Я держу тебя, когда ты теряешь себя.

Илья слушал музыку и одновременно мыл посуду. Мать была на работе, а блондин решил сегодня убраться. Сквозь наушники он услышал звон в дверь. Тихонов снял наушники, идя в прихожую до двери, и сразу открыл её. — Юра? — спросил блондин, глядя на парня, который держался за дверной косяк, слегка шатаясь. Юра выглядел помято: его зрачки были расширены, он постоянно теребил свои руки, а его тело будто с трудом удерживалось на ногах. Он не сразу ответил, как будто пытаясь собрать мысли. — Илья... — его голос был глухим и каким-то отстранённым, словно он говорил не с ним, а с кем-то другим. Он медленно поднял взгляд, но его глаза скользили по комнате, не фокусируясь ни на чём. Тихонов приподнял бровь, делая шаг вперёд. Юра, казалось, не замечал его приближения, и вдруг, будто его тело не слушалось, он начал валиться на пол. Илья вовремя подхватил его, поддерживая, пока тот не схватился за его плечо. — Не могу... — русый с трудом произнёс эти слова, его голос дрожал, как будто он был где-то далеко от реальности. — Всё слишком... всё... тяжело... Тихонов почувствовал, как тяжело приходится русому, его дыхание было прерывистым, а тело расслаблено и почти безвольно. Он пытался удержать его на ногах, но Исаковский не мог стоять. Он снова начал падать, и блондинистый парень ловил его, не давая упасть. — Что ты не можешь? — спросил Илья, пытаясь сохранить спокойствие, но замечая, как его сокомандник с трудом удерживает сознание. — Я не могу... не могу... Вадим прав... — Юра заплетающимся языком начал говорить, его слова звучали сбивчиво, как если бы он не мог найти нужные фразы. — Я бегу... Всё время бегу, не могу остановиться... Его взгляд был мутным, глаза бегали, не задерживаясь на чём-то одном. Он смотрел в пол, не в силах сосредоточиться. — Ты... что-то принял? — спросил блондин, пытаясь понять, что с ним происходит. Русый выдавил из себя: — Да... я... я принял... Я... не могу, Илья... Илья заметил, как его руки дрожат, и, несмотря на его попытки оставаться вертикальным, тело снова начинает соскальзывать в сторону, как если бы оно не было в состоянии выдержать вес. Это было похоже на полусонное состояние, когда человек вроде как и здесь, но его мысли и тело полностью отрываются от реальности. — Юр, давай, успокойся, — мягко сказал Тихонов, но парень не реагировал на его слова, продолжая бормотать что-то невнятное. Он поднял его на руки, осторожно прижимая к себе, чтобы Исаковский не упал. Илья направился в комнату, и посадил его на кровать, но тот продолжал терять равновесие, как если бы был не в своём теле. — Юр, успокойся, — повторил блондин, пытаясь удерживать его за плечи. — Ложись, тебе нужно отдохнуть. Русый не мог успокоиться. Его глаза всё ещё блуждали, а слова, когда они выходили, были наполнены отчаянием: — Я слабак... Я не достоин ничего... Я просто... я не могу... всё разрушил... Илья вздохнул, опустившись рядом, пытаясь сдержать растущее беспокойство. Всё, что оставалось — надеяться, что на утро Юра сможет прийти в себя.