ЭМОциональный мороз.

Школьный звонок, словно визгливая собака, противно звенит ровно в тот момент, когда Руслан заносит ногу через высокий порог. Десять минут до начала алгебры. Десять минут, чтобы успеть добежать до третьего этажа, не столкнувшись с зубрилой Алиной, что всегда выискивает, на кого бы пожаловаться за опоздание (даже если до урока остаётся несколько минут), и не получить выговор от завуча за это самое опоздание. Десять минут, растягивающиеся в подобие вечности. Сердце бьётся набатом, предчувствуя грядущую катастрофу, готовую обрушиться на и без того шаткий мир подростка. Внезапно, тяжёлая ладонь опускается на плечо. Даня. Тушенцов знает: обернуться - верный способ опоздать, но игнорировать Кашина бесполезно. Остаётся лишь… — Что тебе опять нужно, а? – с ходу начинает агрессировать подросток, всё же поворачиваясь в сторону рыжего, чьё лицо щедро усыпано множеством веснушек. Наверняка не только лицо. — Отвали. — Русла-ан, – жалобно протягивает синеглазый, — давай помогу портфель донести? У вас сейчас в тридцать четвёртом кабинете урок. — Да откуда ты это знаешь?! Нет, пожалуй, я откажусь от помощи. Спасибо. – огрызается темноволосый, но голос предательски дрожит. Он уже собирается двинуться с места, как его снова хватают, на этот раз за запястье. От прикосновения пробегает странная дрожь по телу. — Ты… я опоздаю! — Поэтому я помогу те. Ну? Не ломайся. – на лице рыжего расцветает обезоруживающая, почти отчаянная улыбка. Сучара. — Ладно, – отворачивается школьник, дабы не показать дрогнувшие в полуулыбке уголки губ, — это не первый и последний раз. — Мож, ты хош булочку? У меня как раз… — Не надо, спасибо. – слишком резко отвечает Руслан. Надо держать дистанцию. — Быстрее идём. До кабинета они доходят, слава Богу, без происшествий. Никто ничего им не говорит, хоть и прожигает презрительным взглядом: Данила является местной грозой. И каково же было удивление учеников, когда он вместо того, чтобы травить новенького, начал бегать за ним в попытке подружиться? — Дальше я сам. – Тушенцов резким движением выхватывает свой портфель, поправляя на нём один единственный значок с надписью «emo-_-» - на большее денег не хватило. — Благодарю ещё раз. — Да… ты там эт, подходи если вдруг понадоблюсь. Булочка ждёт тебя. На это Руслан ничего не отвечает. Лишь поправляет прядь перед глазами, что немного нелепо покрашена в ярко-розовый, начинающий смываться цвет, мысленно проклиная предательское щипание в щеках, и уходит в класс, оставляя после себя лёгкий аромат маминых духов. Они не сильно сладкие, но даже так Кашин чувствует их каждый раз, сразу понимая кто рядом. На лице появляется глупая улыбка. Ещё некоторое время простояв на месте, рыжий разворачивается и уходит, продолжая вспоминать лицо Руса. Кажется, он даже улыбнулся ему. Мило… На алгебре учитель снова делает замечание по поводу внешнего вида ученика, требуя сменить одежду, смыть макияж и убрать украшения, угрожая, что ещё немного и обратится к кому-то вышестоящему в этой школе. В общем - пустые слова, которые парень в счёт не берёт, садясь на их с Ильёй место. Только вот лучшего друга нет - заболел. Об этом Тушенцов узнал вчера, когда заглянул к тому домой с предложением прогуляться до любимой заброшенной деревушки. Уроки текут одни за другими, а Руслан успешно коротает время за прослушиванием музыки и редкими забавными рисунками в тетради возле надписи «25.12.2009г». Переключая очередную песню, парень натыкается на «Адреналин - 6000000000себя». Услышал он её у Корякова дома, осознав, что это любовь с первой ноты. Упросив друга перекинуть файл на свой дохленький плеер, ещё долго хвастался находкой родителям и некоторым знакомым. Только вот никто не слушал, говоря, что это не