Сумеречное сияние

— Ты никогда не сможешь понять в чём причина нашей ненависти к ним, — звучал чей-то холодный голос, эхом отскакивая от высоких, толстых стен. Пронзающий взгляд смотрел прямо в душу, вычитывая каждую эмоцию, которую стоило лишний раз проявить. Уже давно считается, что в этом мире: другом, скрытым от людских глаз, опасным, сверхъестественным — нет места эмоциям, чувствам, любви. Это то место, где ты либо на вершине, но становишься подобно компьютерной голограмме, либо — в самом низу этой иерархии, с чувствами, но объектом для обсуждения, для грязной работы. Как век каждый клан учит своих новоиспечённых именно в таких условиях. Где холод — высший статус, в чьих глаза ты становишься выше, лучше, важнее. Стоящие рядом помощники и охрана наблюдают как гримаса корчится от новых нравоучений. Где скулы напряжены, где хочется рвать и метать от несуразности этих слов. — Кажется, ты забыла перед кем стоишь? Забыла, благодаря кому ты ещё жива и имеешь право дышать? — мужчина повысил тон, рывком поднявшись со своего места, стукнув по подлокотнику своего кресла. Зрачки расширяются, пока глаза становятся подобно большому животными, пытаясь внушить страх, внушить уважение. Она стоит непоколебимо. Глаза, как металл, холодный, острый. Её взгляд — прямой, пропитанный холодной жестокостью. Как остриё кинжала в её над бедренном кармане, скрытым за атласной оверсайз рубашкой. Лишь слегка приподняв бровь, едва заметно ухмыльнувшись, её тело приняло боевую стойку. Ровная спина, но аура — пантеры. Взгляд пантеры. Сущность этого чёрного животного даёт о себе знать в миллионный раз. — К твоему сведению, Отец: я не забыла. И уж точно не нужно грубить мне. Мои речи были абсолютно спокойны, без капли агрессии или попыток перечить. То, как ты видишь мои слова — твои проблемы, научись не искать ненависть во всём живом. — эти слова девушка произнесла стойко, как будто выученный стих. Развернувшись, она ухмыльнулась про себя уже слишком заметной ухмылкой. Поправив назад длинные волосы, грациозно прошлась мимо всей охраны, хлопая дверями кабинета. Холодный воздух ударил прямо в лицо, заставил закрыть веки, вздохнуть как можно сильнее, очищая лёгкие от грязи, которой питал воздух пару минут назад. — Ну и гений. Пускай дальше занимается своими «царскими» делать, раз такой серьёзный. — сама с собой ругалась шёпотом девушка, слушая паралельно цокот своих каблуков. Они ярким стуком отдавали по кварцевой плитке. Бесило ли её это? Совсем немного. Ведь иногда, хочется быть тише воды, ниже травы. Чувство постоянной нужности в доме, поддерживать статус и важность становится просто не выносимо. Особенно, когда больше всего ты жаждешь лишь тишины, покоя, внутреннего уединения, в котором сможешь посидеть, подумать о своём, о себе, про свои мысли. Там, где никто не будет трогать. Там, где мир растворяется в тебе. В котором больше нет лишних. Есть только ты, твоя голова, твоя душа, твои чувства, и нет больше ничего важнее, чем это. Поправляя воротник рубашки, вампирша заходить в свою комнату: мрачную, эстетичную, с чувством покинутости и озлобленности на весь мир. Шторы задёрты, кровать заправлена, комната чиста. Но это ей не нравилось. Поддерживать бесконечный порядок, где не должны быть ни единой пытки, ни единой царапины на поверхности. Всё должно быть идеально. Устало простонав, девушка падает на кровать. Измученно, как мешок картошки, утыкаясь лицом в одеяло. — Я ненавижу эту семью. — пронеслось в её голове огромный, ярким вихрем. Хван действительно не чувствовала себя членом этой семьи. Она была как отщепенец. Всегда одна, без друзей, без родителей, только на фоне. Лишь серая и блеклая тень мелькающая с одного конца поместья до другого. Переворачиваясь на спину, Йеджи трёт переносицу, чувствуя, как в горле становится неприятный ком, который жжёт и режет глотку. В уголках глаз начинают скапливаться прозрачные капли. Всё таки усталость даёт о себе знать. Притворятся кем-то кем ты не являешься — тяжело. Она не любит свою слабость, пытается скрыть её силой, стойкостью, холодом и колкостью. Но она не такая. И в этом её отличия от этой семьи. Она умеет чувствовать. Ярко, как Сириус. Нежно, как всё герои слащавых романов, глубоко, как Марианская Впадина.

