Второй шанс

Месяц спустя Солнечный луч, игривый и наглый, упал прямо на лицо Вегаса, разбудив его. Он лежал, прислушиваясь к ритму – ровное дыхание Пита у него за спиной, теплая тяжесть его руки на талии, легкий храп Макао из соседней комнаты (дверь, конечно, была приоткрыта). Мир. Покой. Та самая «любовь-морковь», над которой он когда-то издевался, а теперь вдыхал как кислород. И в этой тишине, под прицелом солнечного зайчика, созрела мысль, давно бродившая в глубине его изменившегося сердца. Хватит ждать. Пора. Осторожно, чтобы не разбудить Пита, он выскользнул из постели. Питовы пальцы невольно сжали его футболку, но не разжались. Вегас улыбнулся, наклонился, коснулся губами его височка. «Спи, солнышко,» – прошептал так тихо, что это было почти дыханием. В гостиной он нашел телефон. Первый звонок был Кинну. Голос босса звучал как всегда – деловито, чуть сонно. «Кинн. Мне нужен твой особняк. И твоя помощь. Всем составом». Пауза. «Я сделаю Питу предложение». На другом конце провода воцарилась такая тишина, что Вегасу показалось, связь прервалась. Потом раздался резкий вдох и… фырканье? Или смех? «Ты серьезно, Вегас? После всего?» «Как никогда серьезен. Поможешь?» Следующая пауза была короче. «Приезжайте с Макао через час. Без Пита. Обсудим».

***

Комната для переговоров напоминала штаб перед высадкой на Луну. Вегас, нервно прохаживающийся, излагал план. Макао сидел, разинув рот, его глаза сияли восторгом. Кинн, с каменным лицом, делал пометки в блокноте. Порш скалился во всю ширь. Порче прыгал на месте. Танкхун визжал от восторга и хлопал в ладоши. Ким скептически поднял бровь, но в уголках губ играла улыбка. Тэ умиленно смотрел на Макао, который был в центре бури эмоций. Даже Ноп стоял в углу, и его обычно суровое лицо смягчилось на долю секунды. «…и вот тут, на лодке, под закат…» – Вегас размахивал руками. «Банально!» – вскричал Танкхун, вскакивая. «Надо драму! Огни! Музыку! Он должен плакать! Как в дораме «Любовь сквозь пули и метафоры»! Помнишь, там герой…» «Нет!» – перебил Кинн, ставя точку. «Никаких пуль и метафор. Только тишина и закат. Как он хочет. Задача – обеспечить идеальные условия». Он посмотрел на Вегаса. «Лодка будет готова. Арм проследит, чтобы все системы освещения на берегу и воде работали бесшумно и вовремя. Пол – охрана периметра, чтобы никто не сбил лодку моторкой в романтический момент». Арм и Пол синхронно кивнули: «Будет сделано, Кхун Кинн». «А еда?» – подскочил Порш. «Орео чизкейк! Он его обожает! Я сам приготовлю!» «И цветы!» – добавил Порче. «Белые розы! Или… или синие орхидеи? Вегас?» Вегас растерялся: «Эм… он любит полевые. Простые. Ромашки, васильки…» «Ромашки?!» – Танкхун схватился за сердце. «Вегас, это же не деревенские посиделки! Нужен гламур! Красные розы! Хотя бы…» «Васильки и ромашки, – твердо сказал Вегас. – И чизкейк от Порша. Спасибо, Порш». Порш сиял: «Будет самый лучший чизкейк в его жизни! Секретный ингредиент – любовь! И… эээ… много сливочного сыра». «Макао, – Кинн повернулся к мальчику. – Твоя задача – выманить Пита под предлогом… ну, придумай что-то. Помоги Вегасу одеться. И не проболтайся. Ни единого намека». Макао вскочил, отдавая подобие чести: «Будет сделано, Пи'Кинн! Секретность – моя специальность!» – он тут же споткнулся о ножку стула, покраснел, но сохранил серьезное выражение лица. Все засмеялись. «Тэ, ты с Макао?» – спросил Кинн. Тэ улыбнулся: «Конечно. Будем следить, чтобы он не намекнул случайно в стиле «О, Пит, а ты любишь кольца?»». «А кольцо?» – спросил Ким, практично. «У тебя есть?» Вегас достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Открыл. Внутри на черном бархате лежало кольцо из белого золота. Не вычурное, но изысканное. Две тонкие змейки обвивали друг друга, а на месте пересечения их голов сверкал маленький, но яркий бриллиант. Символ вечности, борьбы и единства. Символ их пути. «Барддо… подсказал дизайн, – шепотом сказал Вегас, глядя на кольцо. – Во сне». Тишина повисла на секунду, наполненная пониманием. Даже Танкхун перестал жестикулировать. «Оно идеально, – тихо сказал Кинн. – Операция «Морковь» начинается. Завтра, 18:00. Точность – вежливость королей и нервных женихов. Все на места!»

