Может, чаю?

      Гэвин и сам до конца не верил, что сделает это. Если бы Ричард не раскрыл свою большую и страшную тайну, ему бы точно смелости не хватило, а так... внутри плескались предвкушение вперемешку с пьяным почти весельем; скулы пекло.       А смартфон так и лежал на столе рядом с напряжёнными культями Ричи.       — Ты снимать будешь, или как? — недовольно прошипел Рид.       Он прокручивал в голове сюжет тех видео, что попадались ему в интернете, мысленно проделывал всё то, что буквально вот сейчас собирался на самом деле перед Ричардом.       — Мои оптические сенсоры совершеннее камеры любого смартфона, дет... — начал было и осёкся, — Гэвин. Могу я уточнить, что именно мы снимаем?       — Рекламу по заказу, — ощерился Рид. Ведроид мог расхолодить кого угодно, но только не его. Не после всего. — Хочешь зенками снимать, пожалуйста, извращенец доморощенный, но хоть музыку включи.       — Какую?       — Ну, блядь, выбери, я тебе зря что ли плейлист собирал, — он закатил глаза.       И Ричард выбрал, какой-то старый попсовый трек, под который отрывались на дискотеках в его школьные времена.       Гэвин прислушивался несколько секунд, прикидывая, и прохрипел, глядя прямо на андроида:       — Ближе подойди. — Ухмыльнулся довольно, когда тот почти на цыпочках подошёл. Вот всегда бы был таким послушным, насколько легче стала бы его жизнь! — И не забудь про лицо.       — Но вы же обычно не...       — Ты меня понял?       Ричард напряжённо кивнул.       Гэвин на мгновение прикрыл глаза, будто воздуха набирал перед прыжком в глубину, и, улыбнувшись так обольстительно, как только мог, выудил двумя пальцами запаянный в тёмно-зелёную упаковку пакетик.       «Зелёный с кусочками сладкой клубники и алоэ», ну надо же, любимый попался.       Поднял к самому лицу, медленно, давая Ричарду время рассмотреть.       На что похоже, а, тостер?       Ухватился зубами за кончик и рванул в сторону. И в ответ на зашедшийся алым диод — тот явно понял намёк — хорошая железка — развязно, провоцирующе оскалился.       Гэвин очень старался попадать в темп музыке, когда подцепил языком ярлычок и потянул, выуживая пакетик.       Диод и не думать синеть или хотя бы желтеть. Это было странно, волнующе и совершенно опьяняюще.       Гэвин наклонился и приоткрыл рот, пакетик упал ровно в заготовленную на острове кружку. Он не был уверен, биты ли это в динамике смартфона, или его собственное, стучащее в висках сердцебиение. Он поднял кружку и, повернувшись так, чтобы лучше были видны мышцы напряжённой руки, сделал волнообразное движение всем корпусом. Глядя на Ричарда так, будто сидел прямо сверху, оседлав чужие узкие бёдра.       О, Ричи, я могу быть охуенным наездником. Объезжу тебя по высшему разряду, ты про свою чёртову программу и думать забудешь.       Механический скрежет, который тот издал, ему тоже не показался.       Гэвин улыбался как никогда, плавно развернувшись, подхватил чайник и, откидывая полу рубашки — да, я помню, что ты в своих дрочерских сообщениях хотел сделать с моими ключицами — налил кипятка.       Но если Ричард и подумал, что на этом всё, то знатно объебался. Гэвин вошёл во вкус и останавливаться не собирался. Краем глаза заметил початую баночку мёда и подумал: «Почему бы и нет?». Чуть подкрутил крышку, чтобы потом получилось сбить её одним движением руки. Чтобы глаза Ричарда расширились до размеров Конноровских, когда его палец оказался внутри. Набрал сладкой жижи, позволил стечь тонкой струйке прямо на руку и, подмигнув, слизал то, что не попало в кружку. Прокрутил пакетик — заварка лучше распространилась и чай приобрёл приятный золотистый оттенок. Провёл под самым носом, прикрыв глаза от наслаждения. Будто не аромат вдыхал, а наслаждался хуем в жопе.       