Она умеет чувствовать.

И чувствует много, как человек. Как не подобает вампиру высшего клана. Но ей было плевать. Её природа сделала её такой: нежной, романтичной, но храброй и стойкой. Но эти чувства умеют убивать. Медленно, больно, разрывающе душу, сердце. Даже её животное, в которое она превращается, не обычная летучая мышь, как можно подумать, это — ласковая, но грациозная пантера. Хищник с нежной душой. Весь клан Хванов многие тысячелетия умели носить облик пантеры. Быть кем-то другим — быть лишним. Быть изгнанным, но принятым туда, чьё животное становится твоим хранителем. Пантера — не просто оболочка для превращения. Это — часть семьи. Часть клана. Это — фамильяр. Предназначение. Но и пантеры не со всеми ласковы. Так же и с Йеджи. Её романтическая, нежная натура скрывается и скрывается многие годы. Ещё не было существа или человека который смог заполучить эту сторону. Никто не смог достать до сердца и души Хван, переждав бурю холода. Она не подпускала к себе никого, кто может стать настоящим партнёром. У вампирши было своё мнение на это счёт: значит, они не истинные. Не достойны. Не заслужили познать глубину этой грациозной натуры. Йеджи колка, резка, прямолинейна и груба. В свою защиту, для своей осторожности. Она не убивает никого, как обычно делает семейство. Она пьёт кровь, аккуратно, излечивая следы, пользуясь внушением, чтобы люди забыли, не вспоминали, и думали, что просто уснули или потеряли сознание. Убийства, которое совершила Йеджи можно пересчитать на пальцах. Их всего четыре, но каждое из них — повлияло на неё. Сильно. Вся её жизнь перевернулась в те моменты, каждое из них нанесло свои раны, свои шрамы и рубцы, которые кровоточат до сих пор. Но это сделано её сильнее. Это сделало её — ею. И Хван жалеет лишь то, что не смогла уберечь от этой участи. Оставляя себя с этими воспоминаниями каждую ночь, каждый день. Дневник, лежавший на столе, привлёк внимание Йеджи. Взяв его и полистав старые, пожелтевшие страницы, она избавала ностальгической тяжёлый выдох, вспоминая все события в то время.

Италья. 1974 год. В одном из известных

пабов в Италии. Глубокой ночью.