музыка, а дрянь. Так трердили все. Это, может, и вызывало обиду поначалу, но сейчас лишь предаёт стимула. Седьмой урок подходит к концу, и подросток поспешно собирается домой, молясь всем богам и надеясь не столкнуться с Кашиным. Однако рыжей макушки не оказывается по пути к центральному входу, потому что её обладатель уже ждёт его на пороге. Сердце пропускает удар. — Блять, опять ты? Я же сказал - отстань от меня! Хватит преследовать! – напускная грубость, чтобы скрыть глупый трепет в груди. — Руслан, ну прошу тебя, давай прогуляемся! — Не хочу гулять, хочу дома сидеть. Отвали. — Руслан, – крашенный парень раздражённо выдыхает, оборачиваясь на стоящего в одной олимпийке Данилу. Беспечный дурак, разве ему не холодно? — пожалуйста. — Ладно, идём. – под звонкое «ура!» он незаметно для синеглазого улыбается, давая возможность снять с себя портфель. Приятно. — Не заболеешь...? — Я-то нет, а ты? Вон, штаны дырявые! Как у ба... – Даня осекается, прикусив язык. — Это стиль, ты не понимаешь. — Расскаж? – в голосе звучит неприкрытая заинтересованность, и это почему-то льстит. Руслан вскидывает голову, неверяще уставившись на рыжеволосого. Становится даже немного стыдно за своё поведение. И тепло. Щёки невольно розовеют. — Ну, эмо… — начинает подросток, не зная толком, что ответить. — Это субкультура, основанная на ЭМОциональной музыке, — он делает ударение для ясности, продолжая идти по заснеженной тропе. — Насчет цветов: чёрный - грусть, розовый - радость. — Так ты не депрессивный знач? – усмехается Даня, взглянув на обилие розового в одежде и макияже Руслана. — Крутяк. — Если только немного. – хмыкает Рус и отворачивается, рассматривая предстающие глазу виды. Белый снег хлопьями оседает на незастёгнутой куртке, в то время как под ногами во всю хрустит. — Чем-то напоминает капусту. — Чё-чё? — Мысли вслух, забудь. — Ты серьёзн на прогулке со мной думаешь о еде? Я слишк аппетитный для тебя? – Даня самодовольно усмехается, а Руслан с трудом сдерживает улыбку. — Блять, ты совсем? – Тушенцов краснеет пуще прежнего, не сдерживая эмоции и в порыве топая ногой. Нельзя позволять ему так со мной разговаривать, а главное - так на меня действовать. — Дурак! Просто дурак! Такое говорить… Господа побойся! — А я, мож, и есть Господ. – Даня наклоняется ближе, заглядывая в глаза. Сердце Руслана бешено колотится. — Замолчи. – требует парень и выдыхает через нос, обнимая себя руками. Холодновато. — Бля, хош олимпийку отдам? Не паль! — Не надо, просто закрой свой рот уже. Подойдя к подъезду, они ещё немного стоят, прежде чем обменяться вещами и взглядами. — Буш? — вдруг предлагает Даня, протягивая папиросу. — Не курю. — отвечает Тушенцов и краем глаза замечает, как Кашин пожимает плечами и, секунду спустя, закуривает. — Спасибо, пока. — Давай, принцесса. До скорой встречи. Не в силах проигнорировать это, темноволосый судорожно выдыхает, трёт алеющие щеки, бормочет под нос «идиот» и, боясь, что его чувства станут очевидны, скрывается за тяжелой дверью. *** Ночь. Пол второго. Парень скроллит ленту «ВКонтакте», тщетно пытаясь сосредоточиться на новостях, а не на рыжих волосах и крепких руках Дани, что кольцом сжимали сегодня сигарету. Он влюблён – отрицать бессмысленно, да и в глубине души не хочется… Пройдя все стадии принятия, школьник теперь мучительно думает, как признаться в этом Кашину. Стоит ли вообще признаваться? Что, если он просто смеётся надо мной? Тот ведь ждёт, словно верный пёс, оказывая знаки внимания (цветы с клумбы и украденные из ларька конфеты считаются?), своей тенью оберегая Руса и не подпуская к нему никого. Не жизнь, а сказка… Только в сказках такое не случается с такими, как я. Внезапно разбитый мобильник вибрирует и кареглазый видит