Безмолвный призрак

Все были в панике, черт возьми. Деку пропал и прошла гребаная неделя, прежде чем он вернулся. После похищения! А теперь свернулся на кровати и молчит в тряпочку, будто ничего и не случилось, будто бы он ездил домой на каникулы и вернулся с подарком от своей матери, и никто в классе ни капли не волновался. О, как же Катсуки хотел его взорвать. Но не получится. Деку окружили одноклассники и ни на шаг от него отойти не могли. Хлопотали над ним, пока тот молча смотрел в пол. А вечером уходил в свою комнату и закрывался до утра. Как-будто его здесь нет. Ночью он сидел также тихо. Многие могли бы подумать что тот заперся и плачет или страдает от кошмаров, но там было тихо. Из комнаты Деку не доносилось ни звука. Ни шороха, ни скрипа кровати. Тихо как черт. Кроме того он почти не ел. Утром выпивал стакан воды после тренировки, в столовой брал еду, но даже не прикасался к ней, а вечером просто находился в своей комнате. Все вокруг чуть с ума не сошли, пока пытались заставить его проглотить хоть кусочек. (Потом его вырвало) Но его молчание пугало больше всего. Ни днем, ни на занятиях, ни вечером он не ничего не говорил. Ни слова. Совсем. Молчал как рыба, будто и говорить не умеет. Ни одного раздражающего (раньше) бормотания. Без вскрика или писка. Ни единого. Чертового. Звука. Это одновременно и раздражало и пугало всех. Раньше Изуку всегда был громким. Он громко говорил, громко бормотал, постоянно кричал вместе со всеми. Вскрикивал, когда кто-то пытался его напугать. Черт, Деку даже думал громко! Каждый день, каждый раз. Но не молчал. Поэтому все волновались. Даже Катсуки. И поэтому, ради того чтобы докопаться до истины, Катсуки придется выполнить невозможное. Постучать в дверь Деку. Ночью. Самому. Великий Взрывной Убийственный Бог Динамит ничего не боится. Даже стучать к своему старому другу-врагу-сопернику и так далее. Два стука. Молчание. Шагов не слышно. Обычно Деку откликается и бежит к двери. Или просто говорит «Входите!» Ещё два стука. Снова тишина. Катсуки начал раздражаться. Уже когда он заносил руку для третьих двух ударов, и прочищал горло для крика (и что что ночь), дверь внезапно отворилась и оттуда показалась фигура, болезненно бледная, как свет луны безоблачной ночью. Изуку Все еще одет в свою повседневную одежду, не в пижаму. Он не выглядел сонным, хотя уже давно должен был спать. Кровать была ровно заправлена, без единой складочки или неровности. Стул находится под столом, а не выдвинут вперёд, чтобы на нём сидеть. Если Изуку и мог где-нибудь в этой комнате лежать, то только распластавшись на полу. Закончив оглядывать комнату, Катсуки повернулся к хозяину комнаты. И тут же встретился с зелёными глазами, уставшими, но тщательно изучающими ночного гостя. Не говоря ни слова, Изуку отодвинулся входа, приглашая Бакуго зайти внутрь. Гость остался у двери, отклонив щедрое предложение. Изуку понимающе хмыкнул и уставился в пол. Повисла напряженная тишина. В последнее время рядом с Изуку постоянно было тихо. Не сказать чтобы раньше тишина пугала Катсуки, но очень скоро у него сдали бы нервы. Не выдержав, резким движением блондин хватает другого за руку и тащит к лестнице, ведущей в общую гостиную. В ответ тот сопротивляется и выдирает свою руку из руки Катсуки. На бледной, почти белой коже Изуку появляются красные следы от сжимания и в ту же секунду исчезают. Бакуго недовольно отталкивает худую руку другого парня и разворачивается к нему лицом. - Тебе следует наконец объясниться со всеми. Они волнуются, - даже я, остаётся невысказанным. В конце конце он не настолько размяк, чтобы признавать это вслух. Изуку колеблется пару секунд. Потом убегает вглубь комнаты. Подавляя желание последовать за ним, Катсуки остаётся ждать у двери. В конце концов Изуку возвращается, с чистым блокнотом (этот совсем новый, Изуку лишь недавно его купил) и ручкой в руке. Кивнув, он последовал за блондином к выходу. Вниз он спускался по лестнице уткнувшись в свой блокнот. Одной рукой вцепился в ночную футболку Катсуки, а другой строчил ручкой по листам белой бумаги. Такой же, как и его руки, лицо. Бледной белой бумаге. - Народ, подъем! Есть разговор, - крикнул Бакуго на весь этаж, а то и на все три ближайших. Тут же ближайшие комнаты всполошились, оттуда послышалось стоны и ругательства, падения с кровати. Из комнаты старосты выглянуло лицо, приближаясь к парочке. Просто чтобы вы понимали, время было около 2 часов ночи, тогда как весь класс засыпал к 11, а Катсуки то вообще в 9. Понятное дело что со всех дверей выходили недовольные поздним (ранним?) подъёмом. - Я надеюсь это что-то важное Бакуго! - кричал названному в лицо Очкарик, непонятно жестикулируя и отгоняя сон с глаз. - Завтра у нас утренняя тренировка, - с ближайшего угла послышались затяжные вои, ведь Каминари Денки - идиот, только недавно действительно уснул. - И нам нужно встать рано чтобы подготовиться к ней! Что бы не пробормотал в ответ Катсуки, этого никто не услышал. Только ни у кого все равно не было выбора, они видели Изуку и серьёзного Бакуго и слепо шли за ними до гостиной. - Что мы делаем Бакубро? - Заткнитесь! Вот этот, - уже в общей комнате Катсуки толкнул Изуку на диван, а сам встал прямо перед ним, уперев руки в бока. Весь класс А столпился вокруг них. - Собирается наконец прекратить своё молчание и рассказать что с ним случилось. Изуку едва заметно вздрогнул. Все еще смотря в пол, он нервно теребил правой рукой свою футболку, а другой поддерживал блокнот с ручкой. Круглолицая, вялыми движениями потирая глаза, плюхнулась на свободное место рядом с Деку, а Очкарик с Половинчатым подошли ближе и коснулись бледной правой руки в дружеском поддерживающем жесте. По крайней мере у Изуку будет некая поддержка, хоть и мечтающая вырвать из него хоть слово. Незаметно для тех, кто стоял чуть дальше, Изуку отвечал своим друзьям на поддержку благодарностью. Простыми движениями, поднятием головы и глазами. Тем, что не понял бы малознакомый Изуку человек. Но то были его самые близкие друзья и ну... Так называемый Каччан - Бакуго. Как только руки утратили хватку, а благодарность закончилась (точнее