Воля судьбы: Врата Жизни

Когда корабль причалил к берегу, Анжелика поспешила вслед за Джеком, сошедшим на сушу. Она старалась красться подальше от него, чтобы не попасться на глаза Воробью. Джек подошёл к небольшому домику и постучался в дверь. Анжелика затаилась в кустах поблизости, откуда могла хорошо наблюдать за происходящим. Дверь открылась, на пороге появилась молодая женщина. Какое-то время они стояли глядя друг на друга, а затем девушка бросилась Джеку на шею, и он нежно поцеловал её... Анжелика закипала от гнева. Да как он мог? Она выхватила пистолет из портупеи и направила на соперницу. Пусть прогремит выстрел и эта загадочная «Элизабет» повиснет трупом в его объятиях! Тогда-то она по праву отомстит Воробью! «Ну же, стреляй!» — шептала сама себе Анжелика. Но почему она не жмёт на курок? И вдруг девушка задумалась. А в чём, собственно, эта Элизабет виновата? Может быть, у неё есть дети или муж, а она вот так вот глупо сейчас погибнет от пули даже неизвестной ей Тич. Ведь Анжелика рассталась с Джеком, а это значит, что он свободно может пересекаться с другими особами женского пола. Девушка поборола ревность и пробралась на корабль.