Эта ночь вроде как была спокойной. Тихой. Лишь изредко было слышно звуки летающих мимо сверчков и едва заметный свет светлячков. Что-то в этом было своё: эстетичное, поэтичное. Во всех заведениях становилось шумно, никакой тишины нет. Холодная фигура вступила на порог, оповещая всех о своём визите. Этот могильный холод проник под кожу каждому находящемуся в помещении. Он вызывал миллионы мурашек пробегающих по телу, заставляя сжаться, и потереть плечи руками. Все обернулись: женщины с удивлением рассматривали особу, пока мужчины сидели, открывши рот. Хван была как всегда неотразима: яркое красное платье, которое облегало её не менее замечательное тело, на шее красовалось колье. Макияж был нюдовый, но безумно подчёркивали кошачьи глаза. Красные ногти добавляли этому ещё больше шарма. Как и чёрные каблуки. Она шла под руку с очередным развлечением на вечер — Даниэлем. Итальянец: громкий и слишком болтливый, но безумно богат. Не смотря на то, что у Хван у самой нехилое состояние, но подложить ведь что-то надо? В прочем, этот юноша и сам был не против поделиться своими деньгами. — Ты только посмотри, Tesoro, они все на тебя смотрят… — удивлённо произносит Даниэль, явно не ожидая такого внимания к Хван. — Ты прав, Carino, столько внимания — просто ужас и восторг. — говорит Йеджи, и проходит мимо пары мужчин, специально фыркнув и закатив глаза, когда задержалась у их столика. Садясь за пустой стол чуть подальше от людей, Даниэль решает сам заказать им ужин и заодно немного алкоголя. Кажется, вампирша начинает понимать, что будет далее, и просто следует его действиям. Она вела себя вновь так, как и обычно: высокомерно, слащаво, пытается расположить к себе Лорети, который уже сам был готов стать её щенком в ногах. *** Даниэль крепко схватив девушку за запястье, он завёл Хван в туалет, хватая ладонями щёки, удерживая, целует. Грубо, влажно, по-собственнически. Йеджи не применяет силу, пытается его оттолкнуть, паралельно отвечая на его поцелуи, иногда хватая его за воротник рубашки. Одна его рука опускается к краю платья, лапая ягодицы. Он думает, что та пьяна, ведь сам Лорети решил остаться трезвым. Йеджи ещё терпит, пока в ней есть терпение, но совсем скоро взорвётся. Его поцелуи опускались ниже, к шее, которая являлась для Йеджи священным местом. И тут клапан сорвался. Хван отталкивает его, заряжая пощечину. Сильную. Настолько, что тот аж отшатнулся. — Какого… — он трёт щеку, которая горит алым пламенем. — Подонок. Хотел воспользоваться пьяной девушкой? Какой ты умничка. — язвит Йеджи, когда решает показать ему истинное обличие. Глазное яблоко становится красным, пока вены под веками начинают проявляться подобно паутинке. Его шатает, и он пятиться назад. Девушка решает с ним поиграть. Подходит ближе, обнажая длинные клыки. Как у пантеры. В этом и сама суть: человеческий облик остаётся с чертами семейного фамильяра. Даниэль шокирован, закрывает лицо руками, что-то тараторит. — Посмотри на меня, Даниэль. — приказным тоном отвечает Хван, заставляет его поднять взгляд. Она подходит вплотную, вдыхая его аромат. Парфюм смешался со страхом. Идеальный запах. Йеджи смотрит прямо в глаза. — Сейчас ты забудешь всё, что тут произошло кроме поцелуя. Ты остановишься, а после скажешь, что нам надо расстаться и исчезаешь из моей жизни. В твоей голове я буду размытым воспоминанием. — внушает ему Хван. Через пару секунд, он осуждающе смотрит на нее, а после, без слов уходит. Внушение сработало. И это хорошо. Выдохнув, Йеджи покидает туалет, но умудряется столкнутся с кем-то. — Прошу прощения. — быстро проговорил юноша, немного поклонясь. Кореец? Давно всё-таки Йеджи не видела кого-то своей расы. — Не извиняйтесь, всё в порядке. Хван поклонилась в честь приветсвия со вторым юношей который стоял возле брюнета. Их запах… Отличался от привычного. Они точно не люди. И не оборотни. Неужели вампиры? — А вы… — хотела уже спросить вампирша, но её перебили. — Да, мы вампиры. — опеределил её с вопросом блондин. Девушка кивнула, окинув их ещё одним взглядом заинтересованности. — Я Йеджи. — Я Феликс, — говорит тот самый блондин, показывая на себя, а после, переводит руку на стоящего брюнета рядом, — Это Хёнджин. Он отсалютовав, подмигнув, немного наклонив голову. — Из какого вы клана? — решает спросить Хван, ибо не часто встретишь вампиров по улице. — Я — из клана Гангрел. — отвечает Феликс. — Ну а я из Тореадора, — продолжил Хёнджин, переглянувшись с Ликсом. — А ты? — Вентру. — спокойно отвечает Йеджи, видя их удивлённые лица. — Значит Хван, да? — прошептал Хёнджин. Йеджи это насторожило. Она кивает. — В таком случае, нам обязательно надо подружиться.