приостановилась, Изуку мог бы вечно играть с ними в гляделки), его рука сжалась вокруг ручки и полетела по строкам блокнота. И шли минуты, пока шуршала плотная бумага блокнота и ручка перечеркивала слова. Затем три раза перечитывая, закусывая губу и начиная заново писать, перечеркивать. Один из листов Изуку вырвал, скомкал и сжал в кулак. Но тут же отпустил на диван. Листок никто трогать не стал. Наконец готовый вариант был также безжалостно вырван из тетради и дрожащей рукой передан в хаос одноклассников. Вызвался читать Иида, пока одна половина (читайте: Катсуки) быковал из-за молчания, длившегося до сих пор. Лист, слегка смятый из-за срыва, был весь украшен чернилами, чёрными пятнами и буквами. Другая сторона была также исписана и зачеркнута полностью. Сколько бы там не кричал Бакуго на своего не друга, первая строчка тут же вывела его из этого состояния... «Не могу говорить. Сорвал голос.» Какая бы тишина не стояла до этого, теперь она стала гробовая. Деку сжался на своём месте и пусто смотрел на пол. На своём месте Иида бегал сквозь очки глазами по листку, с каждой секундой все сильнее стискивая зубы. Остальные молча смотрели на немого одноклассника, раскрывая собственные рты от удивления. - Стой, это насовсем? Кивок Снова тишина. - Но может Исцеляющая Девочка может что-нибудь сделать... Возможно врачи с подходящей причудой смогли бы... - но строгий взгляд Изуку отрицал любую такую возможность. Затем дрожащей рукой тот указал на листок в руках старосты. Продолжай читать Тот так и сделал. «На меня действует причуда. Позволяет мне на время становиться неосязаемым. Что-то вроде причуды Тогаты-семпая. Или призрака.» В тут же секунду кожа Изуку стала почти чистейшей белой. Свечение Луны, проходящее через закрытое окно, казалось проходило сквозь его пальцы, волосы и в общем все тело. Глаза незаметно подсвечивались зелёным и голубым, вроде тех молний, что появляются с активацией Одного за всех. В отличие от своего старшего знакомого Изуку остался на месте, не сваливаясь с дивана. Точнее, проходя сквозь него, но уверено держась на причуде полета. Тем не менее его глаза блуждали, будто смотрели сквозь вещей. Через мгновение все стало как прежде. Не видит, и наверняка не слышит - пронеслось в голове Катсуки, молча наблюдающего за своим товарищем. Но возможность самостоятельно активировать «призрака» выглядит слишком хорошо для чужой причуды. Что не так Изуку не договаривает Судя по взглядам остальных они тоже это поняли, но упоминать не стали. Не хватало ещё испортить первый разговор за последнее время. Хотя вся эта информация, и немота, и причуда были неожиданными, следующие строки шокировали всех. «Все за одного и остальные всë ещë прячутся. Шигараки мёртв.» Наступила тишина. - А ТЫ НЕ МОГ С ЭТОГО НАЧАТЬ?! *** После окончания письма весь класс захватило облегчение. Пусть и не все, но один из главных врагов был побеждён, и герои одержали уже одну победу. Теперь, воодушевлённые победой одного из одноклассников, вторую победу одержать станет проще. И кажется в честь этого в общежитие класса А случайно устроили праздник. Мина убежала в комнату за колонкой, и тут же прибежала чтобы устроить танцпол. Кьека согласилась для всех сыграть, а Сато и Бакуго были отправлены на кухню. В общем-то праздник шёл на полную катушку. В хаосе шума, музыки и танцев никто и не заметил одинокий смятый листочек, лежащий на диване. Точнее он там лежал. Теперь он сжат в бледной руке, несëтся прямо к кухне и готов исполнить своё изначальное предназначение. *** Вокруг темно. Конечно, ведь сейчас уже ночь. Город в развалинах, электричество давно не работает и ни одна лампочка не загорится ради того чтобы осветить ему дорогу. Только лунный свет сопровождал его нелегкий путь. Не сказать, чтобы ему это было нужно. Один за всех сам по себе горел ярко. Огонь внутри пылал, как в расцвете сил, молясь вырваться на волю вместе со всеми остальными причудами. Желая закончить всë в этот вечер. Мечтая наконец исполнить своё предназначение. Яркие бирюзовые молнии резко контрастировали с тьмой вокруг него. При использовании причуды он выделялся в ночи, загорался как фонарик, освещающий самому себе путь. Только ни один фонарь все равно бы не вывел его на свет. Потому что он слишком погряз во мраке, в собственной тени. Несмотря на его попытки заверить Всемогущего в обратном, тот все же был прав: после ухода из Юэй, он стал лишь тенью прежнего себя. Молчаливой, постоянно хмурой тенью. Без прежней улыбки, без вообще какого-либо намека на улыбку. Герои и Всемогущий надеялись что это измениться, когда Все за одного и его протеже будут уничтожены. Что все вернется на круги своя, как хорошие концовки во всех комиксах. Он так не думал. Он вообще мало думал о том что будет после окончания войны. Мог думать только что выполнит свой долг перед священной причудой, Японией и возможно всем миром, и сдохнет в процессе. Эта идея ему не нравилась, но оптимистичные мысли не лезли в голову, а самопожертвование было одной из его сильнейших сторон. Поэтому он почти не испытывал страха, стоя перед вторым самопровозглашëнным Королём демонов. Взрослым, чьё тело уже наполовину во власти собственного учителя. Стоя перед маленьким мальчиком, молящем о помощи с закрытым ртом. Вокруг никого нет. Только ночь и темнота. Луна и звезды, едва заметные в небе. Нет ни Все за одного, ни Всемогущего. Ни одного другого героя, даже прохожего. Тишина, которой они оба наслаждаются, пока это еще возможно. Только они двое и больше никого. Судьбоносная битва между двумя наследниками старинных причуд. Битва, которую никто из них не выбирал, и тем не менее сейчас это уже необходимость. На кону лежит все, что он когда либо знал, чем он дорожит и кого любит. - Стоит уже наконец покончить с этим, герой - Шигараки напротив него ухмыляется, и это одновременно так похоже и нет на старого Шигараки, тот что не слился в единое со своим учителем. Он не имеет права проиграть. Злодей напротив него думает о том же. Он нападает первым. Выпад чёрным хлыстом и попытка связать противника, которая конечно оказывается провальной. В него летят удары, от которых Предчувствие