Глупые наказания

      В общежитии академии никогда не бывает тихо. Особенно в классе А. Особенно если дело касается двух конкретных слишком вспыльчивых парней.       — Тебе так трудно было выслушать меня? — Кричит Кацуки, в очередной раз замахиваясь правой рукой под клацающий звук падающих наушников.       — Каччан, что на тебя нашло? — Изуку уворачивается от удара Бакуго, — просто повтори что ты сказал!       — Хрен я тебе ещё хоть что-то скажу в этой жизни! — Ладонь накаляется и маленькие искры хлопают над пальцами, как вдруг запястье переплетает лента.       — Бакуго, встань с Мидории, — устало Айзава оттянул Кацуки за руку лентой. — Мидория, встань с пола.       Изуку молча встаёт, поднимая наушники с пола и усаживается рядом с Кацуки, немного смущаясь взглядов одногруппников, которые наблюдали их стычку в центральной комнате. Именно они позвали учителя.       — Мы наказаны? — Уточняет Мидория, сам не понимая зачем, ведь и так ясно, что их как минимум уже должны были исключить. Хорошо, что этого не делают из-за участия в войне.       — Вы слишком распоясались. Я думаю, что простого ареста на три дня вам уже не хватает, — Шота замечает как Бакуго стал нервознее и что-то трогается внутри учителя. — Хорошо, я дам вам выбор. Знаете героиню Фуджори?       — Она давно ушла на пенсию, разве нет? Из-за особенностей её причуды, — Изуку вспоминает, что причуда героини заставляла противника видеть галлюцинации через прикосновения.       — Не совсем. Она сейчас работает в старом офисе героев. Вы можете выбрать между двумя наказаниями: либо помочь ей с работой на 3 дня, либо неделя ареста в общежитии.       Бакуго уже предполагал как горят глаза Изуку от возможности повстречаться с героиней. Конечно Мидория поставит в приоритет его выбор в силу своего характера. Он уже представляет, что сейчас выберет первый вариант и увидит как чужие, но такие родные веснушки растягиваются на таких сладких щеках, которые словно булочки с кунжутом. В них хочется вцепиться зубами или потрогать руками, проверяя насколько они мягкие и упругие. Кацуки уже не рядом, а где-то в космосе пролетает рядом с Плутоном, ведь Айзава и Мидория о чём-то увлеченно общаются, а он в это время около пары минут думает о щеках Изуку, кунжуте, булочках, с чем и как бы он их ел, и самое важное — каким бы сиропом украсил. Да, он только что был инициатором драки со своим объектом воздыхания, но это не мешает ему мечтать о нём и желать увидеть его радость ещё один раз.       — Давайте три дня у героини, — Бакуго уже было готов увидеть щенячий восторг Изуку, но встречается лишь с опустошенным взглядом и какой-то кривоватой улыбкой.       — Это окончательное решение? Мидория?       — Я думаю, — Изуку отводит взгляд, переминая свои же пальцы. — Мы справимся наверное?       — С завтрашнего дня вы проведёте у неё 8 часов. Начало работы с 6 утра, наверное лучше будет быть в геройских костюмах. Удачи.