Настоящее время.

Перечитав страницы этого дневника и выйдя из своих личных воспоминаниц, Йеджи решает освежить свою голову и прогуляться. Было слишком душно находиться в этой комнате. В этом доме. Он давил и чуть ли не душил. Качнув головой, поправив чёрные, как смола, волосы, Йеджи начинает собираться. В данную эпоху она старается не сильно отличаться от других. Одевается в стиле Old money и привычной для всех классики, что отлично дополняло её натуру и заодно, возраст. Правда, только для тех кто знает о ней всю правду. Например такие как Хёнджин и Феликс. За этот 51 год, Йеджи не раз выслушивала их двоих во время ссор, но они никогда не расставались. Всё-таки, любовь действительно сильнее всего, когда она действительна и она настоящая. Разблокировав телефон, она заходит в чат с Хёнджином. «Эй, хён, пошли прогуляемся?» Доставлено. Прочитано. Всё-таки приятно, когда тебя читают сразу, а не спустя миллионы лет. «Пошли. Я с Ликсом буду, ты же не против?» «Не против, можем в бар зайти, если хотите.» Хван лишь ставит реакцию на сообщение, написав короткое «Тогда жди нас у дороги». Собственно, именно это Йеджи и делала оставшиеся 15 минут. *** Атмосфера в городе была иной: шумной, яркой, совсем не спокойной. Что-то в этом действительно было. Что-то своё, особенное. Людей толпы, везде радостные. Что ж, не удивительно, многие тут подсели на лёгкодоступную наркоту, накачивая себя и ходят радуются жизни, хотя буквально умирают заживо с каждой новой принятой дозой. Йеджи аж кривилась от такого, стоило ей учуять запах какой-то наркоты. Вампир она старый, и многое уже насмотрелась, напилась и на пробовалась, поэтому в нынешнее время — питаться чересчур зависимыми для неё полный отстой. Хёнджин с Феликсом шли рядом, но позади, так как для троих в одном проходе места попросту не хватило. Йеджи смотрит то посторонам, то прямо, совершенно не замечая ничего вокруг. По крайней мере, до одного момента. Отчётливо она слышала яркий голос, который был очень агрессивным и напряжённым. Кажется, девочку кто-то безумно сильно выбесил. Хван улыбается про себя, пристроив ухо к исходящему звуку, пускай это и ее сыграло с ней плохую шутку. Пока она слушала, даже не заметила куда идёт, пока не врезалась в спину какой-то девушке, ниже Хван головой. Она прохрипела, взглянув на ту, кого зацепила. Людской запах ударил в нос, но в этом запахе было что-то не то. Как будто что-то ещё находилось… Вербена. Осмотрев девушку, Хван замечает на её предплечье одну из рун. Кажись, это одна из сумеречных охотников. С интересом вскинув бровь, она всё-таки решает что-то сказать. — Прошу прощения, я не заметила вас. — любезно говорит Йеджи, пытаясь сбавить неприятную атмосферу. Блондинка лишь покосилась, оценивающе пройдясь взглядом по общей фигуре. Фыркнув, неизвестная охотница. — Ага. Извинения приняты. — грубо отрезает девушка. Фыркнув и закатив глаза, Йеджи уходит оттуда. Идёт к барному столику, где уже собирается заказать себе виски с колой. Беседуя о чём-то с барменом, вампирша не замечает как к ней подсаживается та самая охотница. «Неужели это мой шанс?», — думает по себя Хван, пока она из-под тишка наблюдает за тем, как новая «знакомая» заказывает себе текилу. — А ты, случайно, не сильно маленькая для подобных напитков? — с иронией и стёбом спрашивает Хван, играясь с прядью своих волос. Девушка лишь фыркает на это, закатывая глаза и залпом заглатывает содержимое бокала. Хёнджин наблюдает