? Ко мне? Или может, - он чуть помедлил с ответом - к себе? Илья зажмурился, пытаясь отгородиться от этого напора, от этого пронизывающего взгляда, который видел его насквозь, видел все его грязные, постыдные тайны. — Перестань, - выдохнул он. - Просто оставь меня в покое, я очень устал. Но Саша не отступал. Наоборот, он приблизился еще на сантиметр, и теперь тепло его тела было физически ощутимо. — Я не могу, - прохрипел Саша, и в его голосе вдруг послышалась незнакомая Илье нота. Нота отчаяния. Такая же всепоглощающая, как и его собственная - Я не могу, когда ты так на меня смотришь. Это сводит меня с ума. Скажи, что ты хочешь? Что я должен сделать? Его дыхание стало учащенным, грудь поднималась и опускалась порывисто. Илья почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Эта игра в кошки-мышки, это вечное напряжение, эта ложь - все это добивало его. Он устал. Устал до самого дна своей израненной души. — Я хочу, чтобы ты отстал, - выдавил он, но это прозвучало как мольба. — Снова врешь, - Саша медленно, почти гипнотически поднял руку. Он не касался, просто провел тыльной стороной пальцев по щеке Ильи. Илья вздрогнул, как от удара током. Кожа под этим прикосновением вспыхнула. - Ты этого хочешь? Чтобы я отстал? Его пальцы скользнули к виску, запутались в прядях волос. Движение было одновременно грубым и невероятно нежным. Властным. Таким, от которого перехватывало дыхание и темнело в глазах. Илья не выдержал. Его собственная рука дрогнула и поднялась, сжав Сашин локоть. Не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать. Чтобы не упасть. Его защита рухнула и рассыпалась в прах под тяжестью одного этого прикосновения. Черт. — Саша… - его голос сорвался на шепот, полный мольбы. Их взгляды встретились. В голубых, обычно таких насмешливых и холодных глазах Саши бушевала буря. То же отчаяние, та же ярость, то же бессилие перед тем, что происходило между ними. Он видел это. Видел, что Саша тоже сломлен. Что он тоже не справляется, тоже тонет в этом хаосе чувств. Тоже хочет… Больше не было сил сопротивляться. Не было сил думать о Кире, о Каролине, о карьере, о приличиях. Был только этот звенящий гул гримерки, густой воздух, пахнущий гримом и его одеколоном, и невыносимая, спазмирующая боль где-то глубоко внутри, которая требовала хоть какого-то выхода. Саша наклонился. Медленно, давая время отпрянуть, отказаться, в конце концов остановить, но Илья не шевелился. Он застыл, завороженный, глядя на приближающиеся губы. В последний миг он зажмурился, как перед падением в пропасть. Их губы встретились. Это не было нежностью. Это было столкновение. Взрыв, которого они ждали очень долго. В этом поцелуе не было ни капли ласки, только голод, ярость и непроходящая, изматывающая боль. Саша вцепился в его губы почти с жестокостью, как будто хотел через боль передать все, что не мог сказать словами -всю свою злость, свою растерянность, свою невозможность отпустить. Даже так называемую любовь.. Илья ответил с той же силой. Он впился пальцами в ткань его футболки на рукаве, притягивая его еще ближе, словно боялся, что тот исчезнет. Его губы отвечали на каждое движение, каждый жест, принимая. В этом поцелуе не было ничего красивого или возвышенного. Это было падение. Это было признание полного поражения в несуществующей борьбе. Илья чувствовал его вкус - кофе и что-то еще, неуловимо знакомое, только его. Чувствовал жар его кожи сквозь тонкую ткань футболки. Слышал его прерывистое, хриплое дыхание и свой собственный стук сердца в ушах, громкий, как набат. Мир сузился до точки.. До тела, прижатого к его телу, до губ, которые разрывали его на части и одновременно собирали обратно. Они целовались, будто пытались заглушить этим внутренний крик. Будто хотели через боль и ярость доказать друг другу что-то очень важное. Например, что они живы, что они чувствуют, что они не могут иначе. Это был поцелуй-признание во всем том, в чем они боялись признаться даже самим себе. Когда они наконец оторвались, чтобы перевести дух, щеки у обоих были мокрыми. От слез? От пота? Илья не понимал. Он тяжело дышал, лбом уткнувшись в Сашино плечо, не в силах вынести его взгляд. Его губы горели, пульсировали, распухшие от грубости поцелуя. Все тело дрожало мелкой, предательской дрожью, которую он скорее хотел заглушить. Саша не отпускал его. Его руки все так же впивались в его спину, прижимая к себе с силой, которая могла показаться болезненной, но для Ильи она была единственным спасением в этом внезапно перевернувшемся мире. Они стояли молча, слушая их дыхание, как в груди успокаивается бешеный ритм сердца, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет. Никто не говорил ни слова. Что можно было сказать после этого? Все слова уже были сказаны этим отчаянным поцелуем. Тишину разорвал лишь сдавленный, оборванный вздох Ильи. Он отстранился. Отпуская Сашу, пытаясь выбраться самому. – Мне, - он все еще не смотрел в глаза напротив - пора.. - Илья наконец вылез из этих удушающих рук. Схватив свои вещи, буквально выбежал оттуда. Как только Илья сел в такси, руки затряслись, как дешевая стиральная машинка. Парень не мог посмотреть на себя в зеркало, но был уверен, что сейчас белее, чем снег. Голова трещала, щеки были мокрыми. Слезы лились сами по себе, они не были вызваны грустью или чем-то ещё. Илья попытался стереть всю влагу с лица, дабы не вызвать лишних опасений у водителя, который переодически посмотивал на него в зеркало заднего вида, но вопросов не задавал. Наверное, вид Ильи говорил все сам за себя. За окном менялись локации так же быстро, как мысли в голове Ильи. Стыд меняла паника, панику возбуждение, а затем вновь возвращался стыд. Илья громко дышал через рот, пытаясь просто заткнуть свои мысли. Будь бы у него сейчас ружьё, может, он бы и прострелил себе бошку, дабы перестать возвращаться к только что случившейся сцене. Как на зло, вспомнился парфюм Саши, его грубый голос, рука в волосах. Губы на губах. Такие же мягкие,как в ту ночь в отеле. Все это было настолько идеально, что аж поверить нельзя было. Стоило ли это того? То минутное наслаждение, которое испытал парень было равно тому, что он ощущал сейчас? Самое приятное и странное было в том, что Саша был не против. Это явно что-то значит. Ну что, Кир, 2:2.