***

Вегас был похож на электрика, случайно севшего на оголенный провод. Он метался по своей спальне, поправляя идеально отглаженную рубашку (темно-синяя, шелковая, под цвет Питовых любимых джинс). «Галстук? Без галстука?» – он метался между двумя вариантами. «Без!» – авторитетно заявил Макао, сидящий на кровати и жующий яблоко. «Ты выглядишь круче без галстука. Более… естественно». Он скосил глаза. «Только не упади в воду с лодки, ладно? И не роняй кольцо. Я видел в кино, как один чувак…» «МАКАО!» – Вегас застонал. «Пожалуйста, не надо!» Тэ, наблюдавший за этим, мягко улыбнулся: «Дыши, Вегас. Все будет прекрасно. Он тебя любит. Безумно. Даже если ты скажешь все не так». «А если я запнусь? Забуду слова?» «Скажешь то, что чувствуешь, – Тэ положил руку ему на плечо. – Этого будет достаточно». Пит был слегка озадачен. Макао тащил его «срочно посмотреть на супер-редкий вид утки, который прилетел только на час!» у пруда в главной усадьбе. По пути они встретили Порша и Порче, которые «случайно» шли туда же. Кинн, «деловито» прогуливающийся по саду, тоже присоединился. Пит чувствовал подвох, но атмосфера была настолько мирной, а Макао так старательно изображал орнитолога-любителя, что он просто плыл по течению. И вот они у причала. Небольшая, изящная лодка, увитая гирляндами из крошечных белых огоньков (работа Арма и Пола), покачивалась на воде. На борту – корзинка (чудо кулинарии от Порша), скромный букет васильков и ромашек, и… Вегас. Он стоял, чуть напряженный, но невероятно красивый в лучах заходящего солнца. Его темные глаза нашли Питовы, и в них было столько любви, волнения и надежды, что у Пита перехватило дыхание. «Ваша утка, Кхун Пит, – с пафосом объявил Макао, подталкивая его к причалу. – Ловите момент!» Пит шагнул в лодку. Вегас подал руку, его пальцы были прохладными и слегка дрожали. Лодка мягко отчалила, ведомая невидимым мотором (еще один шедевр Арма). Звук был едва слышен. Они плыли по гладкой воде, отражающей небо, окрашенное в персиковые, золотые и лиловые тона. Было тихо. Волшебно тихо. «Как… утка?» – пробормотал Пит, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Вегас выглядел так… серьезно. «Вымерла. Надеюсь, навсегда, – Вегас сделал глоток воздуха. – Пит… Я…» Он замолчал, борясь с комом в горле. «Черт, я репетировал речь…» Пит рассмеялся, тихим, счастливым смехом. «Просто дыши, Вегас. Я и так знаю, что ты меня любишь. До дрожи в коленках». Этот смех снял напряжение. Вегас улыбнулся, его глаза смягчились. Он взял Питовы руки в свои. «Знаешь, – его голос нашел уверенность. – Ты построил мне мост. Из своей боли, своей любви, своей жизни. Ты привел меня домой сквозь тьму. И я клялся… клялся беречь этот свет. Беречь тебя. Макао. Наш дом». Он сжал его руки. «Но клятвы… этого мало. Я хочу большего. Хочу… заявить вселенной, что ты мой. Навсегда. Хочу просыпаться с тобой, видеть, как