Худшее во мне

Открывать глаза в кромешной тьме казалось уже чем-то нерациональным и, честно говоря, опротивевшим. Застывший воздух Дуата омрачался густой тишиной, и все рецепторы попросту становились бесполезными. Ни услышать, ни пощупать, ни увидеть, ни понюхать. Только полагаться на внутренние ощущения, которые упорно молчали, или ждать, пока тьма сама расступится по приказу покровителя. Готовая лежать до онемения Эва заставила себя хотя бы присесть. Уж как-нибудь без его помощи управится. И пусть сила в изможденном еще после первого испытания теле дремала, выброс адреналина пробудил бы ее в случае опасности. А если не пробудит, Эва все равно выберется невредимой. Ведь ее здоровье — его забота. Она опустила дернувшиеся вверх уголки губ, вбивая себе в голову опостылевшую фразу, которая должна была уже въесться в подкорку — это в интересах Сета. Для его целей она нужна была живой, здоровой и, желательно, освоившей свою способность. Иначе бы не стал выслушивать ее обвинения, не стерпел. Иначе бы пикнуть не успела. Эва уперлась локтями в согнутые колени, призадумавшись — тишина расчистила место для некогда наваливающихся друг на друга мыслей, отцепляя их и упорядочивая в тяжелой от эмоционального всплеска голове. Вместе с поутихшим запалом Эва, пусть и со скрипом, но согласилась с опасением, что Сет и вправду мог отреагировать гораздо хуже. Уж ей ли не знать. Он выслушал всё, что при всех, что наедине, злился в ответ, но внимал, когда она пошла напролом, не в силах себя остановить. Эва загрузилась, пытаясь представить, насколько менее болезненно восприняла бы свою вовлеченность в паутину Сета, расскажи он о случившемся в день ее рождения раньше. До того, как начала к нему прикипать. Не мог он не знать, что правда ей вскроется, и все равно подгонял, чтоб быстрее в свои страхи нырнула и вытащила способность — крайне важную для него цель. В предвкушении вновь попользоваться ей не понимал, чего Эве стоило узнать о его роли в собственной жизни, пошедшей под откос с самого начала. Считывающий все ее чувства, разглядел ли он в ее ярости боль? С ней-то он наверняка знаком. Сама Эва ее не ощущала, оседлав волну гнева и заставив Сета считаться с ее штормом. Она обняла себя руками, которых недавно хотел коснуться Сет, подорвавшись, чтобы помочь ей. Как будто бы ему сходу позволили. Как будто бы ему всё за это простили. Сердце его порыв насильной заботы не проигнорировало, уверенное — всё он видел. Может, поэтому дал ей высказаться, разматывая незнакомый ему клубок из самых сильных эмоций не из любопытства, а из желания добраться до причины. Отлично понимал, что являлся ее источником — не она первая обвиняла его во всех грехах. Но, быть может, она первая, кто заставил его об обвинении задуматься в принципе. Эва поморщилась. Вряд ли он копал настолько глубоко. А если бы и докопался, то отшвырнул бы поганое чувство, не вникая. И все же Эва не могла перестать думать, что не будь она для него важна не только как инструмент, его поведение было бы совершенно другим. Она наконец поднялась, чувствуя легкость в ногах. Всё-таки улыбнулась, хоть и вышло криво — имела полное право быть довольной собой. Страх преодолела, дала ярости выплеснуться, освободилась. Прямо как он учил, став ее первым живым подопытным. Эва издала смешок, им же и подавилась, вспомнив, как хотела, чтобы первым Сет был не только в этом. Отстраненно провела пальцами по шее, где могли остаться следы от его укусов. После их ссоры он был напорист, как никогда, что взведенную на тот момент Эву действительно злостно позабавило. Ее тело было слишком напряжено и вытянуто в струну, чтобы дать место еще и возбуждению. Зато сейчас расслабилось