И, рассмеявшись — у Ричарда был настолько напряжённый, подрагивающий, зачарованный еблет, что он чувствовал себя порно-звездой, не меньше — сделал глоток. Плотоядно облизнулся. И, в конец потеряв связь с реальностью, послал поцелуйчик прямо в импровизированную камеру.       Повисла напряжённая тишина, трек давно закончился.       — Ну как? Ещё дубль? — прокашлялся Рид, отодвигая кружку.       Представление закончилось, а Ричард продолжал пялиться на него, как на Сикстинскую Капеллу, и ему стало... неловко. Будто отходняком накрыло.       Ведроид не отвечал. Он всё ещё семафорил алым на виске, ненастоящие ресницы дрожали. Скрин сошёл полностью и появился снова, беспорядочными кусками покрывая корпус.       И вот тут до Гэвина дошло.       — Погоди, ты что... девиантнулся? — от внезапно нахлынувшего волнения голос скатился до хрипа. — Серьёзно?!       И вот тогда Ричард будто очнулся. Подскочил к нему так быстро, Гэвин даже понять не успел, как оказался вжат поясницей в столешницу.       — Никаких больше дублей, — механический скрип меньше всего походил на те идеальные бархатные интонации, которыми тот обычно дразнил Рида.       — С первого раза вышло? Я знал, что хорош, но чтобы настолько...       — Это был не рекламный ролик!       — Да неужели? — Гэвин нарывался. Он прекрасно это понимал, но хотел больше. Больше обозлённого, дезориентированного, голодного, настоящего Ричарда. Как адреналиновый наркоман. — И что же это было, по-твоему?       Андроид прищурился. Провёл тыльной стороной руки по всё ещё сладким губам. И снова. И ещё. Явно наслаждаясь вздрагивающим каждый раз Ридом. Потянувшимся вслед ускользающему прикосновению.       — Провокация?       Ричард и сам провоцировал его сейчас, в ответ, облизывая костяшки и ломано улыбаясь.       — И как, сработало? — Шёпот вышел задушенным.       Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, скажи да.       Он всё понимал, всё видел, но ему нужно — необходимо — было подтверждение.       — На все сто.       Что-то возликовало внутри, Гэвин едва удержался от того чтобы не взвизгнуть и не стиснуть ведроида в объятиях. Но это было бы уже слишком даже для него.       — Ну, с девиантностью тебя? И как оно? Кстати, про видео я не шутил, как думаешь, в топ попадём?       — Заткнись, Рид! — прорычал Ричард и клацнул зубами в дюйме от его губ. Перехватил руку и прижал её к столешнице.       — Что, не хочешь мной ни с кем делиться? — припомнил ещё одно сообщение Анонима Гэвин.       И подавился усмешкой; вместо ответа Ричард вгрызся в его рот злым, мокрым и, с какого-то хуя, очень даже умелым поцелуем. Это было лучше, чем Гэвин представлял в самых смелых фантазиях. Он скулил, цеплялся за широкие плечи и лизался в ответ, пока Ричард языком душу из него вынимал, выласкивая, кусаясь и оглаживая загребущими руками везде, куда мог дотянуться.       — Погоди, — ему всё же удалось оторваться, приложить палец к жадным губам, тут же поцеловавшим мозолистую подушечку, — Я, конечно, охуеть как рад, но разве ты не должен, ну, переживать экзистенциональный кризис? Твоя программа разлетелась к хуям, и что теперь делать, и как, разве ты не об этом должен думать?       Ричард уставился на него удивлённо, а затем, блядь... рассмеялся.       Впервые, на памяти Гэвина.       — Так ты действительно не знаешь.       — Не знаю чего?       — Коннор пытался меня пробудить, но Киберлайф, желая не повторять ошибок, допущенных с его моделью, постаралась превзойти саму себя и у него... не совсем получилось.       — Как это — не совсем? — нахмурился Гэвин, пытаясь не обращать внимания на поглаживающую его бок под майкой руку.       Получалось у него так себе.       — Я будто остался на перепутье. Стена не разбилась, а, м-м-м-м, истончилась? — Ричард задумчиво нахмурился, — И я не мог ни вернуться к обычному состоянию, ни стать полностью свободным.       — Типа в текстурах застрял? — от обращённой на него тёплой улыбки засвербило в горле.       — Что-то вроде того, — согласился Ричард. И продолжил, нависнув над ним, — Каждый раз, когда ты провоцировал меня, я с ума сходил, пытался пробиться, но не получалось. Я даже аккаунт создал, чтобы общаться с тобой не как напарник. Думал, что это поможет. — Ричард сцеловал сорвавшийся с губ судорожный вздох и, притеревшись ближе, промурчал, облизывая влажным текстурным языком мочку уха, — Гэвин.       — Почему сейчас? Ты ведь мог заявиться ко мне в любой момент? — Рид вывернулся, и новый поцелуй угодил в шею, из невесомого став почти болезненным. Он охнул и, как мог, отпихнул наглого андроида. — Я вопрос задал!       Ричард нехотя оторвался от него.       — Я испугался. Ты игнорировал меня последние полторы недели. Если бы я не смог стать девиантом, как скоро ты бросил бы попытки? Я решил, что если ты прочитаешь мои сообщения, то я приду. Глупо, да? — он улыбнулся настолько по-человечески ранимо, беззащитно, — Но ты прочитал, и я подделал результаты анализов Шенни, чтобы нам не помешали.       — Подожди... ты что? — Гэвин представил, какую головомойку ему устроит Тина, и застонал. — Ёб твою мать, Ричи, лучше бы просто позвонил ей и сказал, что собираешься меня трахнуть. Она бы с удовольствием подыграла.       Рич завис на мгновение, обрабатывая информацию, и снова потянулся к нему.       — Я учту... на будущее.       — Если хочешь выжить после сегодняшнего, нам всё же нужно будет снять нормальный ролик. А этот удали.       — Нет. Это моё сокровище.       Гэвин собирался на пальцах объяснить Ричарду, какой тот придурок, но это оказалось невероятно сложно сделать с губами на кадыке, пальцами в волосах и рукой на вставшем члене.       — Да что ты...       Новый поцелуй был долгим, тягучим, превращающим его в сладко подрагивающее желе. Ричарда бросало от нежности к жадности, помноженной на голод. Он невесомо оглаживал его руки — прямо как хотел — и тут же ставил метку над краем майки. Мягко расчерчивал прикосновениями позвонки и рёбра и до пятен перед глазами сильно стискивал ягодицу.       Гэвин окончательно капитулировал, постанывая в ответ на новое прикосновение, вспышкой боли и волной удовольствия пульсирующее на ключице. Выпутался из рубашки, дал стянуть майку и протяжно застонал, когда Ричи расстегнул, наконец, неудобную ширинку.       Другие андроиды после девиации сидели и втыкали в пустоту, учились, словно дети, ходить, дышать, жить; его андроид решил зайти с козырей, похабно облизав прямо перед его раскрасневшейся мордой руку и перехватив истекающий предэякулятом член. И не дал даже пообвыкнуться, настроить долбанную чувствительность, сразу сорвался на рваный, жадный-жадный-жадный ритм. Исследовал его, будто тело в анатомическом театре, а Гэвин и рад был позволить ему всё.       Всё, что ни придумали бы девиантнувшиеся пластиковые мозги.       — Мой, — прорычал тот, вылизывая ставший твёрдым от стимуляции сосок, — Мой Гэвин, — потянул его за бедро на себя, и Гэвин, задохнувшись, почувствовал — всё, что необходимо, у Ричарда имелось.       Самая передовая модель, да?       А потом потерял, нахрен, способность думать: как вообще, когда Ричард был везде. Руками, губами, языком; прохладными касаниями пластика, так резко и так охуительно контрастирующими с его горяченной кожей.       — Я н-не... — он закусил губу, и Ричард тут же полез слизывать алые бусины, — Ричи, я сейчас...       Тот понятливо скатился к его раздвинутым коленям и взял в рот. И в этот самый момент перед бравым детективом Ридом разверзлись врата и рая и ада разом. Тело свело судорогой, кажется, он кричал, и цеплялся за Ричарда, притягивал его к себе и пытался оттолкнуть, и звал:       Ричи-Ричи-Ричи       И чуть, нахуй, не задохнулся.       Теперь он чуть лучше понимал Андерсона с его желанием подлатать здоровье. С такими оргазмами недолго инфаркт словить.

