Hot wheels

      Джемин оказался самым преданным фанатом. Он учел все предпочтения Хисына: надел белую, как тюль, полупрозрачную рубашку и черный массивный ошейник со свисающей по пояс тонкой цепочкой, но даже так были видны синяки на его шее. Этот омега прожженный обольститель, словно вышедший из текстов Хисына, но где Джемин учился, там Хисын преподавал. Он не мог не заметить его в толпе. Глаза подведены черным карандашом, губы искусаны, а язык по-блядски проходился по нижней. Этот омега слишком уверен в себе. Хисын не мог не отвезти его в свой номер в отеле. Тяжелый дым мутно ползет по ногам во время концерта. Хисын зачесывает рукой в перчатке красные волосы назад, усмехается на проигрыше и зеркалит поведение своего самого сексуального фаната. Знает, что это сведет с ума не только толпу, но и его.       И вот он покорно стоит на коленях между разведенных бедер Хисына, без рубашки и ошейника, но с ремнем от Луи Виттон на шее и черных стрингах. Эти два часа на сцене стоили этих мгновений. Хисын медленно наматывает на кулак ремень и приближает лицо Джемина ближе к себе. Делает вид, что не знает с чего начать. Джемин инстинктивно облизывает губы и преданно-очаровательно смотрит снизу вверх.       Свет в номере отливает темно-золотым, окна зашторены, шампанское на полу в ведерке со льдом. Сначала Хисын хотел оставить только включенный торшер, но Джемин дал понять, что хочет, чтобы он видел. Его шея в который раз за ночь приковала внимание Хисына.       Ему не нужны команды вслух. Джемин расстегивает ширинку на его джинсах, не отводя прелестного взгляда, задирает хисынову футболку и царапает коготками низ живота, чувствуя, как мышцы напрягаются. Хисына ведет под влиянием момента, он чуть подается назад и позволяет ему абсолютно всё. Омега обхватывает пальцами внушительного размера возбуждение, большим пальцем оттягивает крайнюю плоть, легонько выдыхает на уретру и обхватывает головку губами. Хисын втягивает воздух через рот и крепче сжимает намотанный на кулак ремень, но не тянет. Бывало, что ему отказывали брать в рот из-за размеров. Воздух кажется разреженным от сладкого запаха омеги. Джемин, насколько это возможно, пытается расслабить глотку, насаживается ртом, втягивает щеки и чувствует как глаза застилают слезы. Он краснеет, когда с хлюпом от слюны вынимает изо рта член, снова обхватывает рукой, водит вверх-вниз. Если у этого омеги еще и кинк на похвалу, Хисын не сдержится и возьмет его с собой в тур — слишком ценный экземпляр. Джемин помогает себе рукой, продвигая член глубже, водит языком, а у самого колени разъезжаются от возбуждения, но ремень на шее не дает сделать лишнее движение. Альфу чуть пополам не сгибает от того, как Джемин старается взять глубже, как головку обволакивает влажная теснота. Одной рукой Хисын зарывается в его каштановые волосы — его детка с ремнем на шее сегодня не просится гулять.       Если Хисын твердеет от ошейников, то Джемин наверняка течет от удушения.       Если быть предельно честным, Хисын почти после каждого концерта водит фанатов-омег в свой номер. Не то что бы это было и есть что-то постыдное, да и некогда об этом думать, пока кто-то настолько в его вкусе стоит перед ним коленях и отсасывает. Оттягивая омегу за волосы, он снова и снова насаживает его на свой член. Джемин давится, рефлекторно хочет отстраниться, но альфа давит на затылок, заставляя его замычать. Сыграв в снисходительность, Хисын расслабляет руки и немного разматывает ремень — не возможность уйти, Джемин поднимается на ноги, чувствуя как коленки трясутся, пока Хисын держит за край ремня, и снимает с себя стринги. Все пропахло этим омегой и его сладкой ватой, как в парке аттракционов.       Джемин одними кончиками пальцев подталкивает альфу лечь, тот утягивает его за собой за ремень. Омега только успевает опереться руками по обе стороны и удивленно выдохнуть. Его губы блестят от слюны и смазки, взгляд заволокла похоть, волосы ещё больше взъерошены от хисыновой хватки. Так хотел попасть в постель на одну ночь к андерграундному реперу, что нацепил ошейник на его концерт, но как эта детка хороша, Хисын с трудом держит себя в руках. Утопая в омуте его глаз, омега облизывает два пальца и вводит в себя, обильно истекая смазкой. Хисын нетерпеливо раскатывает по члену презерватив, направляет к мокрой текущей киске и тогда Джемин плавно с тихим стоном опускается и жмурится до фиолетовых кругов перед глазами, член раздвигает половые губы, смазка стекает по бедрам от одной мысли быть заполненным. Он едва принимает в себя половину, до боли прокусывает нижнюю губу и до побелевших костяшек сжимает простынь. Хисын шлепает его по бедру и откидывает голову назад, разомкнув губы в немом стоне, стоило Джемину опуститься до конца. Сумасшедший. Коленки сильнее разъезжаются на простынях. На шелках, как на асфальте, омега очень скоро берет разгон. Между ног всё хлюпает от смазки, как во время течки. Хисын крепко держится за ремень, готовый притянуть его к себе в любой момент. Джемин наконец расправляет спину и смотрит сверху вниз, одна его рука ложится на клитор и в этот момент он заходится в ощутимой дрожи. Его киска истекает смазкой и пульсирует с членом внутри, у Хисына голова идет кругом от того, настолько Джемин узкий для него, он несильно тянет ремень на себя, заставляя омегу прогнуться в пояснице.       Джемин скулит, закатывает глаза и свободной рукой упирается Хисыну в грудь. Темп нарастает, в собственном теле липко от пота, глубоко и быстро, так что Джемин переходит на громкие стоны и выкрикивает имя Хисына. Каждое движение подводит их обоих к черте. В очередной раз, притянув Джемина за ремень ближе к себе, второй рукой сжимая его талию, поцелуем впивается в его влажные губы, ощущая под собственными прикосновениями как омега вздрагивает от оргазма и размыкает в поцелуе губы. Он чувствует себя утомленным после горячих гонок, но Хисын удерживает его бедра и делает несколько резких толчков, кончая в презерватив.       А ведь поцелуи на его шее не принадлежат Хисыну. К счастью, он перекроет медленно сходящие метки своими новыми, лиловыми.