Хождение по краю

Глава ордена упёрлась руками в стол, словно нависая над своим собеседником - она часто так делала, когда была в гневе. Пусть этот собеседник и был в полтора раза выше и массивнее - это её ни капли не смущало. Ни раньше, ни сейчас. - Алукард... - прорычала Хеллсинг, изучая его холодным взглядом сквозь поблескивающие стекла очков. Её ладони в изящных белых перчатках непроизвольно сжались в кулаки, а вампир почувствовал, как по его холодным жилам разгоняется такое желанное тепло. Его клыки обнажились в довольной улыбке. Сир Хеллсинг очень редко теряла самоконтроль и порой Алукарду казалось, что и она отчасти вампир - хладносердечный, расчётливый, которому уже приелся вкус жизни, но в такие моменты он непременно вспоминал о чужой природе и сам заражался этим пылом. О, как же он любил такие моменты. - Да, моя госпожа? - проворковал он, довольно сощурив глаза. Интегра схватила бант на его шее, притягивая его ближе. - Надо же, какая фамильярность, - она надменно фыркнула, - Был бы ты всегда таким обходительным, того и гляди - может, головной боли стало бы меньше. На чужой властный жест вампир лишь шире улыбнулся. Он так привык, что все, кто оказывался с ним в такой близости, лишь столкнувшись с его нечеловечностью, сразу сбегали, в ужасе поджав хвосты. И он не будет лукавить: испытывать противника на прочность, искать его слабости, бросать вызов его непоколебимой уверенности в собственных силах - он однозначно находил в этом удовольствие. Однако все они рано или поздно ломались, лишая его, изголодавшегося за столетия "не жизни", развлечения и оставляя лишь ворох сожалений. Но Интегра Хеллсинг была не такой: сколько бы раз он не пытался давить на её слабые точки, ставить её перед выбором, она никогда не опускала перед ним глаза, и это распаляло его не хуже хорошей драки. От вида его улыбки хватка Интегры на банте ужесточилась, а Алукард не смог противостоять очередной волне тепла, прошедшей сквозь его тело. - Ты снова ворвался в бой не спросив моего разрешения, - глаза девушки пронизывали его насквозь, - Это уже третий раз за последнюю неделю, - её лицо скривилось в недовольстве. Она устало выдохнула, - Клянусь Богом, ты получаешь от этого удовольствие, пёс. Алукард лишь наклонился ей на встречу. Он выдохнул, обдавая чужое ухо мертвяческим холодом. - Что поделать, я изголодался по хорошей трëпке. От его внезапной близости девушка замерла, но быстро вернула себе самообладание. На её лбу и под глазами пролегли усталые морщины. - Ты просто хочешь свести меня на тот свет... Вампир слабо хмыкнул. Его голос полнился приторной сладостью. - Ты знаешь, вампиру нет нужды переживать о таких вещах. От его внимательно взгляда не укрылось, как глаз девушки едва заметно дёрнулся. Она нахмурилась, а её очки недобро блеснули в свете рассветного солнца. - Мы это уже обсуждали, - оборвала она его, совершенно не оставляя пространства для дальнейших возмущений. Алукард знал, что должен был послушаться. Он служил Хеллсингам не менее столетия - поколение за поколением сменялись, но он не горел желанием разорвать этот круг. Убивать своих же - кто-то скажет жестокая ирония судьбы, однако его рука никогда не дрогнет. Служение дарило ему, чье прошлое и корни давно превратились в гору праха, хоть какой-то смысл, и он держался за этот смысл всем своим нечеловеческим существом. Очередной Хеллсинг сжимал его бант, как поводок, но это не вызывало у него ничего, кроме улыбки. Да, век вампира довольно одинок, но разве не глупость - сострадание по отношению к шавке? - Я никогда не стану вампиром, Алукард, будь то твоя или ещё чья-то кровь, - бросила Хеллсинг, не отводя от него пристального взгляда, - И ты как никто другой осведомлён, почему. Однако тут чужая хватка ослабла, а Интегра опустила глаза. Стекла её очков задумчиво блеснули, а