достаточно, иронично уколов, что сдай она позицию хотя бы на секунду, то грань бы моментально размылась и неизвестно, чем бы все закончилось. Разве что это по-прежнему для него бы ничего не значило. Или, к чему Эва больше склонялась — он бы продолжил вести себя как ни в чем не бывало. На это она соглашаться не собиралась. Ее едва слышная едкая ухмылка прозвучала почти оглушительно в полной тишине. Все бы ничего, однако тело сковало от страшно знакомого чувства чьего-то присутствия. Эва встряхнула плечами, чтобы избавиться от него поскорее, как ее всю обдало холодом от раздавшегося резкого звука. Она чуть не вскрикнула от испуга, когда задела паутину у своей груди. Ей понадобилось пару мгновений, чтоб успокоиться — то была та самая нить, возникшая в момент опасности. Эва не спешила ей пользоваться, довольно спокойно уловив многочисленный стук костей. Как звучат мертвецы, ей уже доводилось слышать, хоть, конечно, без свечения Ливия и подмоги оставаться с тварями одной совсем не улыбалось. Я смогла тогда, твердила себе Эва, чувствуя закручивающуюся воронку энергии между пальцев, смогу и сейчас. Вычерпнет всё, что Сет дал и еще отдаст, невзирая на то, как именно она могла прибегнуть к своим способностям. Потому что готов был сделать ее своей силой. Тепло совсем другой природы прервало поток, заставив воронку пару раз вспыхнуть и вдруг вовсе исчезнуть. Выругавшись, Эва попыталась сосредоточиться еще раз, взывая к своему гневу, заставляя себя вновь разозлиться на реплики Сета, обозначавшие его твердолобое отрицание. И одновременно условное принятие? Сомнения все еще подкрадывались, но все указывало на то, что происходящее между ними он очень хорошо осознавал. Признаний от него ждать не стоило — само то, как вдумчиво он подошел к вопросу, Эве о многом говорило. Он искал в чувствах плюсы и выгоду, как всегда, и для того, кто их к себе вообще не подпускал, это был довольно-таки весомый шаг. Дело оставалось за малым. К удивлению для себя воодушевившись, Эва не заметила, как звуки приближающихся костей пропали. Темнота, рассекаемая собственным дыханием, неожиданно утробно зарычала так, что от животного страха волосы на затылке зашевелились. Эва заозиралась, не представляя, откуда звук, но догадываясь, что существо определенно было крупным и враждебно настроенным. Голодным. Шаг дался ей с трудом, ватные ноги подвели совсем скоро, споткнувшись на ровном месте. В панике она дернула за ниточку у своей груди, слыша приближающееся звериное дыхание. Ничего. Существо замерло где-то поблизости, словно перед прыжком, и Эва от испуга дернула за нитку несколько раз подряд, прежде чем та вдруг натянулась и отбросила ее прочь из небытия. Прямо ему в руки. Все еще пребывая в ужасе, Эва забилась, вырываясь, но ее только крепче прижали к горячему телу. — Тихо-тихо. Не вполне осознавая, как вообще оказалась у Сета на руках, Эва вцепилась в его шею: — Там что-то страшное. Огромное. Хотело напасть на меня. В этот раз задвинуть недовольство назад удалось. К тому же, если у Сета дело стояло в приоритете, нежели их разворошенные отношения, то почему бы и Эве не перенять его подход? Тот глянул в сторону, прикидывая, что за существо это могло быть. Повел плечом: — Бывает. — Точно зная, что от его будничного тона Эва вспылит, спросил следом: — Почему не прогнала прочь? Та сперва растерялась. Доложили, выходит, как она разогнала чудищ в темноте? А может, сам со стороны наблюдал? В связи с последними открытиями, неудивительно. — Решила, он мне не по зубам, — призналась она. Сет не спешил ставить ее на ноги, и она почти ненавидела себя за то, что чувствовала, будто в его руках никакая опасность ее не настигнет. — Для