***

Следущие недели Илья максимально пытался избегать социума. Набрался в себе смелости и перенёс съемки, которые давно планировал организовать. Нужно было чуть больше времени, чтобы понять что делать дальше и начать все с чистого листа. Разобраться в себе. С Сашей Яцкевич даже не заговорил с того дня. Да что уж заговорил, он даже на его фотографии не мог спокойно смотреть. Тут же в глаза бросались те губы, и Илья мгновенно возвращался в гримерку. Нужно было обратиться к психологу. Сделать что-то. Решить все, как взрослый человек, но черт. Открыться неизвестному человеку? Просто взять, и рассказать самую грязную и постыдную вещь в мире? Это задача со звёздочкой. Какой же бред. В один из ленивых дней, Илья решил, что нужно это заканчивать и возвращаться к обычной жизни. Период непонятной полувлюбленности к Саше закрыт, все кончено, хоть и не успело начаться. Вечная вина и стыд должны пропасть. Пусть Саша будет просто хорошим другом, а тот вечер навсегда останется лишь глупым воспоминанием, шуткой. Завозом? Без камер, правда. Их личный завоз. Первым шагом возвращения к нормальной жизни была, конечно, любимая девушка. Каролиночка с радостью согласилась на свидание в дорогом ресторане. Илья весь день перед этой встречей думал что сказать. Подбирал наряд, звучивал текст. Будто актёр, который готовился выйти на сцену перед очередным спектаклем. Каролина была, несомненно, хороша. Платье подчёркивало фигуру, макияж естественный, натуральный. Она была эталоном. Илья проигнорировал то, что никаких эмоций от её запоминающегося вида он не испытал. Разговор сложился неплохо. Девушку явно задобрил огромный букет, в который Илья влил почти тридцать тысяч. Интересно, она правда не чувствовала того напряжения, что испытывал Илья? Он вечно был в образе, и очень боялся выйти из него. Притворство было вполне очевидным, но Каролина не подавала виду. —В общем, зай..—После небольшой паузы, Илья начал вспоминать заготовленный текст.—Я..я правда люблю тебя. Я был дураком, но я понял, что..ты мне очень дорога. Я правда хочу, чтобы ты вернулась ко мне..к нам домой.—говоря это, Илья ни разу не посмел посмотреть девушке в глаза. В голове действительно звучало лучше. Илья не знал, была ли это хорошая идея, но всячески убеждал себя, что ему это по душе. Ведь Каролина-это Каролина. Девушка мечты. Человек, с которым Илья бы хотел прожить всю жизнь. Да? Вроде, Карлина обрадовалась. Илья набрался смелости и взглянул ей в глаза, отбрасывая мысль, что сейчас выглядит как школьник. Девушка улыбнулась ему и потянулась за поцелуем. Оу. Этого в сюжете не было. Импровизация на сцене. Илья ответил на нежный, изящный поцелуй. Совсем не такой, как несколько дней назад. Этот поцелуй был актёрской игрой. Неискренним. Не приносил удовольствия, а наоборот. Это было долгом. Но, вроде, Каролина этого не поняла. Не поняла же?