***

Миссис Тёрнер, свободолюбивая и своенравная девушка, сидела на берегу богом забытого островка с небольшим поселением и вглядывалась в необъятный горизонт. Вот уже почти двадцать два года прошло с тех пор, как её муж, сам Капитан Летучего Голландца, оставил её тут. Такой ли жизни Элизабет хотелось? И да, и нет. Конечно, с самого детства она ждала и рассчитывала на стабильность, семью, уютный дом. Но море, которое Элизабет так любила, не позволило ей всего этого. Оно разлучило её с мужем и сыном, обрекло на вечное одиночество на клочке земли и лишило её всех её детских желаний. Кто она? Бывшая аристократка, дочь губернатора Ямайки, жена, мать, королева пиратов и... пиратка. Элизабет безусловно помнила этот завораживающий момент: помнила, как это звучит из его уст, помнила все свои чувства в этот момент. Да, она пиратка, лгунья, разбойница и довольно свободолюбивая девушка, жаждущая этого бескрайнего моря. Кто был для неё Джек? Близкий друг, некровный брат и само олицетворение свободы. Почему она так привязалась к нему и, даже будучи замужней женщиной, не может забыть? Почему, сидя тут на берегу моря целыми днями, она вспоминает этого легкомысленного нахального пирата с убогим чувством юмора чаще, чем собственного мужа? Ответов на эти вопросы Элизабет никак не могла понять. Конечно, когда-то на пристани Порт-Рояла она безумно влюбилась, и любовь эта переросла в крепкую и яркую дружбу. У них с Джеком никогда ничего не было, и не будет, а большего Элизабет и не хотела. Почему он называл её «цыпой» и «любимой» в своей вальяжной манере? Быть может, выделял её из всех встречавшихся ему женщин, а может, не заморачиваясь, по привычке давал такие «прозвища» любой девушке... но об этом Элизабет думать совсем не хотелось. Ещё немного посидев у моря, она поднялась к своему небольшому домику и прилегла вздремнуть. Через некоторое время в дверь постучали. Элизабет не сильно придала этому значение, ведь изредка к ней могли зайти деревенские соседи. Девушка потянулась, не спеша подошла к двери, а открыв её, окаменела. «Это сон» — промелькнуло у неё в голове. — Цыпа, ты не рада меня видеть? — Джек в изумлении вскинул одну бровь, смотря на Элизабет, ещё не вышедшую из ступора. Вот он — плод всех её мыслей за последние годы. Джеку нравилось наблюдать, как к девушке медленно возвращается осознание происходящего, в глазах появляется живая искорка, а на лице восторженная улыбка. И тут она, не раздумывая, кинулась ему на шею, желая запомнить этот уникальный момент. Эмоции Элизабет смешались, а сама она просто была по-детски счастлива. — Вижу, что скучала, — самодовольно произнёс Воробей и его губы неожиданно накрыли её. В этот момент время остановилось. В её голове пронеслось тысяча мыслей от «Нам нельзя» до «Это волшебно». А ощущения и чувства правда были восхитительными. В отличие от неопытного и нежного Уилла, Джек в этом деле, да и в принципе во всём, был страстным, чувственным и даже немного, но приятно грубым. Определённо, этот поцелуй затмит все горькие воспоминания о предыдущем. Наконец, они были вынуждены оторваться друг от друга из-за нехватки воздуха. — Это было восхитительно, — Элизабет ещё не отошла от эмоций, — не хочешь посидеть возле моря? У меня есть ром. — С радостью, Лиззи, — Воробей широко улыбнулся во все тридцать два зуба. Лиззи... Как же ей нравилось, как это звучит в его голосе. Так ласково, нежно, необычно и так... по-пиратски. Два пирата взяли по бутылке и сели возле самого берега. — Кстати, цыпа, — начал Джек, глотнув немного напитка, — откуда у тебя ром? — Это долгая история, — вздохнула Элизабет, — и не совсем интересная. Несколько лет назад, когда мой сын ушёл из дома в мечтах найти тебя, я начала пить с горя. Сейчас я занимаюсь этим довольно редко, только тогда, когда других способов расслабиться уже не вижу. — Кстати о твоём сыне, — Джек старался не наговорить лишнего, но хотел хоть как-то обрадовать девушку. — Ты его видел? Он жив? — встрепенулась Элизабет. — Нет, нет, нет, — отрезал Джек, пытаясь держать язык за зубами, — но слухи по Карибскому морю ходят один за другим. Генри определённо жив, и я почти уверен, что когда-нибудь судьба сведёт меня с ним. Девушка заметно порозовела от приятных новостей. — А ты, Джек? Всё так же свободно странствуешь по морям в поисках приключений? — мечтательно спросила она. Воробей вздохнул и с печальной улыбкой ответил: — Вот только снова не на Жемчужине, и снова меня хотят убить. Как раз таки сейчас я и охочусь за тем самым Трезубцем, который ищет твой сын. Девушка подскочила. — За Трезубцем Посейдона? — испуганно переспросила она. — Нет, Джек, даже думать о нём не нужно. Не ищи его, даже если он и вправду существует, Трезубец слишком опасен. — Видишь ли, — Джеку не хотелось объяснять причины, — это мой единственный выход из крайне сложного положения, искать Трезубец меня вынуждают обстоятельства. Они недолго помолчали наслаждаясь моментами друг с другом. Здесь им ничего не мешало, ни повседневная суета, ни солдаты Порт-Рояла, ни осознание скорой смерти на необитаемом острове. Неожиданно Элизабет закрыла лицо руками и начала всхлипывать. Она впервые плакала за эти двадцать два года. Джек нежно, успокаивающе прижал её к себе, повернул заплаканное лицо девушки к своему и аккуратно смахнул с её щёк слёзы. — Как же я хочу всё вернуть, Джек, — произнесла она, положив свою голову ему на грудь, — мне так не хватает прежней пиратской жизни, сражений, грабежей, мне так не хватает... свободы. Джек откашлялся, точно также как и тогда, когда делал ей предложение: — Лиззи, ты можешь уплыть со мной. Серьёзно. Это приглашение. Будем вместе бороздить моря, и никто нам не помешает. И поверь, это ничего не будет значить для вашего с Уиллом брака. Девушка посмотрела ему в глаза и замотала головой. — Нет, Джек, я не могу, — горько ответила Элизабет, — если бы кто угодно сказал мне об этом десять лет назад, я бы не раздумывая согласилась, но сейчас... всё изменилось. Я привыкла к такой жизни и уже нигде, даже в море, не буду чувствовать себя по-настоящему свободной. Меня будет терзать чувство вины, даже если я возьму сундук с собой и буду верна Уиллу. Для него моё решение станет роковым ударом, мы не сможем простить друг друга, я не смогу простить себя, просто потому что боюсь причинить одному из самых близких мне людей столько боли. Только сейчас я поняла на сколько глупая ошибка может круто повернуть будущее человека. Если бы во время сражения я не вышла за Уилла, ничего бы этого не было. Всё было бы по-другому. Но судьба сама сделала выбор моего пути, а я сама заточила себя на этом острове. Даже если я уплыву отсюда, в душе я всегда буду чувствовать себя привязанной к этому месту. Если тебе в будущем понадобится моя помощь, знай, что я всегда готова, а меня спасать уже поздно, — предпоследнее слово больно кольнуло Джека в груди. Это необъяснимое, но огромное чувство вины перед Лиззи оглотило его, а в голове пронеслось только «опоздал». Он мог вытащить девушку отсюда, мог сделать это десять и двадцать лет назад, но не сделал… Они ещё немного помолчали. Элизабет по-прежнему лежала на груди Джека. Вдруг она повернулась и сказала, смотря в ему в глаза, смотря ему в самое сердце: — Я люблю тебя, Джек. Люблю и всегда любила. С того самого дня на пристани я влюбилась в твои чёрные, как сама бездна глаза, и утонула в них. Я люблю тебя как самого близкого мне на свете человека и друга. — А я не мог забыть тебя с того самого момента, как спас тебя в Порт-Рояле, — задумчиво ответил Джек, — Но Лиззи, а как же Уилл? Я думал ты любишь его. — Люблю, — вздохнув, произнесла девушка, — Но люблю как мужа. Это другое. С ним я чувствую себя спокойно и надёжно, а с тобой... так сладко, свободно и раскованно. Я никогда не была так искренна с Уиллом, но с тобой я могу быть открыта и непринуждённа. Мне трудно объяснить это, и возможно, мои поступки неправильны, порочны и непорядочны для замужней женщины... но я поступаю так, как сама того хочу, — последние слова она сказала прямо в губы Джеку и страстно поцеловала его. Для двух пиратских душ эта ночь была длинной, и это — совсем не то, о чём вы подумали. Между Джеком и Лиззи никогда не было интимной близости, были только душевные рассказы, приятные воспоминания, ром, нежные объятия и сладкие поцелуи. Элизабет проснулась лёжа на груди Джека, небрежно закинувшего на её талию свою руку. Как же чудесно они провели вечер и ночь! — Проснулась? — улыбаясь, прищурился Воробей. Девушка только кивнула в ответ. Как же ей не хотелось отпускать его, но пойти вместе с ним она не могла. — Тебе пора, — грустно сказала Лиззи, рассматривая его лицо, желая запомнить Джека навсегда. Воробей только печально посмотрел на неё в ответ. — А я не хочу тебя отпускать, — сказала девушка, потянувшись за новым поцелуем. — Лиззи, я буду приезжать к тебе, — ответил Джек, взяв её лицо в руки, — обещаю. — Тогда я буду ждать, — только печально произнесла она, отпуская его.