опасности помогает уклониться. Затем он снова стреляет в Шигараки. Тот отвечает тем же. И так и продолжается в течение нескольких часов. Часы их непрерывного танца, в котором они, не договариваясь, кружат вокруг друг друга, перехватывая победу на свою сторону и снова идя ко дну. Весь город спит. Несмотря на частое линчевательство на улицах, что встречается после войны, обычно ночью никого нет. Сейчас ситуация обострилась и очень многие вернулись в безопасные убежища. Те кто еще не там свернулись калачиком в своих собственных укрытиях, дабы переждать ночь. Кажется по прогнозу обещали дождь. Они кружатся в этом ритме танца еще некоторое время, пока злодей не перехватывает ведущую роль на себя. Шигараки мутирует, использует неизвестные причуды и силу. Его руки растут, расширяются, превращаются в нечто вроде кокона. Это выбивает его из колеи. Злодей с радостью пользуется возможностью. На этом их ритмичный танец замедляется. Он падает на землю и выплёвывает кровь из своих лёгких. На теле, и без того полностью в ссадинах и порезах, посредине груди зияет дыра. Он продолжает кашлять, прижимая все ближе к земле. Силы покидают его. Возможно это именно то, что чувствует человек перед смертью. Нет, еще рано. Есть еще один способ. Причуда Второго, та что за дверью под замком. Но герой уже научился насильно взламывать замки. Сейчас нет времени осваивать новую причуду. Тот едва справлялся с Фа дзинем, а управление переключением передач еще труднее, но сейчас это не важно. Если это единственный способ на победу, им нужно воспользоваться. Он активирует причуду, и обычно молчаливый призрак сообщает ему возможное время. Пять минут. После этого он исчерпает все свои силы и способы борьбы. Вероятно умрет, если медики не найдут его достаточно быстро. И с открывшимся вторым дыханием, раненый герой встает. Причуда пробуждается и толкает с невероятной силой его вперёд. Шигараки едва ли успевает замечать эти атаки, особенно за дымовой завесой. Невероятная скорость передвижения дарит танцу новый ритм. Музыка недавно перешла в speed up, иначе и быть не может. Шигараки получал удар за ударом, не уклоняясь ни от одного. Регенерация не спасает с такой скоростью получения ран. Если герой не замедлиться и будет наносить удары с той же силой, злодей умрëт от многочисленных дыр и синяков на теле. Герой не останавливается, пока Шигараки не сляжет от удара. Затем он приближается ближе и падает на землю. Отдача от переключения ещё едва чувствуется, но истощение от долгого боя не дает даже нормально стоять на ногах. Злодей весь в крови. Тот смотрит на него, но видит лишь мимо, будто уже и не вглядывается. Внутри него все еще плачет мальчик. Ты не спас его. Спаси Шигараки в последний раз усмехается, смотря на ночное звёздное небо. Внутри него ребенок разрывается от криков о помощи. Но никто уже не придет. Единственный кто мог помочь больше не может сдвинуться с места. - Значит это конец - произносит злодей, пялясь вверх. Он тоже оглядывается наверх, но видит лишь слабо мерцающие точки, изображающие звезды. Луны не видно, её перекрыли облака. В следующее мгновение он чувствует невыносимую боль, несравнимую с любой прежней. Чувство что ты крошишься на месте. Так и есть. - Может я мог хотя бы уничтожить своего убийцу перед смертью - но Шигараки не ухмыляется. Лишь пусто смотрит в небо. И в тот момент, крошась из-за причуды безумного злодея, Изуку тоже смотрит в небо, но не видит на нём ничего прекрасного. *** Одноклассники Катсуки часто заставляли его готовить. Конечно, как устоишь перед такой вкуснейшей (и невероятно острой) едой. Иногда к нему подбегали с криками о помощи и мольбами накормить их бедные голодные задницы. Приходилось готовить порцию в пять раз больше первоначальной. Но сейчас он сам согласился готовить. Многое нужно было обдумать, и шум бы только мешал. И Деку со своими исчезновениями заставлял его сердце сжиматься. По какой-то причине Катсуки это беспокоило. Руки по привычке резали овощи и складывали в миску. Сами собой включали плиту и варили курицу. Мысли же скакали одна к другой в беспокойстве и непонимании. Почему раньше не рассказал? Как он мог лишиться голоса? Где вообще был все это время? Он бы и продолжал думать, если бы не толчок в плечо, заставивший кипяток расплескаться и попасть Катсуки на руки. Уфф Он бы так и дал по морде тому кто посмел его отвлечь, но прямо перед ним стоял Изуку, со смертельно серьёзным выражением лица. Точнее сначала он достаточно раз мысленно извинился за кипяток, и уж потом стал готов к ещё одному разговору. Но на самом деле он ничего не начинал. Просто стоял и пялился вперед. Так они и играли в гляделки больше минуты, просто смотря друг на друга. - Эй, может уже объяснишь в чем дело? - и Изуку как пробудился. Затем все с тем же сосредоточенным выражением лица протянул в схваченную руку Катсуки сверток бумаги и сжал пальцы. Катсуки отнял свою руку обратно, затем посмотрел на сверток и собрался его развернуть. Откроешь потом. В своей комнате. Изуку стоял прямо перед ним, во всей своей «призрачной» красе. Теперь свет вокруг него был ещё ярче, а глаза светились бледно-зелёным, близким к голубому. Он снова парил, но в этот раз точно не выглядел будто ничего не видит. Он смотрел прямо вперёд, на свою руку, что пыталась схватить Катсуки за футболку, но прошла насквозь. Насквозь футболки и его плеча. Потом он отдëрнул руку и в ту же секунду стал нормальным. Изуку ушёл с гостиной, не сказав больше ни слова. Только вот он и не мог говорить. Но Катсуки поклялся, что именно его слова остановили его от раскрытия листочка. *** Честно говоря, Катсуки и понятия не имел, что Деку мог оставить в листочке. Это могло быть буквально что угодно: от слов «как же я устал», до признания в убийстве. Не сказать чтобы он уже не раскрыл такую информацию классу. И все же беспокойство за старого друга не покидало его, а только усиливалось с каждым разом. И неожиданная победа над одним из чëртовых боссов Лиги пугала. Он не хочет сомневаться в силе Одного за всех и приспособленности Деку, но в прошлый раз он едва продержался против Шигараки дольше нескольких минут, а эта