***

      Утро первого рабочего дня заставляло Мидорию ещё сильнее усомниться в правильности выбора наказания. Солнце пекло, а ветра не было. Душно и ярко. Лучи бьют прямо в глаза. Удивительно как парни ещё не растаяли пока шли.       — Я спал три часа, — вздыхает Изуку, чувствуя на себе кучу тряпок геройского костюма, которые усугубляют ситуацию. А ещё он сейчас невероятно завидует одежде Кацуки с открытыми плечами и глубоким вырезом.       — Не ной, я всегда встаю в это время. Сам виноват, что до двух часов ночи сидел на всяких задротских сайтах.       — Каччан, но ты же сам зарегистрирован на...       — Заткнись! — Пресекает Кацуки и дëргает на себя входную дверь. — Идем найдем эту героиню.       Через пару коридоров и поворотов, которые были слишком друг на друга похожи, Фуджори сама их отыскала. Это была женщина шестидесяти лет, которая не выглядела милой старушкой, но внешность часто бывает обманчива, верно?       — Надевайте фартуки, — героиня протянула серые фартуки. Очевидно, изначально те были белыми. — Ещё вам надо обувь поменять, но это по желанию.       Естественно по желанию никто не станет переобуться в непонятную обувь. Изуку снимает плащ и печатки, а потом со вздохом надевает новый слой одежды. Кацуки избавляется от всех атрибутов с рук, не замечая с какой завистью Мидория смотрит на его открытый костюм. Изуку ещё сам не уверен по какой причине он на него засмотрелся, но точно от зависти.       — Для чего нам фартуки? — Бакуго недоверчиво смотрит в глаза женщины.       — Мы будем готовить. Я работаю в кафе офиса героев, — Фуджори будто из ниоткуда достала поварские колпаки. — Надевайте. Если увижу хоть один волосок в моём блюде, то убью.       — Изуку, прошу, постарайся не готовить, — вспоминая навыки в готовке у Мидории, Бакуго начинает жалеть о своем выборе наказания.       — Каччан, я не так уж и плох.       — Плох.       — Мальчик, — Фуджори повернулась лицом к Мидории. — Иди к мясорубке, будешь лимоны пропускать.       — Лимоны? — Удивляется Изуку, переглядываясь с Бакуго, у которого тоже глаза округлились.       — Берешь лимон, — женщина взяла нож и на доске дважды разрезала лимон. — Разрезаешь на четыре дольки и кидаешь в мясорубку.       — Прямо в кожуре? — Мидория берёт дрожащей рукой нож.       — Если ты будешь задавать глупые вопросы, отправишься в заготовочный, — героиня уходит, направляя Бакуго куда-то в другое место.       Изуку понятия не имеет что за загадочный заготовочный, но звучит достаточно страшно, что узнавать не хочется, как и задавать глупые вопросы.       — А ты будешь замешивать тесто, — сказала Фуджори, когда они с Бакуго подошли к тестомесу. — Как тебя звать?       — Великий Взрывной Убийственный Бог Динамит, — пафосно говорит Бакуго и с гордостью смотрит как Фуджори раздраженно вздыхает.       — Назови имя и фамилию.       Кацуки закатывает глаза и думает, что возможно слишком груб к женщине, которая ничего ещё не сделала плохого.       — Бакуго Кацуки.       — Хорошо. Кунигами, возьми сливочное масло и...       — Нет, я Бакуго Кацуки! — Эти фамилии даже не похожи. Теперь можно грубить.       — Я так и сказала, — героиня нахмурилась, добавляя самостоятельно в миску масло. — Не препирайся, Кунигами.       — Вы издеваетесь?! Бакуго Кацуки! — Произнёс по слогам.       — Если не нравится, то буду называть тебя по имени, — Фуджори не скрывала собственного вспыльчивого характера.       — Плевать уже, — бросил Кацуки перед тем как отвернуться от бывшей героини и напороться взглядом на трудящегося Изуку в дверном проёме противоположного помещения.       — Значит теперь бери яйца и отделяй белки от желтка, — Фуджори краем глаза заметила, что парень смотрит в сторону Мидории, а не на её наглядный пример отделения желтка. — Юри, почему ты не смотришь?!       — Старуха, ты чокнутая? — Бакуго мгновенно очнулся от розовых снов, — в моем имени нет даже намека на такие звуки! Бакуго Кацуки! Бакуго Кацуки! Бакуго Кацуки! Никакой не Кунигами, не Юри и не Аска!       — Заготовочный, — перебила женщина грозным тоном. Бакуго не показывал внешне, но бровь всё таки дрогнула от страха неизвестности. — Идëшь вперед и направо. Внизу увидишь ведро картофеля, чистишь его, нарезаешь кубиком, а потом то же самое делаешь с другими тремя ведрами.       Кацуки фыркает и гордо уходит, огибая поворот, и надеется, что ведра картофелем заполнены не полностью. К счастью, его никто не собирался жалеть и работы было по самое горло.       Совсем скоро ладони обжигала ледяная вода. Картофель был настолько крахмальным, что при прикосновении с одеждой, оставлял следы. На насекомых он уже не обращал внимания. Тараканы уже не пугали. Несмотря на всë это, Кацуки не жалел о своих действиях.       — Кунигами! — Мерзкий голос стал благословением, — иди помоги мальчику с лимонами.       Бакуго послушно направился к Изуку, не поправляя её больше в неправильной фамилии. Она только что спасла его от двух вёдер картофеля.       — Я уже почти закончил, Каччан, поэтому можешь не помогать, — сказал Мидория, не отрываясь от работы.       — Хорошо, — улыбку Изуку он счёл за искреннюю, поэтому сел под стол, чтобы отдохнуть. — Эта старуха поехавшая. Она думает, что меня зовут Кунигами Юри, а тебя называет мальчиком с лимонами.       — Я слышал, Каччан, но она не давала мне странную кличку, а сказала, чтобы ты мне помог с лимонами, — усмехнулся Мидория, вызывая у Кацуки раздражение. — А ещё мы же обсуждали с учителем Айзавой, что она немного слетела с катушек. Ты где был в этот момент?       — Дохрена умный?! — Язвит Кацуки, вспоминая, что в этот момент мечтал вылизать булочки с кунжутом, — заканчивай быстрее.