в её таком холодном, сдержанном голосе, появилось нечто похожее на... Понимание? - Я знаю о несовершенстве людей достаточно, - ее губы изогнулись в сожалении, - Как они падки на деньги, как жадны до власти - нет нужды прогонять в сотый раз одну и ту же пластинку, - но тут выражение её лица ожесточилось, а горящие глаза метнулись к его лицу, - Однако я присягнула Королеве, и будь проклят весь род Хеллсингов, если я так просто сдамся. От чужого тона по его холодному существу прошлась очередная волна тепла. Именно это и отличало людей от вампиров - их решимость, несгибаемая воля продолжать бороться, даже если всё хорошее, что было в их хрупкой жизни, давно умерло. Её синие глаза светились даже в подвальной темноте. Ещё утром она хранила остатки веры в то, что после смерти отца дядя позаботится о ней, однако вот её подстреленное им же плечо истекает кровью, а она прижимается спиной к стене, ища опоры. Семейная реликвия, которую она пробудила, как свою последнюю надежду, теперь грозной тенью возвышалась и над ней, и над телами почивших дядиных подельников. Уперев в грудь чудовища дуло пистолета, со слезами не страха, но чистейшей ненависти, она выплевывала слова, как яд. - Демон, я глава организации "Хеллсинг" Великобритании - Интеграл Хеллсинг. Даже если я расстанусь с жизнью, я не позволю вампиру диктовать мне свою волю! - пусть за сегодня её мир перевернулся несколько раз, ни на секунду она не отводила от врага решительного взгляда. Её хватка на пистолете была настолько крепкой, что тот едва заметно потряхивало. Вампир лишь шире улыбнулся. - Пистолет против меня бесполезен. Леди, сдавайтесь и послушайте - Он начал говорить, и глаза девушки едва расширились на воспоминание - мгновение назад тело монстра было пронизано пулями насквозь, словно решето, однако вот он, целехонький, ухмылялся и выглядел ещё свежее, чем прежде. Но она тут же мотнула головой и вновь столкнулась с ним взглядом. В ее глазах нет и тени былого сомнения. - Заткнись! Я не сдамся, я никогда не сдамся! Даже если я умру! Это моя честь и гордость как главы Хеллсинга! Её глаза, тогда ещё немного влажные и хранившие остатки детской наивности, а теперь холодные и ожесточённые нелёгкой судьбой горели почти одинаково, и Алукарду казалось, что его давно замершее сердце вот-вот забьётся вновь, как когда-то в его такой далёкой, ещё человеческой жизни. Вампир наклонился через стол и так же оперся о него руками, ловя чужой растерянный взгляд. - Ты знаешь, я никогда не перестану спрашивать, - промурлыкал он ей на ухо. Он почувствовал, как чужое дыхание на миг замерло, а синие глаза едва расширились в удивлении. Но так же, как и всегда, Интегре не составило особого труда взять себя в руки. Крепче натянув бант, она напомнила о распределении ролей в их маленькой игре. - Тогда и ты запомни, что я не перестану отказывать, - проговорила она с леденящим спокойствием. Вампиру показалось, что по его мёртвой коже пробежали мурашки и о Боже, таким живым он не чувствовал себя давно. Очень давно. Довольно обнажив клыки, он приложил лоб к её плечу и медленно пошёл выше, ведя холодным носом по шее, едва выглядывающей из под её рубашки. Кожа здесь была нежной и хорошо хранила мягкий запах человеческого тела. Вкус крови леди Интегры был первым, что он ощутил после пробуждения, и он не знал, как можно было лучше начать эту новую жизнь. Связующая их нить с годами стала значительно толще, и он не мог описать, какое удовольствие ему доставляло сперва натягивать её до предела, а после ослаблять и смотреть, что из этого получится. Алукард знал, что никогда не переступит эту черту, но возможность в очередной раз проверить на прочность их доверие была слишком соблазнительна. Дыхание Интегры дрогнуло. - Ты забываешь своё место, вампир, - она резко выдохнула, но удивительным образом