битва наверняка заняла бы часы боя. Но в конце концов эта хорошая новость. Если тот монстр мёртв, а Изуку все еще жив, то у героев на стороне невероятное преимущество. Сразу после позднего ужина (или, возможно, очень раннего завтрака) Катсуки направился в свою комнату, небрежно распрощавшись с одноклассниками. По крайней мере, те не стали разводить истерику, ведь главного виновника торжества очень давно там не было. Большинство уже тоже стало расходиться. Поднимался он по лестнице, потому что лифт наверняка будет переполнен снова сонными жителями верхних этажей. А слышать их стоны и зевки стало ударом по ушам. Комната осталась в том же виде, в какой её оставил Катсуки, когда шёл навестить Изуку. Несмотря на позднее время кровать была заправлена, а со стола убраны учебники на завтра. Недолго думая, он плюхнулся на кровать и достал из кармана смятый листочек. Белая бумага, вся исписанная ручкой, шуршала под его руками также, как шуршала и под ручкой Изуку. Слова, выведенные синими чернилами, было едва ли возможно разобрать, то ли из-за быстрого письма, то ли из-за волнения и трясущихся рук. А может все вместе. «Каччан» Возможно это прозвище заставляло его чувствовать себя уютнее. Изуку изначально писал письмо именно блондину, не кому-либо другому. Понятия не имея о чем именно ботаник собирался ему рассказать, ведь только дьявол знает о чем тот думает, Катсуки мог только предполагать. Может тот действительно сознаётся в новом убийстве, или извинится за долгое отсутствие (это же Деку) или припомнит ему все прежние грехи. Может расскажет новую, полезную героям информацию, хотя не понятно зачем говорить бы это в личном письме. Тогда это может об Одном за всех, о новых причудах. Потому что какого черта, все до сих пор так мало о них знают. «На меня не действует чужая причуда, это моя собственная. Та что с рождения. Ребята не знают про Один за всех, поэтому не поймут.» Что бы ни думал увидеть Катсуки, это точно не входило в длинный список предположений. Потому что ЧТО? Изуку – беспричудный, и он был таким с рождения, так откуда могла бы появиться его причуда, если это невозможно?! «Что-то вроде активации при подходящих условиях. Поэтому у меня не было её все детство. Второй сказал что поздняя активация была возможна в их время.» Какого черта? Второй сказал, в их время, когда это было?! Лет сто назад?! Мы же не в ту эпоху живем, так схерали это должно происходить с Изуку здесь и сейчас!? «Прости что раньше ничего не рассказал. Думаю я снова уйду. Прости... Прощай» Что за дьявол тут твориться?! Деку, опять уходит?! Снова всех бросит?! Поэтому ушёл раньше времени, чтобы снова сбежать?! На этот раз не выйдет Катсуки перевернет все общежитие, весь Юэй если потребуется, но вернет ботаника целым и невредимым, живым, домой. Кажется для этого уже немного поздно *** Первое что пришло ему в голову, это невероятная боль. Чувство, что тебя разрывают по частицам, а после собирают заново. Отрывают конечности и прикручивают по новой, причиняя ещё больше боли. Вот что должно быть чувствовала Эри, когда жила взаперти у Чисаки. Вторая мысль была о том, что вообще происходит, и где он находится. Редко когда снаружи такая тишина, особенно когда адреналин бурлит, как после боя, а Изуку не видит ни единого врага. Он вообще ничего не видит. По правде говоря, он с таким же успехом мог бы и ничего не слышать. Затем он слегка приоткрывает рот, чтобы очень красочно выразить все недоумение от происходящего, но ничего не происходит. Изуку может и не слышит, но он также и не чувствует чтобы вообще что-то произнёс. Пытается снова – тот же результат. Потом он пытается протереть глаза, но ничего не чувствует. Тянет руки дальше, выше, но по-прежнему ничего. Пытается дотронуться груди - ничего. Пытается соединить руки, хотя бы хлопнуть ладошками, но его руки просто проходят дальше того места, где по ощущениям должны были коснуться друг друга. И он ничего не понимает, ни где находится, ни что происходит. Единственное что Изуку вообще может почувствовать - боль от разложения и возвращения обратно. И невероятное жжение в груди, там где по его воспоминаниям находится дыра, но никак не может проверить есть ли она ещё там, ведь не может даже коснуться себя. Неосязаемость, невероятная похожая на причуду Тогаты-сенпая, которая неожиданным образом проявилась на нëм сразу после сражения с Шигараки. Сразу после его смерти, ведь прикосновение злодея именно уничтожает, стирает с лица земли. Как-будто дыры в груди было мало. Неосязаемость, проявленная после смерти человека, физического конца жизни, напоминает детские страшилки. О призраках. Но это ведь были просто детские сказки? Это не могло стать его или чужой причудой, верно? К слову о причудах, сохранится ли Один за всех после, вроде как, смерти действующего владельца? Нет ни одной причины не проверить прямо здесь. *** Первым делом Катсуки конечно побежал в комнату Деку. На самом деле не первым делом, первом делом он написал Бродяге-сенсею чтобы обыскал входы и выходы из Юэй, что возможно один из его учеников собирается совершить что-то глупое. Конечно ни один придурок не стал бы сбегать прямо со своей комнаты, а уж тем более тянуть с этим уже больше часа со своего ухода, но в глубине души Катсуки надеется именно на это. Что этот чëртов идиот оступиться именно сейчас. Но комната была пуста, в таком же идеальном виде, в какой он видел её в последний раз. Дверь на балкон надёжно заперта, а она не запирается снаружи. И Изуку внутри не было. Ладно, теперь он начал волноваться. Стоит ещё проверить гостиную с кухней и душевые кабинки, но на этом сейчас сосредоточены все остальные в общежитие, которых снова подняли ради поиска ботаника. Ни один из них не жаловался. Катсуки стоило бы проверить то место, куда не пошëл бы проверять никто из них. Но мог бы пойти Деку. Так куда же пойдет брошенный жизнью мальчик, который, судя по всему, неделю выживал на улицах. Стоит ли упомянуть о неизвестных, но невероятно мощных способностях? Точно, полёт Седьмой. Крыша Только не это Даже со всеми новыми сверхспособностями Изуку, и логической цепочкой, что с крыши сбежать было бы