***

      Спустя ещё несколько разных поручений, парням наконец-то дали совместное задание.       — Весь этот мешок муки надо просеять, — Фуджори указывает на мешок в 50 килограммов и вручает Бакуго среднее сито.       — А нет сита побольше? — Возмущается Бакуго в спину уходящей женщине.       — Могу поменьше принести, если будешь выпендриваться, — Фуджори захлопнула дверь, которая вернулась в приоткрытое положение.       — Каччан, мы спасли всю Японию и продолжаем это делать. Я думаю, мы справимся с мукой.       — Дело не в муке, а в этой старой вороне, — Кацуки в очередной раз смирился с участью, жестом намекая Изуку, чтобы тот насыпал муки понемногу.       — Не называй героиню Фуджори старой вороной, — Изуку насыпал третий ковш муки. — Она не виновата, что её причуда заставляет не только противника видеть галлюцинации во время контакта, но и её тоже.       — То есть ей можно меня называть как ей вздумается, а мне нельзя?! Я тоже страдаю от своей причуды! — Кацуки трясет сито, но мука проходит слишком тяжело, — не сыпь так много муки!       — Хорошо, — Мидория ковшиком зачерпнул лишнюю муку, но рука слегка дрогнула и содержимое просыпалось на Бакуго. — Ой, прости, Каччан.       — Ты нарвался, засранец, — Кацуки мгновенно схватил приличную горстку муки и кинул в Изуку.       Мидория не успел увернуться и снаряд попал прямо в плечо, создавая неприятное облако перед глазами.       — Это было случайно, Каччан, но если ты так просишь, — Мидория окунул в мешок обе руки и хлопнул ладонями перед лицом Бакуго.       Кацуки ощутил как ресницы покрыла мука и он так всë точно не оставит. Новая горсть муки снова оказалась в его руке и теперь он к броску добавляет взрыв, что создает сильный туман в комнате и атака уже ощущается серьезнее. Мидория пользуется ситуацией и правой рукой ослепляет Бакуго облаком муки и перемещается за его спину, оттягивая геройскую форму и засыпая за шиворот левой рукой порцию муки.       — Тебе осталось жить 30 секунд, Изуку, — шипит Бакуго, вооружаясь наполненным ковшиком и сразу же вжимая плечо Мидории в ближайшую стену возле приоткрытой двери и угрожает своеобразным оружием. Изуку дует на предмет возле его лица и мука мгновенно распыляется перед глазами Бакуго, ослепляя его на пару секунд, — я тебя убью, Изуку!       — Я не знал, что ты так беззащитен против муки, — сквозь смех проговорил Изуку.       Бакуго действительно беззащитен, но не против муки, а против такого милого смеха. Он должен злиться, но нет никакой злобы. Всë ощущается так правильно, как будто всë, что было до этого вело именно к этому событию в таком маленьком и укромном месте, где их никто не видит, а дыхание отражается эхом. Кацуки думает, что может быть стоит повторить попытку, но не успевает он открыть рот, как тут же врывается Фуджори.       — Что за шум здесь происходит? — Женщина открывает дверь на распашку, а её челюсть чуть было с плиткой на полу не поцеловалась: перед ней будто портал в Антарктиду. Мука повсюду, а её не было всего лишь 10 минут! — Вы будете за это наказаны.       — Ха! — Резко дергается Бакуго, — нас уже наказали! Вы не можете наказать нас, когда мы уже наказаны.

