Нелюбовь.

Фонарь за окном мигает – усталый, размытый осенним дождем. Свет струится сквозь мокрую сетку оконного стекла, рисуя на стене дрожащие тени. Комната наполнена влажным воздухом, тяжелым, как серые облака перед грозой. Су Бон лежит на боку, лицом к стене. Его лопатки едва заметно поднимаются в такт дыханию – ровному, слишком ровному, будто он не спит, а просто притворяется. Нам Гю не спит. Он смотрит в потолок, пальцы сцеплены на груди, будто держат что-то невидимое, что может рассыпаться, если разжать ладони. Когда-то они не могли молчать. Когда-то слова лились легко, как вода, а прикосновения оставляли на коже следы – не синяки, а что-то теплое, живое. Теперь между ними – тишина. Не та, что обволакивает, как плед, а другая – липкая, как паутина. Каждое слово кажется слишком громким, каждое движение – опасным. Су Бон поворачивается только раз за весь вечер. Его взгляд скользит по Нам Гю – быстрый, неровный, будто он хочет что-то сказать, но не решается. Или просто проверяет: ты еще здесь? Нам Гю кивает. Он всегда остается. Даже когда хочет уйти. ________ Он помнит, как Су Бон впервые сказал: «Я никому тебя не отдам». Тогда эти слова звучали как обещание. Теперь – как замок. Су Бон не держит его силой. Не кричит, не угрожает. Он просто есть – его присутствие плотное, неотступное, как стены этой комнаты. Его прикосновения больше не ласкают – они «отмечают». «Ты здесь. Ты мой». Нам Гю замирает под ними. Не потому что боится. Потому что не знает, как реагировать. Когда-то он знал тело Су Бона лучше своего. Теперь оно кажется чужим – те же родинки, те же шрамы, те же татуировки, но словно нарисованные на расстоянии. _____ Ночь тянется медленно. Нам Гю встает. Босиком, беззвучно. Рубашка, шаг к двери – бегство? Побег? Или просто попытка вдохнуть воздух, который не пахнет их общим молчанием? — Куда ? Голос Су Бона сухой, ровный. Без эмоций. Нам Гю не оборачивается. — Просто проветриться. Пауза. — Останься. Не приказ. Не просьба. Констатация факта. Нам Гю замирает. Пальцы сжимают ткань рубашки. Он возвращается. _________ Утро приходит серое, без солнца. Они не говорят. Но Нам Гю остается. Потому что не знает, куда идти. Потому что привык. Потому что где-то в глубине – под слоями усталости, под тяжестью этого молчания – все еще теплится что-то, что когда-то было любовью. Или просто память о ней.