проще, ведь никто не смотрит наверх, Катсуки все равно это пугает. Ведь прежние слова трудно забыть, особенно когда по сей день о них жалеешь, и когда у них столько возможности сбыться. Пожалуйста, хоть бы он ошибся. Ступенька за ступенькой он бежал вверх, спотыкаясь, и перепрыгивая каждую вторую. Лестница тянулась все выше, и кажется не хотела заканчиваться. Мысленно молясь Катсуки приближался к едва заметному свету, просачивающемуся сквозь щели в двери. Ну наконец он на вершине. Вход наружу прямо перед ним, и то что может оказаться за ним будет пугающим в любом случае. С дюжей силой он дёрнул дверь но та не поддалась. Ещё несколько таких же толчков не принесли результата. Да и черт с ним. Одним точным взрывом Катсуки выбил дверь. Сенсей позже сам с этим разберется. Вход на крышу встретил его морозными потоками воздуха. Сейчас может быть и апрель, приближаются теплые солнечные деньки, но пока еще холодно, а по ночам погода решила выложиться на полную. Катсуки мог бы даже увидеть выдыхаемый им воздух, но возможно это лишь воображение с ним играет. Ночью на крыше было необычайно красиво. Он мог не быть самым сентиментальным в этом классе, но все же тёмное небо привлекало и его. Маленькие огоньки - звëздочки - рассыпались по всей поверхности, словно подмигивая издалека. А луна, несколько дней назад ведь была полная луна, освещала небо, делая непроглятную тьму ещë более привлекательной. Под крышей открывался вид на весь Юэй. Леса, занимавшие огромные территории, и которые как раз в самом цвету. Полянки для уличных тренировок. Огромные симуляции города. А прямо перед Катсуки, сидя на ограждении крыши и свесив ноги, во всëм своём сияющем облачении и загадочности, был Деку. Снова призрак. Но то как он сидел. Казалось что он пытается наблюдать за луной, или подсчитывать звезды. Слушать едва различимые звуки сверчков, стрекочущих в траве. Наслаждается ласканием ветра по его коже, заставляющего покрываться мурашками по всему телу. Но Изуку не может ни видеть ни слышать. Вряд ли он может даже чувствовать ветер на коже. И тем не менее он сидит, слегка покачиваясь из стороны в сторону, вперёд - назад, будто слышит свою любимую мелодию. Смотрит на нечто, чего не может разглядеть никто кроме него. Чувствует что-то, что наблюдающие не смогут и представить. И он улыбается, как в последний раз. Лёгкая улыбка растягивает губы и заставляет появляться ямочки на щеках, а веснушки бледнеть на её фоне. Но потом он оборачивается, и его наслаждение сменяется удивлением. Изуку по-прежнему призрак (похоже это название приелось), но будто более цельный. Теперь его взгляд не блуждает по окружение, он смотрит прямо на Катсуки. Деку вздрагивает от его вдоха, а значит четко и ясно может услышать блондина. Тогда Катсуки делает шаг вперед, встречаясь со сверкающими нежно-зелëными глазами. - Какого черта? - и похоже это единственное что он может выдавить, смотря на прекрасное существо перед собой. Но потом он вспомнил обо всем. Обо всех переживаниях, вызванных уходом Изуку, об облегчение когда его нашли спустя неделю, о новой волне беспокойства из-за молчания, радости из-за победы и нового волнения. Вспомнил весь гнев, таящийся внутри, ведь Изуку до сих пор сбегает, ничего не объясняя. - Куда ты собираешься? Снова бросишь нас, уйдешь один и так ничего и не объяснишь? Что это за новая причуда, которая резко появляется под предлогом исключительных обстоятельств? - он переводит дыхание, пока пытается хоть немного привести в порядок собственные мысли. - И что эта за обстоятельства такие? Ситуация на грани смерти? Ты чертовски много раз оказывался в таких ситуациях, и все же где была эта твоя причуда?! Что за глупое оправдание, нахождение на грани между жизнью и смертью, ты дума.... Он не закончил говорить, как почувствовал холод внутри себя. Не тот что обдувает на крыше, а тот что пробирается внутрь и выворачивает все внутренности наизнанку. Он открывает глаза (когда он успел так зажмуриться?), и не видит перед собой ничего, что походило бы на его друга. Зато он чувствует как это холод проходит сквозь него и уходит дальше. Ужас сменяется облегчением, но лишь ненадолго, ведь прямо внутри головы появляется голос, искренне удивляющийся его точке зрения. Грань жизни и смерти? Каччан, ты правда думаешь, что это было бы так легко? Из-за резкого давления Катсуки чуть ли не падает. Удерживаясь на ногах, он оборачивает голову в поисках собеседника, и представьте его удивление когда он находит Изуку прямо позади себя, протыкающего его спину своей бледной рукой. Немигающим взглядом Изуку смотрит точно вперёд, на руку, и слегка поддергивает ею, вероятно от осознания что только прошёл прямо через своего ближайшего союзника. Катсуки смотрит на него в ответ расширенными от ужаса глазами. Это не выбор жизни и смерти, по крайней мере точно не его середина. Скорее самый край, когда ты балансируешь на мизинце перед пропастью, а потом срываешься вниз. И словно в подтверждение собственных слов, облик Изуку снова мерцает, исчезает и тут же появляется, сменяется как погода в марте. Перед ним все тот же ботаник, его глаза закрыты, а ритм сердца вероятно нарушен, но он весь в крови. На лице, на ногах и руках, везде разлита багровая жидкость, капающая на крышу и тут же исчезающая. Но это не все. Прямо посреди груди зияет дыра, проходящая насквозь настолько, что Катсуки мог бы четко увидеть дверь позади призрака. Атака, в результате которой образовалась столь ужасная рана, вероятно затронула лëгкие, и теперь Изуку не смог бы дышать. Словно читая его мысли, речь призрака срывается и он разражается в приступе кашля. Маленькая струйка крови стекает по подбородку и снова падает на землю, тут же испаряясь. Изуку кашляет, так ужасно, будто сейчас же выплюнет раненое лёгкое, пока наконец кашель не стихает и он не выпрямляется, опустив взгляд вниз, но поддерживая руку уже на груди Катсуки. Ты прав. Я мёртв, Каччан. Это и есть обязательные условия для активации причуды. Смерть - это обстоятельство, превращающее живого человека в молчаливого призрака. *** Первым чувством, пришедшим с активацией Одного за всех, было тепло. Из всего