её голос не терял привычной уверенности. Алукард довольно хмыкнул ей на ухо. - Тогда напомни мне его, хозяйка. Он заметил, как девушка нахмурилась. Очки её недобро блеснули, а рука, не занятая его бантом, потянулась в сторону передатчика. Алукард знал, что с той стороны, всегда готовый услужить госпоже, находился Уолтер, и ему ничего не стоило прилететь сюда и "приструнить" разбушевавшегося вампира, а значит Сир Хеллсинг запросто могла прекратить всё прямо сейчас. Её палец находился в паре сантиметров от кнопки, однако тут её рука замерла. Вместо этого она вернула еë обратно на стол, а глазами вперилась в вампира. Её взгляд решительный, хранящий в себе жар солнца, но сдержанный внешним холодом. Почти что дуло пистолета, которое она наставила на него в свои шестнадцать, вот только теперь он чувствовал, будто любая пуля может стать последней. Тело вампира обдало волной жара. Его губы разошлись в широкой улыбке, обнажающей клыки. Медленно его рука поползла в сторону ладони Интегры и бережно, но властно, накрыла её своей, таким образом отрезая девушке пути отступления. - Ты сделала такой выбор... Я удивлён, - в его хищных глазах блеснуло что-то похожее на нежность. Интегра не отводила от вампира решительного взгляда. Ткань банта натянулась до предела. - В мире очень мало вещей, с которыми я не смогу справиться сама, - она самодовольно ухмыльнулась, - И один обнаглевший вампир в этот список точно не входит. Алукард не раз устраивал между ними эту игру: просил больше привилегий или условия получше, мог проворачивать какие-то дела за спиной госпожи или напирал, как сейчас - искать границы их взаимного доверия было очень интересно. Однако какой смелой и сильной Интегра не была на первый взгляд, всё равно за этой напускной холодностью он видел ту трясущуюся от страха и боли девочку, которая в самый последний момент пассовала. Хеллсинг по-разному объясняла своё поведение, но как бы она не отмахивалась своей занятостью или глупостью идеи, на языке вампира всё равно горчило сожаление. А потому такая перемена, как сегодня, странным образом расходилась в его груди теплом, но не тем, которое вызывали битвы. Теплом совсем далёким, почти забытым, нежным. Человеческим. - Ты повзрослела, - его взгляд смягчился. Интегра притянула его ближе и прислонилась лицом к его щеке. Она устало прикрыла глаза. Её голос звучал непривычно мягко. - А ты не изменился ни на грамм. Всё такой же идиот. Девушка медленно отстранилась, а Алукард почувствовал, как хват на его шее значительно ослаб. Было удивительно, как привычно сдержанное и скупое на эмоции лицо Сир Хеллсинг менялось под действием такой простой вещи, как улыбка - оно словно помолодело, и даже в глазах, скрытых линзами очков, заблестело что-то простое и тёплое, совсем не под стать их жестокой работе. И может то была лишь иллюзия, но от вида такой Интегры, кажется, и его собственная улыбка стала чуть мягче. Ладонь на его банте совсем ослабла и больше не сжимала ткани, а скорее едва заметно её касалась. Слабо хмыкнув, Интегра вновь протянула к его шее руки. Лёгким движением, словно то был совсем не ошейник, а простой аксессуар, девушка чуть затянула съехавший узел и разгладила складки, красиво укладывая бант на чужой груди. Похлопав результат своего труда, она устало выдохнула. - Солнце скоро совсем встанет. Иди спи. Алукард едва заметно наклонил голову. Его лица не оставляла улыбка. - Это приказ, госпожа Хеллсинг? Интегра хмыкнула и слабо покачала головой. - Дружеский совет. И тебе лучше поторопиться, пока я не передумала. Алукард довольно улыбнулся и снял перед ней шляпу, кланяясь. - Тогда спешу привести в исполнение. Ловко он развернулся на своих каблуках и, вновь закинув её на голову, гордо пошёл в сторону коридора. Интересно, сколько ещё сюрпризов принесут ночи в составе "Хеллсинга"?