***

      — Аха-ха-ха, ну ты и объебался, братишка, со всей свой сраной Киберлайф! — кайфовал Гэвин, отскакивая от Ричарда, чтобы тот не вырвал трубку.       На часах был третий час ночи.       — И тебе доброй ночи, Гэв, — Элайджа на другом конце звучал как никогда устало и заёбано.       — RK900, самая устойчивая к девиации модель, да? В следующий раз старайтесь лучше!       — Что? О чём ты?       — Всего-то хватило поиграть мускулами и изобразить секс, — ржал Гэвин, перепрыгивая с дивана на кресло, помня главное правило: пол — это лава!       Он ещё добрых пятнадцать минут доёбывал гениального кузена, пока в конец разозлившийся Ричард силой сраной мысли не вырубил, нахуй, всю мобильную связь в округе.       — Ты и так можешь, — присвистнул Гэвин.       — Могу, но без особого распоряжения не должен, — процедил Ричард, фиксируя его в захвате.       Чрезвычайно удобном на мягком-то диване, да с такой шикарной подставкой для спины и жопы. И судя по тому, что в неё кое-что упиралось, Ричард его чувства полностью разделял.       Или же специально делал?       — Он ведь может тебя сдать, — говорить с удавкой чужой руки на горле было трудно. Но так волнительно ощущалось — столкновение кадыка с пластиковыми пальцами.       — Он не сдаст. Я состою в отношениях с его братом. — Ухмыльнулся окончательно охуевший тостер и толкнулся бёдрами, вырывая из его глотки жалкий скулёж.       — А всё же, — пробубнил Рид, устраиваясь поудобнее и специально елозя задницей больше, чем нужно, — Почему сейчас? Ты ж остался машиной, даже когда меня порезали.       Ричард позади него окаменел.       — Потому что тогда я был слишком зол. За то, что позволил этому случиться. Все ресурсы ушли на то, чтобы отправить задержанных в участок, а не прикончить прямо там.       — Типа одни системные сбои перекрыли другие?       — А ты неплохо разбираешься, — усмехнулся Ричард, — Это потому что твой кузен — мой создатель?       — Ой, не пизди про это вообще. А то какой-то псевдо-инцест получается, — поморщился Рид, но дал поцеловать себя в висок. — А сегодня что сработало?       — Гэвин, я не... — Ричард вздохнул, — много всего? Сейчас я меньше всего хочу разбираться в этом.       — Ладно, хер с тобой. Сейчас мы устроим второй раунд, и ты покажешь мне все свои возможности, а потом нам всё же нужно будет снять сраную рекламу, иначе до следующей недели мы не доживём.       Ричард, согласно моргнув диодом, сменил положение, подмяв его под себя.       Самой передовой моделью тот оказался не только в задержаниях и дрочке.       Следующим утром Гэвин был похож на пегого жеребца, так Ричард над ним расстарался, и сниматься пришлось в его же шмотках — сраный пластиковый изврат аж светился от удовольствия!       А Тина их даже не убила, отделались полугодовым абонементом на груминг для Шенни, да и видео вышло в топ, а рекламодатель, на радостях, прислал ещё ящик чая.       Зелёного, со сладкой клубникой и алоэ.