что мог бы испытывать возможный призрак в мире причуд, сразу после боли, был пробирающий холод внутри него. Или возможно это было в результате полученных ранений, когда кровь уже не гоняется по организму. Вторым он услышал (услышал!) едва различимые звуки ночного города. Но гораздо яснее звон в ушах, ведь после череды падений и множества сотрясений, это и должно звучать в голове каждого. После этого Изуку посмел наконец открыть глаза. Его обволакивала тьма ночи, на самом деле лишь проходя насквозь. Луна скрылась за облаками и звезды лишь изредка мерцали. Асфальт бы мокрым, вероятно во время битвы начался проливной дождь. Он уже закончился, прозрачные капли больше не стучали по размокшей земле, хотя возможно после сотрясения слух так обманывал его. Прямо перед ним валялось окровавленное тело. В один момент Шигараки потерял сознания, продолжая смотреть наверх, даже теряя зрение перед погружением в темноту. Он упал вперёд, от удара наверняка сломал челюсть, но сейчас это вообще никого бы не заинтересовало. Его дополнительные конечности исчезли, руки вернулись в обычное состояние, хотя и были полностью покрыты синяками и царапинами. Остальное тело было в том же состоянии, если не еще хуже. Глаза злодея открыты, и в последний момент он будто тянулся к чему-то на что и был обращён взгляд, но сейчас это что-то потерялось в строках ночи. С паре сантиметров от руки лишь валялась кучка пепла, бывшая им самим до встречи с концом. Почему-то она не пугала его, а лишь притягивала к себе. Возможно в ней сохранилась последняя щепотка жизненной энергии. Или возможно его разум был настолько переполнен, что с нездоровым интересом он тянулся к последней частичке себя, даже если её уже давно невозможно опознать. Тянувшаяся к ней рука (вся в синяках и ранах, искривленная под неестественным углом, вероятно открытый перелом) лишь прошла сквозь кучку грязи и асфальт и тут вернулась обратно. Наверно холодное ощущение асфальта оттолкнуло мозг Изуку, продолжавший сходить с ума от переизбытка новой информации. Потом он почувствовал яркий свет позади себя. Он прошёл насквозь, и от этого прозрачное тело вздрогнуло, и поспешило убраться с дороги огромного нечто. Этим нечто оказался невероятный автомобиль Всемогущего, способный ездить на полной скорости и в такую ужасную погоду. От резкого торможения появился неприятный звук, но Изуку готов был терпеть все что угодно ради возможности слышать. Мгновением позже из машины пулей выскочили тело и бросилось к распластавшейся на земле тени. Его руки дëргались, а глаза нервно бегали из стороны в сторону в поисках чего-то. Он на секунду задержался на все той же пепельной куске, но отвёл взгляд в дальнейших поисках. С каждого кровавого пятна его выворачивало изнутри, а боль в груди лишь нарастала, молясь найти того самого человека. Он находит жёлтый шарф, разорваный надвое, на земле неподалёку. Его взгляд цепляется за эту вещь и он под ползает к ней ближе, обнимая единственную оставшуюся вещь близкого человека. Связь с Один за всех разрывает его на части, ведь совсем юный носитель мёртв, и он никак не может это исправить. Изуку носил этот шарф. Он также владел Один за всех. Осознание простой истины сжимает парню грудь, ведь совсем недавно он с безразличием осматривал свои остатки, а теперь плачет из-за шарфа, но он ничего не может с этим поделать. Ведь увидеть свой остаток это одно, а осознать что больше никогда не сможешь проводить время с любимыми это абсолютно другое. Как небо и земля. И Изуку это причиняет боль. Потому что он только недавно наконец завел близких друзей, стал ближе к исполнению своей мечты. Познакомился и сблизился со своим кумиром. Стал ещё роднее со своей мамой, ведь расстояние, кажется, сближает людей. А теперь все с силой вырвали у него из рук. Больше не будет чаепитий с наставником или матерью. Ночных посиделок с друзьями. Долгожданных встреч с малышами Эри и Котой. Шуток с близкими людьми, пожатий рук перед началом поединка. Обвивающего белого шарфа учителя Айзавы. Громких голосов внутри Одного за всех, из-за которых раскалывается голова. Больше у него не будет времени ни с кем из них, ведь он мёртв, мёртв, и это делает так больно, что хочется рассыпаться на части. Послать всех на громкие три буквы, свернуться в каком-нибудь углу и наконец исчезнуть, пропасть со всех возможных точек мира. Слезы жгут глаза, а звуки плача своего отца заставляют реветь ещё больше. Хочется кричать от злости, но горло не может выдавить ни звука. Он хочет чтобы его отец, Восьмой, увидел его, схватил и смял в объятиях. Чтобы они вместе плакали, а не разрывались на части без возможности держаться друг за друга. Хочется чтобы его услышали, но ничего в его теле не способно издать хоть один звук. Хочется снова быть замеченным, любимым. Возможно это чувство и приводит в порядок его причуду, или же её время истекает, или возможны абсолютно любые другие возможности, но разве сейчас это сильно важно? Он валиться на землю с громким ударом, его руки больше не горят, а посреди груди не зияет дыра. Он может дышать, может чувствовать как бьется сердце. Он чувствует свои слезы, когда понимает что уже не хочет исчезать. Что какие бы громкие мысли он не считал мгновениями раньше, теперь он точно знает свои новые чувства. И он рыдает, пока его не подхватывают худые, и все же такие сильные руки его отца. Он беззвучно кричит, пока не теряет сознание в самых крепких объятиях за всю его жизнь. (Иронично) В последний момент перед уходом в царство Морфея, Изуку мечтает никогда не исчезать. *** Широко распахнутыми глазами Катсуки продолжал смотреть как с его друга капает кровь и обращается в ничто касанием с крышей. Ботаник не улыбается - уже давно нет - и еле как восстанавливает дыхание пробитой грудью. А потом его как пулей пробивает. Изуку распахивает глаза от ужаса, дикого ужаса, и хватается за грудь, там где, по его мнению, находится сердце. Он отходит назад, как-будто идет по разбитому стеклу, постоянно вздрагивая. Открытые раны кровоточат только сильнее, не затягиваясь, почему эти раны не исцеляются?! Изуку начинает что-то бормотать, совершенно беззвучно, ведь он