за этим со стороны, пока Феликс иногда отвлекается на какие-то вопросы. — По-моему, Йеджи с ней флиртует, тебе не кажется? — Кажется. Правда жаль, что Шин не будет отвечать на это. — услышала бы Йеджи что за девушка перед ней, когда её охотницу назвали фамилией, которая имеет слишком много власти — убежала сверкая пятками. Хван немного хихикнул, и решил просто наблюдать за всей ситуацией. — Думаю, тебе нет дела до того, что я пью и со скольки я пью. — отвечает охотница, массируя переносицу, устало вздыхая. — Мне возможно действительно нет никакого дела, но вот познакомиться я очень желаю… — она оставляет своё предложение как будто не законченным, пододвигаясь ближе, продолжает выискивать ещё на теле этой девушки выжженые руны. Сумеречному охотнику это порядком надоедает. Достаточно быстрым движением она оказывается за спиной Хван, которая даже выпрямилась, чувствуя металлический холод у своей шеи. Забавляло ли это? Да. Испытывала она страх? Возможно частично, мало ли, вдруг голову оторвут. Люди которые находились рядом ахнули от происходящего, ведь думали, что Хван сейчас точно убьют. Охотница наклоняется к её уху, прижимая к себе чуть ближе. Хёнджину совершенно не нравится такая картина. — Если ты, — продолжала говорить охотница по двум словам, делая небольшие запинки, иногда прижимая ещё сильнее. — хоть когда-то, полезешь, ко мне, ещё раз… Я обещаю, твоя бошка станет моим трофеем. — токсично и очень грубо ответила девушка. В данном случае — её речи стали для Йеджи причиной для смешка, и она не постеснялась прохихикать прям в лицо. Рукой подбирая одну из глаза, Йеджи наклоняет голову назад, чтобы пересечься взглядами с этой очень буйной и харакьерной личностью. — Уверена, что ты сможешь это сделать, малыш? Мне кажется, силёнок не хватит. — она на секунду сузила глаза, пока её губы расстянулись в короткой кошачьей ухмылке. Скулы напряглись, девушка пожала плечами, и нож с горла рывком опустился на плечо, оставляя за собой яркий и глубокий порез. Хван прошипела от того, какое неприятное жжение в конечном итоге отражалась на всей руке. — Я не боюсь замарать руки в крови таких как ты, усекла? — сверкая тёмным взглядом, шепчет девушка, — К слову, я Шин Рюджин. Вероятно, ты обо мне слышала, не так ли? Хван раскрыла рот, тихо, едва шевельнувшимися губами произнесла: — Блять. Хёнджин прислонил ладонь к лицу, говоря, что знал, что всё будет именно так. Но вмешиваться нельзя. «Прости, Йеджи, тут ты сама за себя», думает про себя Хван. Шин удивила реакция Йеджи, но она решила никак не комментировать это. Кажись, кто-то очень боится одну из самых известных семей охотников в Сеуле. — Что-то не так, милая? Уже испугалась? — язвительно, но слишком сладко шепчет Рюджин, пальцем поворачивая её подбородок в свою сторону. Приподнимая лицо, у Хван была лишь усмешка. — К твоему не счастью, но такие крошечные охотники как ты — меня не пугают. Вы — добыча. Не больше, не меньше. — произносил Хван, чувствуя, как беситься Шин. И это ей нравилось. — Раз ты у нас такая смелая, поведаешь, из какой ты семьи? — Хван самодовольно улыбнулась на этот вопрос. Облизнув пересохшие губы, отвечает: — Хван. Из клана Вентру. Думаю, ты наслышана о ней? Не так ли? Шин от удивления раскрыла глаза, резко понимая, кто перед ней сидит. Хотя, вероятно, ей не надо так сильно бояться, ибо у неё статус так или иначе выше, но эта семья… Она была одна из опасных, и одна из опасных кланов за долгие годы.