входящее сообщение от «Данила Кашин». Данила Кашин _____ Почему красотка не спит? :) _____ потому што красотка тебя сейчас зоблокирует . _____ Эуууу!!!! Я с миром))))))) _____ я так и понел чев0 тебе надо от меня ?? _____ Мож ты всё таки хош олимпийку? ааАа?? Зуб даю не паль!!! _____ оК _____ Че реально??? :0 _____ д _____ Я к теб после уроков зайду ))) Жди малышка)))))))) _____ иди нАх _____ :) От этой короткой переписки в груди, кажется, расцветает жизнь. Глупо. Он, наверняка, пишет это всем. Несколько раз перечитав диалог, Тушенцов издаёт тихий взвизг, уткнувшись лицом в подушку и крепко обняв её. Вдыхая запах, Рус невольно вспоминает аромат рыжеволосого хулигана, и сердце бьётся сильнее. Что же этот веснушчатый парень с ним творит? Почему именно он? На утро всё повторяется – десять минут, улыбчивый Даня, вздохи Руслана, каракули в тетради рядом с надписью «26.12.2009г», текст любимой песни на последней странице, косые взгляды одноклассников, отсутствие друга рядом. Все шесть уроков тянутся медленнее, чем вчера. Томительное ожидание заставляет закусывать нижнюю губу, задевая незаживший прокол и от этого издавая болезненный шик, судорожно сжимая ручку в пальцах. И сжимаются они не только от боли, но и от мыслей о Дане. Пора это прекращать. У входа в школу его уже поджидает курящий Кашин. Заметив темную копну волос, он испуганно отбрасывает сигарету, прокашливается и, смущённо улыбнувшись, спрашивает: «Можно?» Что именно, Руслан решает не уточнять, просто снимает портфель и вкладывает его в такие теплые, блядские руки, от которых хочется отстраниться, но что-то внутри не позволяет это сделать, не давшие ему спокойно уснуть этой ночью. Нет, это точно ненормально. — Как день прошёл? Чё нового? — Честно говоря, так себе. — решает открыться Тушенцов, прочищая внезапно ставшее сухим горло. — Думал много, из-за чего не услышал голос физицы. Двойку поставила. — Марья Петровна? Пф, забей на неё! Сё равно скоро на пенсию. Кстати, — оба останавливаются и Кашин начинает копаться в своем рюкзаке, доставая оттуда красную кофту с интересными полосами, — держи и носи с гордостью. Она, правд, моим одеколоном пахнет, но ты... — Спасибо, — перебивает его Тушенцов, мягко улыбаясь и принимая вещь. От чужого внимания тепло разливается по всему телу, — мне очень приятно. В этот момент будто специально выглядывает солнце, лучами попадая на сверкающее лицо Данилы. Он, шмыгнув носом и поправив свои рыжие волосы, двигается вперёд, заключая кареглазого в объятия. — Рус, люблю тебя пиздец. Ты такой прякольный! Эмочка... эмочка и гопарь. Обомлев, Руслан ещё несколько секунд смотрит вдаль, после чего поднимает руки, укладывая их на сгорбленную спину. Непривычно, но... приятно? — Ты дурак, Даня. — крашеный сжимает серого оттенка кофту, оглядываясь по сторонам. Пускай им никто ничего не скажет, но всё равно страшно. Не столько за себя, сколько за репутацию рыжего. — Может, ну... зайдёшь на чай? Ты весь красный и холодный. — Не откажусь. — наконец отстраняется Данила, смущённо улыбаясь, показывая свои ямочки на щеках. — Ток у меня ни конфет, ни шоколада. — Да ничего, я у сестры стащу. Всю дорогу до дома ребята идут молча, думая об одном и том же. Все так же, как и вчера, но на этот раз расставаться у подъезда им не придётся. Это пугает и одновременно манит. Квартира на третьем этаже встречает теплом и уютом. Знакомый запах вызывает улыбку и чувство безопасности. Мамы, как и остальных членов семьи, дома нет. Кратко разъяснив в какой стороне что находится, Тушенцов скрывается сначала в своей комнате, а затем в ванной, выйдя оттуда только через восемь минут. На кухне его уже ждёт рыжеволосый. — Ты извини, что я задержался, обычно после школы сразу мыться иду. Решил своей