***

Следующие несколько дней проходили в попытках все наладить и вернуть. Каролина понемногу перевозила вещи в квартиру, заполняя её до краёв. Илья уже и забыл, какого это. Чувства были смешанные. Как будто он начал сдавать часть своей кровати незнакомке. Очень сильный дискомфорт, который ощущал не только он. Будто просто соседи, вынужденные жить в одной квартире. Илья правда пытался заставить себя думать, что доволен тем, что наконец объединился с Каролиной и весь дискомфорт вызван лишь долгим перерывом в отношениях. Каролина же показывала это в действиях, пытаясь перебить неловкость. Она готовила для Ильи, танцевала на кухне. Парню даже было неловко временами. Будто она борется за его внимание и постоянно проигрывает. Но, если выбирать между временем с Каролиной и мыслях о Саше, Илья бы без вопросов выбрал первое. Он очень устал от переизбытка негативных чувств, что испытывал от Саши и этих бесконечных эмоциональных качелей. С Каролиной было чуть проще. Пытаться наслаждаться и делать вид, будто все хорошо. Поцелуев пытался избегать. Что-то внутри давило и не позволяло. Теперь ещё и появилось чуть больше желания выходить из дома и участвововать на съемках, где, очевидно, не было Саши. Там хотя бы можно было выдохнуть. В один из таких дней у Илья выдался свободный вечер, который он предпочёл провести дома, в комфорте. Ничего не предвещало беды: парень лежал на кровати, переписывался с определенным медийным человеком и обсуждал с ним шоу, в которое хотел его позвать. Каролина была в ванне, готовилась ко сну. В комнате был приглашённый свет, поэтому когда девушка вернулась, Илья даже не заметил, что она всё еще в халате. Парень даже не поднял на неё взгляд поначалу, но, когда понял, что она стоит перед ним слишком долго, решил все же отбросить телефон. Как только Яцкевич взглянул на неё, он сразу же всё понял. Девушка начала медленно развязывать халат, давая понять, на что расчитывает. Под белой тканью прятались гладкое тело в одном лишь сексуальном, чёрным нижнем белье. Илья был не готов. Он не хотел. При виде своей же полуголой девушки он ни капли не возбудился, наоборот. Почувствовал, будто сейчас не должен здесь быть. Хотелось испариться и вместо себя оставить голограмму. Было бы смешно. Но вот сейчас было совсем не смешно. Девушка, с грацией кошки, медленно поползла к Илье. Она нависла над ним и улыбнулась, глядя прямо в карие глаза. Волосы свисали и щекотали щеки Илье. От девушки пахло вишней и алоей. Она аккуратно села на Илью сверху и начала целовать, медленно спускаясь от губ к шее. Не то. Это все не то. Не те губы, не тот парфюм. Каролина- абсолютная противоположенность тому, чего жаждал Илья. И по факту, сейчас, для поддержания образа Илья должен был получать удовольствие, но вместо этого очень хотелось уйти. Илья не сумел. Нельзя было так поступать с девушкой. Он вёл себя как бревно, нехотя реагируя на жесты девушки, пытаясь придать им как можно больше искренности. Но, спустя несколько минут прелюдии, Каролина очень резко отстранилась. Она угрюмо посмотрела прямо на Илью, который не был готов к этому, а после просто слезла с него и, не объясняя ничего, подняла с пола халат, завернулась в него и вышла из комнаты. Илья тупо моргал и смотрел вслед уходящей возлюбленной. Чего это она? Обиделась? Воды, может, захотела? Взбитые сливки принести решила? Презервативы какие-то новые? «Ты пять минут просто бездействовал, лежал и пялился на неë. Какая ещё у неё будет реакция?»—начал рассуждать голос в голове. Ну конечно. Нужно срочно извиниться и поговорить. Илья в спешке вскочил с кровати, приходя в себя. Девушка сидела на кухне, пила воду из прозрачного стакана. В воздухе висело ужасное напряжение, не сексуальное, к сожалению. —Зай, прости. Я..я просто устал.—начал оправдываться парень. Каролина на него не смотрела. Она пилила взглядом засохший цветок, который стоял на полу и уже давно умер из-за того, что Илья перестал его поливать. —Хватит. Ты правда думаешь, что я ничего не вижу?—тихо начала девушка. —О чем ты?—Илья бы в легком недоумении, молясь, чтобы его предположения не подтвердились. —Ты меня разлюбил.—и перед тем, как Илья хотел её перебить и начать все отрицать, девушка тут же его остановила.—Я же вижу. Ты больше не смотришь на меня как раньше. Ты..просто не можешь меня отпустить, хотя и давно перестал любить. Сегодня ты это окончательно подтвердил. Она говорила без злобы. В голосе было только разочарование и пустота. Она приняла это и хотела, чтобы Илья не отрицал. Парень глубоко выдохнул. Ему уже неоднократно заявляли, что прочитать его легче лёгкого, но не настолько же. Илья мялся, не зная, что ответить. Каролина достойна правды. Лжи она натерпелась по горло, теперь пора отдавать долг. Набравшись сил, Илья ответил: —Прости меня. Я..все еще люблю тебя..—Илья хотел продолжить, но был остановлен холодным взглядом девушки. —Ты влюбился в другую, да?—без эмоций спросила она. Илья не знал, что ответить. Он просто смотрел на неë, к горлу подступил ком, не дающий нормально говорить. Можно ли сказать ей? Нужно ли? Как она воспримет? Похоже, столь долгое молчание девушка приняла по-своему. Она глубоко вдохнула и отпила из стакана. —Кто она?—все так же, без злости, спросила брюнетка. Илья пустыми глазами посмотрел на неё и сказал: —Не она.—взгляд Каролины прожигал насквозь.—Он.