и не может говорить в обычном понимании. Его губы двигаются с невероятной скоростью, глаза жмуряться от страха и он хватается за уши в попытке избавиться от неизвестного шума. Он говорит так, будто пытается закричать, но чертова немота не позволяет. Призрак хватается за свою голову так, что сейчас оторвëт еë, ведь она причиняет ему боль. Голос, слова, от которых он пытается скрыться звучат только у него в голове, ведь в округе все тихо, совершенно безмолвно. Катсуки бежит прямо к нему, протягивает руку помощи, как все те разы поступал Изуку, но второй мальчик - призрак. Его нельзя коснуться, только если тебе не позволят это сделать. Рука проходит насквозь плеча Изуку, и Катсуки едва не отшатывается от ужаса, но остаётся в той же позе. Если проследить за событиями, единственный способ услышать Изуку (возможно!) - пройти через него насквозь. Теперь, когда рука парня касается того места, где должно быть тело призрака, он может услышать мысленное бормотание парня. Нет, я не умер Я не исчез тогда, я просто изменился Я не хочу исчезать Кто-нибудь, умоляю, остановите это Я не хочу исчезать Не хочу никого бросать Все будут волноваться, плакать, скучать по мне Я не хочу уходить Не хочу пропадать НЕТ, Я НЕ УМЕР! НЕ ХОЧУ ИСЧЕЗАТЬ! От бессилия и безмолвного крика, на самом деле разъедающего мозги Катсуки, Изуку рушиться на пол. Проходит сквозь него, но быстро берёт себя в руки и включает парение. Он слегка наклоняется вперёд, а потом назад и снова вперёд, будто раскачиваясь под забытую любимую песню. Руки безвольно свисают по бокам, ноги едва не касаются крыши, голова опущена, а глаза сжаты до невозможности. Из глаз текут водопадные потоки слёз, смешивающихся с красными дорожками на подбородке, и точно также уходящими в никуда, так и не коснувшись пола. Изуку плачет, не обращая внимания ни на ветер, ни на блондина рядом с ним. Он рыдает так тихо, будто его здесь и нет, что у окружающих сжалось бы сердце. Его бы обнять, поддержать в его горе и мучающих мыслях, но никто не может его коснуться. Пока призрак не придет в себя, никто другой не сможет привести его в чувство. Казалось это и не нужно было. Раскачивания прекратились, безмолвные крики замолчали и сердце больше не желает выпрыгнуть из груди и навеки разбиться. Он останавливает свою молчаливую тираду слов (на самом деле состоящую в основном из одной фразы) пока внутри его головы не наступает гробовая тишина. Катсуки мог бы поклясться, что в это мгновение призрачное тело Изуку мигает, будто, несмотря на убеждение владельца, собирается исчезнуть в небытие. Изуку на дрожащих ногах поднимается, чуть ли не рухая обратно. На самом деле он все еще парит, но теперь уже стоя во весь рост, а не наклонившись к носочкам ног и прижимаясь как можно ниже. Голова до сих пор опущена, но он на своих израненных ногах начинает идти к краю крыши. Он хлюпает по лужам собственной крови, той что не успела мгновенно исчезнуть. Искалеченной рукой он тянется к перилам и, не касаясь их, пытается перелезть на другую сторону ограждение. Он замирает лишь когда его останавливает крик из глубины крыши, несущийся прямо на него. - ТЫ ПРИДУРОК, КУДА СОБРАЛСЯ?! Катсуки бежит к нему и протягивает руки, пытаясь снова схватиться за футболку, обнять раненого мальчика перед собой, но он в последний момент останавливается. Вместо того чтобы бездумно дергать руками, надеясь поймать призрака, он прижимает руку к груди и кричит, кричит пока не сорвëт свой голос. - Что ты делаешь? Ты ведь не собираешься исчезать, ты знаешь как остальные будут переживать, так почему ты лезешь к краю? Собираешься прыгнуть? ЗАЧЕМ?! - Почему ты никогда ни с кем не говоришь по-человечески. Ты мог бы рассказать Всемогущему, Айзаве-сенсею всë с самого начала. Тогда бы не было так больно. Ты мог даже не уходить. Это не твоя война, ты можешь не сражаться один. Изуку, пожалуйста, вернись обратно, уйди от края. Ты заслуживаешь лучшего, мы бы сделали все чтобы ты был счастлив. Так почему ты желаешь спрыгнуть? Исчезнуть навсегда?! Он пытается отдышаться после криков. Глаза наполнены злостью, но она вовсе не направлена на парня перед ним. Скорее из-за него, из-за всей той боли что свалилась на его друга, из-за всей ответственности. Из-за Изуку он плачет. Потому что ему больно прощаться, расставаться с привычной повседневностью. Где утром Катсуки бы посмеялся над ним, а потом усадил за стол и случайно принёс тарелку чего-нибудь съестного. Где во время каждого спарринга они выкладывались на полную, выкрикивая на ходу выдуманные оскорбления. Где позже, в кабинете Всемогущего, оба переводили дыхание и пили чай. Где они поддерживают друг друга посреди боя. Как, гордые, стоят на выпуске из Юэй. Сражаются за первое место в рейтинге. В уютной тишине лечат общие раны и разбирают бои. К Изуку бы пришли его друзья и стали спорить за звания «лучшего друга Деку». Круглолицая бы бесспорно победила, пока Катсуки не опроверг все её утверждения. Как они бы лишь посмеялись и продолжили ужинать, прерываясь рассказами о геройских буднях. Где они были бы счастливы. Где не было войны, сражений и стычек. Где в 17 лет они не были покрыты шрамами сверху до низу. Где разозлённые гражданские не стали пытаться избавиться от настоящего героя, от того кто отдаёт всего себя на их защиту. Где Деку не ушёл бы из школы своей мечты. Где Изуку был бы все ещë жив. Может они и победят в этой войне, но какой ценой. Мертвого не вернуть, даже если он висит в воздухе перед тобой и грустно улыбается. На глазах Изуку невольно появляются новые серебристые капли, они текут по щекам и исчезают, срываясь с подбородка. Изуку всхлипывает, протирает глаза, но снова плачет. И он наклоняется, тянется вперёд, будто пытаясь обнять своего друга. Он летит вперёд, распахивает руки, приближаясь все ближе и ближе... И проходит насквозь. Теперь его глаза не полны светлой, невинной грусти. Они темнеют, то ли от ярости, то ли ужаса и сожаления. Призрак моргает, пытаясь согнать слезы с глаз и остановить бешеное сердце в груди. До Катсуки лишь позднее доходит, что тот снова говорит с ним. Я думал, ты хотел чтобы я умер. Лебедем с крыши и вперёд в следующую