привычке не изменять. — Да не, ничё. Сё равно чайник долго кипит. Надеюсь, не против, шо я хозяйничаю? — Не против. — с улыбкой отвечает парень и проходит вперёд, замечая на себе пристальный взгляд. — Чего ты? — Да прост необычно тя без косметоса и этих шпулек видеть. Кста... красиво выглядишь без них. Ну, это типа подкат, ты понял, да? — Понял, спасибо большое. — на лице проступает лёгкий румянец. — Печенье будешь? — Будешь. — кивает Кашин и тянется к поданной упаковке, смакуя сладость. — Ахуенно. — Тише, не матерись рядом с иконами. — пальцем указывает на стену, где висели несколько картин. — Я хоть и не особо верю, но всё равно не надо. — Лады. После чаепития парни перемещаются в комнату Руслана, если эту каморку вообще можно так назвать. Односпальная кровать, скрипучий шкаф, тумбочка с лампой, письменный стол, заваленный тетрадями и учебниками, с потрепанным компьютером, и зеркало, висевшее на двери. — Уютно у тебя тут. — Даня оглядывается, замечая в некоторых местах рваные постеры и гирлянду вдоль потолка. — А эт кто? — О, это моя любимая группа... Идея фикс (IDEЯ FIX). Я их песни у Ильи услышал и мне понравилось. — Илюха? Это тот, что с зеленой челкой? — Ага. Он не совсем эмо, как я... что-то смешанное с инопланетянами. — Ино-чё? — Он объяснял, что это существа, живущие в космосе. Инопланетный разум. И они зелёные. — Пиздец, Рус, с кем ты общаешься. — рыжий смеётся и заканчивает рассматривать помещение, заостряя внимание на до сих пор стоящем перед ним Тушенцове. — Чё стоишь? — Да не, ничего... – — Колись, чё уже придумал? Даня придвигается ближе, но Руслан не отшатывается. Он выдерживает взгляд, изучающий, слегка взволнованный. В глазах рыжего, обычно лучистых и беззаботных, промелькивает какая-то неуверенность. — Рус, — тихо произносит парень, словно пробуя имя на вкус. — Слушай… тут такое дело… Крашеный приподнимает бровь, ожидая. — Я, наверное, не должен это говорить сейчас, но… мне кажется… будто ты мне… ну, симпатичен, что-ли. Тушенцов усмехается краешком губ, но ничего не говорит. — В общем, — подросток отводит взгляд, теребя край своей футболки, — если это взаимно, то… было бы здорово. Если нет, то… забудем об этом. Темноволосый продолжает молчать, наблюдая за Данилой. Ему нравится эта внезапная скромность, смущение. — Ну вот, опять, — пробормотал Даня, не поднимая головы. — молчишь. Как всегда. Наверное, зря я всё это затеял. Руслан мягко касается его подбородка, заставляя поднять глаза. — Даня, – спокойно произносит, — не нужно извиняться за свои чувства. В глазах Кашина мелькает надежда. — Просто… я привык, что ты такой… уверенный. А тут вдруг… растерялся. Приятно видеть, что и ты можешь быть уязвим. Старшеклассник краснеет, но не отворачивается. — И что… тебе это нравится? — Мне нравится, — подтверждает Рус, — что ты честен со мной. Кашин сглатывает, по-прежнему избегая прямого взгляда. — Я… в общем… я правда хочу знать. Что ты чувствуешь? Тушенцов слегка наклоняется ближе, его взгляд становится более серьезным. — Ты прав, Даня. Я тоже чувствую к тебе… симпатию. И я не собираюсь больше это отрицать. Признание тихое, но уверенное. Даня замирает, словно боясь спугнуть момент. — Правда? — шепчет он, и в его голосе звучит невероятное облегчение. Руслан улыбается, видя эту искреннюю радость в его глазах. — Правда. Но, — он поднимает палец, — мы поговорим об этом позже. Сейчас просто знай, что ты мне нравишься. И этого достаточно. Даня кивает, с трудом сдерживая улыбку. Он уже не кажется таким скромным, скорее ошеломлённым и невероятно счастливым. Рыжий наклоняется назад, давая Руслану немного пространства, но их взгляды остаются прикованными друг к другу. Признание сделано. Теперь они могут двигаться дальше. Вместе.