***

      — Каччан, я ненавижу твой длинный язык, — сквозь слёзы ругается Изуку, очищая лук в заготовочном.       — Заткнись! — Шмыгает рядом зарëванный Бакуго, нарезая лук, — сам знаю... — Еле слышно добавляет он.       — Поменьше болтайте. Впереди ещё целый мешок лука, — Фуджори вошла в помещение с двумя коробками. — Переобувайтесь. Теперь это обязательно. Раз вы такие умные, то поблажек больше не будет.       — Каччан, я ненавижу твой длинный язык, — недовольно гудит Изуку, послушно забирая коробки с обувью, потому что из них двоих он не такой заплаканный.       Женщина снова хлопнула дверью, оставляя бедолаг один на один. Мидория достал первую пару обуви, проверяя размер ноги, который оказался слишком большим для него. Такой размер подходит для Кацуки, поэтому коробка была вручена ему, после того, как он умыл лицо и перестал лить слезы. Открывая вторую коробку и мгновенно проверяя размер, который к невероятному восторгу Изуку, оказывается таким же как и предыдущая пара.       Мысленно Мидория в очередной раз послал Бакуго далеко-далеко, когда заметил, что обувь на шнурках. Нет, он умеет завязывать шнурки. Честно-честно умеет. Кацуки уже закончил с обувью и продолжил работать, а Изуку всë ещё разглядывает на своих ногах новую обувь. Ну это не так уж и сложно. Мидория это делал миллионы раз. Два конца шнурков переплетаются и один из них проходит через низ. Теперь самое сложное: оба конца складываются пополам и переплетаются аналогично нижним, одна петля проходит между двумя маленькими узлами. Осталось потянуть две петли и получился бантик. Теперь то же самое второй раз...       Когда узлы были повержены, Мидория с победой над веревочками в обуви возвращается к луку.       — Ты как-то долго провозился, — заметил Бакуго.       — Размер ноги не подходит, поэтому я перешнуровал. — Изуку знает, что лгать у него получается не очень хорошо, однако в этот раз ложь звучала убедительно.       — Если перешнуровывал, то можно было и завязать их, а не оставлять концы болтаться по полу, — усмехнулся Кацуки, разрезая новую луковицу пополам.       — Я просто забыл, — неловко оправдывается Мидория, оглядывая ноги.       Наклоняясь к развязанным шнуркам, Изуку пытался понять что он сделал не так и почему бантик уже потерял свою форму. К счастью, второй ещё был завязан, поэтому насчет первого можно не париться и просто заправить концы в обувь. Каччан же не будет проверять?       — Ты не умеешь завязывать шнурки? Ты детсадовец?       — Умею, — Изуку указал на узел, который остался целым. — Видишь? — Он переводит взгляд вниз, не понимая почему Бакуго вдруг повеселел, — он только что был завязан, я клянусь!       — Изуку, сядь, — сквозь смех Кацуки пододвигает к парню стул. — Покажи как ты завязываешь шнурки.       Мидория слушается Бакуго, но всë равно напоследок кидает ему недовольный взгляд. Концы переплетаются, один проходит снизу. Концы складываются пополам, переплетаются, петля проходит меж узлов и петли затягиваются.       — Каччан, хватит стоять над душой, я могу завязать узел, — убеждает Мидория, показывая уверенность через выражение лица.       — Твой узел хуйня, — внезапно Кацуки усаживается в ногах Изуку. — Ты не должен второй узел завязывать как первый, иначе развяжется быстро.       — Это как? — Изуку смотрит сверху на Бакуго, с силой заставляя себя не погладить такую притягательную макушку.       — Первый маленький узел ты завязываешь как привык, а потом отражаешь это действие, когда завязываешь петли, — Кацуки поднимает голову. — Ты понял?       Мидория неловко кивает и сжимает фартук, чтобы рука не примагнитилась теперь уже к щеке Бакуго.       — Я понял, Каччан.       Кацуки внезапно осознал, что не хочет вставать и идти дальше нарезать овощи. Он хочет, чтобы сжавшаяся ладонь Изуку погладила его по голове и почему-то очень сильно хочется, чтобы он дотронулся до уха. Бакуго ощущает себя рыцарем, который ждет приказа или как пёс, который ждет команды хозяина, пока до него не доходит, что он уже сделал задуманное и просто тупо сидит в ногах Изуку, поддерживая такой длительный контакт глаз.       — Если хочешь прочный узел, — Кацуки придумал как можно растянуть этот момент близости, потянул за один конец узла и тот легко распался. — Тебе нужно всего лишь петлю просунуть между узлами дважды.       — Каччан знает так много, — восторженно хвалит Мидория, а Бакуго уверен, что в его глазах восхищения видел маленькие звездочки.       — Конечно, я же не детсадовец как ты, — пытается отшутиться Бакуго, чтобы отвлечься от неуместных фантазий, связанных с тем, насколько удобно они сейчас расположены друг перед другом.       — Каччан, перестань, — Бакуго кстати в таких фантазиях не одинок.       Мидория смущенно отворачивается, когда Кацуки решает уйти. Он даже представить не мог, что когда-нибудь посчитает завязывание шнурков романтичным. Это чем-то похоже на завязывание галстука.