Макао взрослеет, стареть, ругаться из-за подгоревших тостов… Хочу все. С тобой». Он отпустил одну руку Пита и достал бархатную коробочку. Открыл. Бриллиант поймал последний луч солнца и вспыхнул. «Пит Понгсакорн, – Вегас посмотрел ему прямо в глаза, его голос был чистым и сильным, без тени сомнения. – Ты уже спас мою жизнь. Не спасёшь ли ты меня снова? Став моим мужем? Будь моей гаванью. Моим светом. Моей любовью. Навсегда». Пит смотрел на кольцо. На змеек, обвивших друг друга. На лицо Вегаса – открытое, уязвимое, полное любви. Слезы навернулись на глаза, но это были слезы абсолютного, немыслимого счастья. Он кивнул, не в силах вымолвить слово. Потом кивнул еще раз, громче. «Да, – выдохнул он. – Да, Вегас! Тысячу раз да! Да навсегда!» Вегас вынул кольцо дрожащими пальцами. Пит протянул руку. Холодок металла, скользнувшего на палец, был самым сладким ощущением на свете. Вегас поднял его руку к губам, поцеловал над кольцом. Потом потянул к себе и поцеловал в губы – долго, нежно, обещая все, что сказал. И тут берег вспыхнул. Не фейерверком гламура от Танкхуна, а мягким, теплым светом сотен фонариков и гирлянд, которые зажглись по всему берегу. И из-за кустов, деревьев, камней высыпали ВСЕ. «УРААААА!» – завопил Макао, прыгая как заведенный. «ПОЗДРАВЛЯЕМ!» – гаркнул Порш, размахивая половником (откуда он его взял?!). «Я ЗНААААЛ!» – визжал Танкхун, бросаясь обнимать Кима и Порче. «Он сказал «Да»! Видел? Сказал!» – кричал Порче Поршу. Кинн стоял чуть поодаль, с редкой, довольной улыбкой. Тэ вытирал слезы, глядя на ликующего Макао. Даже Ноп крякнул что-то вроде «Ну наконец-то» и отвернулся, будто что-то попало в глаз. А на лодке, покачивающейся на розовой от заката воде, Вегас прижал лоб ко лбу Питу, их пальцы были сплетены – одно кольцо сверкало на Питовой руке. «Слышишь? – прошептал Вегас, смеясь сквозь слезы счастья. – Наши самые назойливые свидетели». «Лучшая помолвка на свете, – Пит рассмеялся, целуя его в щеку. – И самый лучший жених. Даже если он забыл всю свою пафосную речь». «Зато я помню главное, – Вегас поймал его губы в новый поцелуй. – Ты сказал «Да». И это единственное слово, которое мне теперь нужно». И под крики «Горько!» с берега (инициатива Порша, конечно), под смех Танкхуна и аплодисменты остальных, они запечатали свое будущее поцелуем, таким же сладким и бесконечным, как закатное небо. Началась новая глава. Глава под названием «Долго и Счастливо». С приправами из юмора, легкого безумия их семьи и бесконечной «любви-моркови». А где-то в стороне, под сенью старого дерева, стоял Барддо. Его мудрые глаза светились теплом, а губы тронула улыбка. Он наблюдал за этим праздником любви, за смехом, за слезами счастья, за тем, как два бывших одиночки наконец обрели друг друга. «Все прошли свои испытания, — прошептал он. — И теперь они счастливы. Потому что каждый из них получил свой второй шанс.»