жизнь. Ты ведь это говорил. Все тело Катсуки обдает холодом. Теперь не так, как было прежде, мороз гораздо сильнее. Он сбивает его с ног, заставляет упасть на крышу и жалко корчится от боли. Сердце пытается выпрыгнуть из груди, причем в процессе скрутить сальто и с силой плюхнуться поверх его тела, доставляя ещё больше боли. Глаза слезятся из-за предательства старого друга, кого знал всю жизнь, или думал что знал. Теперь он не видит того счастливого мальчика. Перед ним брошенный на произвол судьбы подросток, потерявший всякую надежду для себя. Перед ним плачущий парень, но никто больше не сможет облегчить его боль. Изуку обходит его, приближаясь к крыше, и Катсуки мысленно вопит, потому что не может встать, не может даже шевельнуться, всë его тело сковано болью и судорогой. Оно желает двигаться, но не может, и от этого только больнее. Тогда, хрипя от недостатка воздуха, Катсуки пытается понять мальчика перед ним, прочитать хотя бы последние мысли, прежде чем тот уйдет в другой, надеюсь, лучший мир. - Эй, Изуку. Как думаешь, сможешь ли ты хотя бы в следующей жизни быть счастлив? Изуку в последний раз оборачивается. Катсуки замечает на нём следы новых слез, или то что зелёные глаза снова полны грусти. Призрак слегка наклоняется назад, предаваясь воспоминаниям. В лучшем, гораздо более счастливом мире, ветер бы растрепал кудряшки его спутанных волос, и тот бы только усмехнулся. Изуку улыбается, кажется наконец вспомнив что-то хорошее, а потом опускает голову, чтобы смотреть и ясно видеть своего собеседника. Я был счастлив, проводя время с вами. И он снова отворачивается. Перелезает через злосчастный забор, наклоняется вперёд и совершает прыжок веры. Теперь уже точно. Распластавшись бесполезной звездой на земле Катсуки думает что возможно, будь он немного мягче и настойчивее, добрее к Деку с самого начала, мальчик бы свернулся рядом с ним и рыдал пока не потерял бы сознание от обезвоживания. В этот последний момент Катсуки думает, что после этого их бы нашли остальные, они бы разрыдались и побежали обнять своих друзей. В этот последний для Изуку момент, Катсуки лежит и плачет от осознания неизбежного. В этот последний момент Изуку снова становится осязаемым, а через ограждение и выступ крыши Катсуки видит мягкую улыбку, играющую на губах его друга. *~* Во время своего последнего полёта вниз, Изуку надеялся вспоминать только хорошие моменты. Как счастливый сон перед вечным забвением. Воспоминания, вроде времяпрепровождения со своими друзьями, с Всемогущим или с мамой. Шутки Гран Торино и Тогаты-сенпая, счастливый смех Эри, подколы его предшественников. Его тетрадь, наушники со скачанной музыкой. Он точно не хотел омрачать собственную вторую смерть, ужасом и болью, связанной со всей его жизнью. Как он был одинок в детстве. Сломал кучу костей, ради владения причудой. Несколько раз оказывался на крючке у злодеев. Раненый наставник. Угроза Все за одного. Новое одиночество, теперь уже гораздо больнее. Последний бой и наконец его смерть. Девятый остановись! Боль от распада и сборки заново. Зияющая дыра в груди, не позволяющая даже дышать, не то что говорить. Искалеченные конечности, бессильные на любую работу. Пожалуйста, Девятый, одумайся! И когда уже казалось бы становиться лучше, он научился пользоваться этой причудой, овладел уже восьмой за всю жизнь, теперь он снова как нормальный человек, кроме того что не может говорить, когда он решил вернуться, жить как прежде вместе со всеми, он исчезает. Без возможности контролировать, очень быстро исчезает. Мидория, умоляю тебя, просто включи парение! Логично, что его причуда не вернула бы его к жизни надолго. Это были лишь пару дней, возможность создать счастливые воспоминания и попрощаться. И исчезнуть навсегда. Чертова причуда, дающая ложную надежду. Пожалуйста Изуку, останови своё падение любым способом, у тебя ещё есть время! Нет, его нет. Изуку чувствует, как его утягивает вниз, в небытие. Как любые силы на последнее существование покидают его, бросают и втаптывают в землю, будто и говорят: «Здесь тебе самое место.» Изуку помнит как сбегал от своего класса, лишь бы скрыть новые беспокойства. Как сидя один в своей комнате и пытаясь глотнуть хоть каплю свежего воздуха, он чуть ли не испаряется. Как приходится напрягаться, чтобы не поддаться высшим силам. Он помнит, что не хочет исчезать. Не хочет, чтобы та его смерть, раздробившая всë тело на мельчайшие кусочки, оказалась правдивой. Не хочет чтобы эти дни боли были правдой, ведь он не умер, он не исчезает! Смерть после прыжка, после касания с землёй станет его первой и последней. Он умрет, не получая второй шанс, несуществующую надежду. В конце концов, с каких пор ты стал жить в отрицании? Ты ведь помнишь, как Один за всех усиливает причуды? У тебя есть время, за девять поколений его накопилось вагон, поэтому, пожалуйста, останови падение! В последний момент, в сантиметрах от земли, Изуку снова становиться призраком. По инерции он проходит через бетон, но возвращается обратно причудой Наны. Его глаза широко распахнуты, ведь он ещё не исчез, и он чувствует такой прилив сил, что кажется проживет ещё год, а то и больше. От облегчения у Изуку перехватывает дыхание, он хватается за грудь - без каких-либо ран, он недавно исцелился - и начинает делать глубокие вдохи. Первый рядом с ним осторожно касается его футболки, а когда рука не проходит через неё насквозь, продвигается ближе. Йоичи помогает уставшему мозгу Изуку делать вдохи, контролировать биение своего сердца. Он остаётся вместе с ним, не торопясь, останавливая панику мальчика. Он не торопиться - сейчас у их Девятого ещё кучу времени, ведь Один за всех накопил достаточно мощи - и даёт парню рядом с ним понять то же самое. По мере лучшего контроля над собой, на Изуку сваливается вся тяжесть прошедших дней. Его смерть, душераздирающая встреча с наставником, слëзы, прощание Каччана и снова слëзы и только потом прыжок веры. Тогда Изуку постепенно начинает терять сознания, надеясь после сна отдохнувшим мозгом все переварить. Прямо перед отключением в голове Изуку мелькает последняя мысль. Каччан меня чертовски убьет.