***

      Рано или поздно, но этот луковые кольца ада должны были закончиться. Бакуго пообещал себе больше никогда не плакать. Ему казалось, что он в жизни больше этого сделать не сможет, когда как Мидория чувствовал себя превосходно. Как будто он специально тренировал слёзные железы именно для этого момента.       — Генос, — Фуджори протянула ключ Бакуго. — Сходи в здание напротив и приведи сюда моего сына. Шестнадцатый этаж, дверь слева.       — Хорошо, — Кацуки уже смирился со своей новой фамилией.       — Каччан, как она тебя назвала?       — Можете вместе сходить с мальчиком с лимонами, — сжалилась женщина и поторопилась уйти.       — Как она меня назвала?!       — Ты скоро привыкнешь, поверь, — Кацуки жестом позвал за собой.       Улица за пределами офиса чувствовалась как свобода, которая длилась три минуты, до того как парни зашли в соседний дом. Лифт приехал не сразу и уже тогда Изуку почувствовал какое неловкое молчание между ними повисло.       — На какой нам этаж? — Мидория постарался разбавить как-то обстановку.       — Шестнадцатый, — отрезал Кацуки без подозрений на неловкую паузу.       Лифт оказался медленным и ехать на нём оказалось ещё дольше, чем ждать, когда он приедет. Молчание очень давило на Изуку. Будто сейчас можно что-то сказать, но сейчас любой разговор будет не в тему.       Бакуго крутит ключом и парни заходят в квартиру. Их встречает мужчина лет 30, одетый в детскую футболку.       — Здравствуйте, нас попросила Фуджори привести её сына к ней, — Мидория как всегда максимально вежлив, когда Кацуки рядом ошивается, оглядывая прихожую.       — Ну тогда пойдёмте, — мужчина пошёл в сторону выхода. — Она наверняка уже нас потеряла.       — Нам нужен её сын вообще-то, — возражает Кацуки, когда видит озадаченный взгляд Изуку.       — Это я еë сын, все правильно, — мужчина уже стоит возле лифта.       Мидория пожимает плечами и идёт следом за ним, пока Бакуго запирает дверь. В лифте Кацуки тянется к кнопке первого этажа, но мужчина нажимает на третий этаж вместо первого.       — Я привык с третьего этажа спускаться пешком, — объяснил он.       Было слишком странно, чтобы как-то это комментировать. Неловкое молчание продолжается уже втроём. Ситуация лучше не становится от сопящего мужика рядом. Изуку смотрит на сложенные руки Кацуки.       Может быть стоит воспользоваться ситуацией и стать немного ближе к нему?       Мидория собирает всю волю в кулак, а после разжимает пальцы, чтобы протянуть Кацуки руку, а он не сразу замечает ладонь, которая тянется в приглашении, но когда это происходит, то щеки постепенно заполняет румянцем. Бакуго очень хочет ответить, но смущение побеждает и он отрицательно кивает.       Изуку не теряет надежд и ещё несколько секунд держит руку в том же положении, однако резко убирает её, отдергивая словно от огня, когда внезапно сопящее мамино чудо отвечает на жест Изуку. Сыночка-корзиночка заметно расстраивается и скулит, опуская голову вниз, в отличие от Бакуго, который максимально сжал губы, чтобы не ржать в голос.       Мидория молится, чтобы поездка в лифте поскорее закончилась. Почему именно он всегда в эпицентре взрыва позора, когда это Каччан эпицентр взрыва позора во всех смыслах? Это Бакуго сегодня весь день ведёт себя как маленький ребенок, но в конечном итоге даже не получает по заслугам за свои действия по скромному мнению Изуку.       В лифте довольно тесно и Изуку просто не знает куда себя деть. Он не может сбежать или даже закрыть лицо руками. Мидория вынужден смотреть на сдерживающегося Кацуки и на опечаленного мужчину, стоящего к нему впритык.       Когда двери лифта открываются наполовину, Изуку первый вылетает из него, а следом выходит маменькин сынок. Мидория смотрит на Кацуки, который с ещё большим восторгом, чем раньше остается в лифте и уезжает на первый этаж, оставляя эту сладкую парочку вдвоём.       Только сейчас он вспомнил, что они ехали на третий этаж. Остается только от безысходности спокойно смотреть в закрытые двери, слухом ощущая как лифт едет вниз и надеяться, что он проедет мимо первого этажа и его любимого друга детства отправит в ад как в детской страшилке. Всю дорогу спускаясь вместе со взрослым ребёнком он слышал издевательский смех Кацуки.       Встреча на первом этаже, веселит Бакуго только сильнее. Изуку уже в миллионный раз за день думает, что лучше бы он один убирался в общежитии целую неделю за них двоих.

