Ласковое пение ночью

За окном чернильной бездной раскинулось небо, усыпанное бриллиантовой россыпью звёзд, а луна, словно лунный свет, величаво плыла по ночному эфиру. Разные виды автомобилей рассекали тишину, их фары выхватывали из полумрака призрачные силуэты прохожих. Фонари, словно золотые ювелирные изделия, освещали пустынные улицы, погружая город в сонное оцепенение. В скромной комнате, окутанной полумраком, царила атмосфера умиротворения. В комнате было две девушки. Одну из них звали Фурина, она тщетно пыталась уснуть, ворочаясь в постели, в то время как другая, Коломбина, задумчиво сидела на стуле, погруженная в свои мысли. Единственным источником света был небольшой светильник, стоящий на прикроватной тумбочке, чьи мягкие лучи робко касались стен, рисуя на них причудливые тени. – Ц… – прошептала Фурина, нарушая тишину. Коломбина тут же встрепенулась, поворачиваясь к ней с небольшой тревогой, за неё. – Что-то случилось, Фурина? – тихо спросила она. Комнату вновь окутала тишина, лишь еле слышные шорохи нарушали ее покой. – М… Не могу уснуть, – пробормотала сонная Фурина, немного приподнявшись на локте. Коломбина лишь хмыкнула в ответ, но тут же смягчилась, произнеся: – Не можешь уснуть? Что ж, тогда ты можешь послушать мою колыбельную и потрогать мои прекрасные крылышки. - сказала с усмешкой и уверенностью. Фурина недовольно цыкнула. – Я что, тебе маленькая, чтобы ты мне песенки пела? – спросила она с надутыми щёками, хотя и так знала ответ. – Ох, как песенки петь, то нельзя, так как: "Я же не маленькая", а как мои крылья трогать, так ты первая. Как мило, – проговорила Коломбина с явной насмешкой в голосе. – Ц, ладно, садись сюда, – Фурина похлопала рукой по кровати, приглашая ее присесть рядом. Коломбина, не раздумывая, поднялась и подошла к кровати, опустившись рядом с Фуриной. – Я пока подумаю, что бы такого спеть тебе, а ты пока можешь потрогать мои крылья, – предложила Коломбина. Фурина, не дожидаясь повторения её слов, тут же коснулась крыльев. – Сколько раз я их уже трогаю, но не перестаю удивляться, какие же они мягкие, пушистые и такие… Эм… Как чистое облако? – прошептала Фурина себе под нос, но острый слух Коломбины уловил каждое ее слово. – Хаха, они прям настолько мягкие и пушистые? – с любопытством спросила Коломбина. – Конечно, у тебя очень красивые крылья, Бина! – воскликнула Фурина громко и четко, не скрывая своего восхищения. Коломбина замолчала, и в тусклом свете светильника можно было заметить легкий румянец, заливший ее щеки. – Кхм… Я уже придумала, какую песню тебе спою, давай ложись уже, – мягко проговорила Коломбина. – А крылья? – с притворной грустью в голосе протянула Фурина, словно готовая расплакаться, что ей не дали до конца, пощупать крылышки. Коломбина лишь усмехнулась в ответ и нежно коснулась губами ее лба. Фурина тут же с головой укрылась одеялом, выдавая себя смущением. Увидев, что Фурина улеглась, Коломбина открыла рот, чтобы запеть колыбельную. И в тот же миг комнату наполнил мягкий, ласковый и завораживающий голос, льющийся прекрасной мелодией колыбельной. Фурина, услышав звуки, медленно вылезла из-под одеяла, не отрывая взгляда от Коломбины, которая пела, как настоящий ангел. Фурина всегда восхищалась тем, как Коломбина поет. Ее голос был настолько прекрасен, что, казалось, мог исцелять души. Расслабившись, Фурина все глубже погружалась в ласковую мелодию, чувствуя, как сон медленно окутывает ее своим теплым покрывалом. Вскоре она уснула. Коломбина, заметив это, тут же закончила свою песню. – Какая же ты милая, – прошептала она, нежно улыбнувшись и легонько коснувшись щеки Фурины своими губами.