***

      Парни выполняли ещё много разных заданий, но рано или поздно, а ведра с картофелем нужно было доделать. Заготовочный был сырым, влажным и холодным местом, где даже вздох отражался эхом.       — Каччан, я сейчас усну и я голоден, — в очередной раз оповещает Изуку.       — Заткнись и работай, чтобы быстрее закончить.       — Здесь холодно как в холодильнике, — Мидория огляделся и помещение было на самом деле похоже на холодильную камеру: без окон, одна дверь, куча стеллажей и лампа в середине.       — Я могу тебя подорвать, — любезно предлагает Кацуки.       — Я пожалуй откажусь, — закатывает глаза Изуку, продолжая возиться с картофелем. — Сколько мы здесь часов уже?       — Пять часов уже точно отсидели, — Бакуго начинает считать в уме, смотря на время. — Изуку!       — А? — Мидория испугался внезапного крика с эхом.       — Мы здесь торчим восемь часов и сорок восемь минут, — Кацуки бросает всю картошку, быстрым шагом направляясь к Фуджори с претензией.       — Каччан, не взрывай её! — Догоняет его Мидория, — она скорее всего просто забыла про нас.       — Если она забыла, то я тем более её подорву!       Фуджори застали за чаепитием вместе с её сыном. Не очень приятно видеть как руководящий сидит и пьет чай, когда бесплатная рабочая сила из кожи вон лезет.       — Вы закончили с картошкой? — Беззаботно сказала Фуджори как только заметила мальчишек.       — Почему вы нас ещё не отпустили?! — Ладони Бакуго сами по себе сформировали кулаки, — мы уже отработали 8 часов.       — Нет, ещё не отработали, — женщина сделала глоток из кружки. — Перерыв длится два часа, но в наказание за то, что вы обидели моего малыша в лифте, вы работаете во время отдыха. Время для отдыха не считается за отработанное время.       — Я снесу сейчас это здание, — фыркает Кацуки, чтобы женщина не слышала.       — Если вы с картошкой закончили, то Генос моет полы, а мальчик с лимонами будет пропускать творог через мясорубку.       Кацуки замечает, что Мидория приоткрыл рот, чтобы что-то ответить, поэтому сразу же за руку увёл его подальше от бывшей героини.       — Изуку, молчи. Лучше творог через мясорубку, чем опять эти овощи.

***

      По сравнению с остальными заданиями, вымыть пол оказалось намного легче размышляет Бакуго,вымывая тряпку. Через 20 минут их должны уже отпустить. От радости окончания дня хотелось плясать. Осталось только имитировать бурную деятельность, чтобы Фуджори не придумала ещё заданий для них. Кацуки решил, что будет помогать Изуку с творогом.       Вот только его нигде не было. Мясорубка была идеально вымыта, а творога не было. Мидория скорее всего закончил быстро и был пойман. Наверняка страдает от новых глупых наказаний. Раз так, то Бакуго переждет бурю в туалете.       Открыв дверь, он понял, что не настолько уж и гениален, раз их с Изуку разум переплетался одной идеей спрятать себя возле унитаза. Как понял Кацуки по луже из слюны на его фартуке, Мидория здесь долго уже спит. Этот идиот даже дверь за собой не закрыл. Как же он безнадежен. Кацуки будит его толчком в плечо.       — Каччан, отстань, — страдальчески тянет он. — У меня ещё 20 минут есть.       — Подвинь свою большую задницу. Я тоже хочу поспать, — толкается Кацуки одновременно замечая, что дверь не закрывается.       — Давай больше не будем драться, — Изуку уступает немного места.       — Давай.       — А почему мы вообще дрались?       — Мы сидели рядом на диване в общей комнате, — Бакуго закрывает глаза, когда находит удобную позу. — Я наговорил тебе много чего и сказал, что ты мне нравишься, предлагая встречаться. А ты просто берешь свои ебучие наушники и просишь всë это повторить с такой ядовито милой улыбкой! Я так был зол. А ещё одноклассники это видели.       — Я, если что, согласен встречаться, — отвечает Изуку, приоткрыв один глаз.       — Да, без проблем. Я бы поцеловал тебя, но...       — Ты сейчас уснёшь?       — Да.       — Каччан, мы признались друг другу в туалете, где даже дверь не закрывается, — по голосу Бакуго понял, что он сказал это через улыбку.       Потихоньку ленивый смех заполнил маленькое пространство. Это помещение было меньше, чем лифт, поэтому они соприкасались плечами и Изуку положил туда голову. Бакуго почувствовал как внутри у него все перевернулось от такого маленького действия. В ответ Кацуки взял его руку и улегся головой также.       Все было так идеально, пока дверь не распахнулась и крик не разбудил их обоих.       — Что вы делаете вдвоём в туалете?!       — Чиним вертолёт, — язвительно в полусне отвечает Кацуки.       — У вас ещё десять минут! За работу.       — А идите вы все нахуй, — Бакуго резко поднимается и ведёт Изуку за собой. — Мы два часа назад своё отработали, поэтому уходим и больше не вернемся. Счастливо оставаться. Лучше мы две недели будем убирать всë общежитие, чем это!       Этот день парнями запомнится на всю жизнь.

***

      — Каччан, это было не слишком грубо? — Мидория выходит из здания, аккуратно закрывая за собой дверь, — это же было наше наказание. Мы должны были работать.       — Я не боюсь работы, Изуку, — Бакуго оглянулся на своего парня. — Дело в её отношении к нам. Она не видела в нас личностей. Она даже не спросила твоего имени! Она не думала о нашем отдыхе и не кормила. Она хотела, чтобы мы работали 10 часов без еды. Я думаю, что я слишком мягко с ней обошёлся.       — Каччан оказывается такой добрый, — Мидория тянет ладонь, чтобы вновь взяться за руки, но сразу же прячет, вспоминая ситуацию в лифте. Наверняка Бакуго тоже её вспомнил.       — Изуку, — Бакуго успевает схватить его руку, которая уже успела намекнуть на тактильный контакт. — Сейчас мы идем домой, ложимся в кровать и 12 часов подряд будем спать. — Зевает Кацуки, а следом и Изуку, — как же я устал.