этого сил у тебя достаточно. Если ты каждый раз будешь пугаться и убегать, ничего не выйдет, — наставительно изрек Сет. — Или ты только со мной такая смелая? Эва стиснула зубы, дернувшись, чтобы слезть с него. — Отпусти. Сет хмыкнул, но отпустил, быстро и мягко поставив на ноги. Эва огляделась, обнаружив, что он все еще был в кабинете, и непроизвольно замерла, только сейчас поняв, что на сей раз нить не привела к нему самостоятельно — он сам невообразимо как ощутил угрозу, нащупал ее, потянул и выдернул. — Отдохни. — Сет махнул рукой в сторону двери, сам же подошел к столу. — Силы побереги, слишком часто тебя мотает. Он несколько раздраженно вернулся к прерванному занятию, изучая папирусы на столе. Эва уходить не торопилась, наблюдая за ним: с задумчивым выражением черты его лица сглаживались, глаза глубоко погружались в чтиво. Себе на уме, планы строил, извилины напрягал, мозгуя пути и варианты в своих плетениях. Вот что для него было действительно важно. Эва не хотела заговаривать с ним. По правде, ей впрямь не помешал бы отдых. Только почему-то при виде Сета, казалось бы, истощенное тело встряхивалось, забывая об утомлении. При взгляде на него, отчужденного и равнодушного к тому, что между ними происходило и требовало внимания, Эва бесконтрольно начинала медленно закипать. — Интересно. — Она скрестила руки на груди, ядовитым тоном демонстрируя, что его совет отдохнуть ни капли ее не задобрил. — Куда денется твоя забота, если моя способность окажется для тебя бесполезной? Сет медленно поднял на нее взгляд, молча прожигая им несколько секунд, на протяжении которых Эва все больше подозревала, что страшно его вымотала. — Никуда не денется. — Она не успела изумиться. — Потому что твоя способность не бесполезна. Нет, он это специально? — У меня впереди испытание, — процедила Эва. — Когда мне над ней работать? Не задумывался о том, что я просто с ней не справлюсь? Справедливости ради, момент стоил прояснения. Испытаний у нее больше, чем у остальных, и она это приняла, но как Сет себе представлял, что она выдержит еще одну задачу? Даже если ему было все равно на ее состояние, во что уже верилось с трудом, неужели ему в голову не приходило, что все могло пройти прахом? Сет на миг увел глаза в сторону, слегка нахмурившись и, обойдя стол, остановился сбоку от него. Тут Эва вспомнила, что такого побочного эффекта с нежданными прыжками из одной реальности в другую он попросту не ожидал, но это не умаляло его ответственности. — Поэтому я рядом, — уже более серьезно сказал он. Эва держала его взгляд, обескураженная ответом, который ее однозначно не устроил, как и общая непоколебимость Сета, никак не реагировавшего на ее попытки растормошить. — Поэтому, — со злой иронией бросила она. Он не переставал сводить всё с ней связанное к собственной цели, ради которой и помогал ей. Может, заставлял себя в это верить. А может, так оно на самом деле и было. По-прежнему отстраненный Сет еще раз кивнул на дверь: — И велю восполнить силы, пока есть возможность. Эва растянула губы в улыбке, не позволив ей добраться до глаз. Велит он. — Слушаюсь, хозяин. — Сет едва не скривился, сдвинув брови, на что она с преувеличенным любопытством осведомилась: — Разве не такого обращения ты добивался? Раздражение на его лице сменялось неподдельным интересом по мере того, как он приближался к ней. Неспешно, даже расслабленно. Остановился в шаге от нее, склонив голову набок, и взгляд его, внимательный, пытливый, неожиданно затаил в себе умиление, словно Эва ляпнула неимоверную глупость, противоречащую своим же словам. — Обращение, — передразнил Сет с ухмылкой. По смешинкам в его глазах можно было подумать, что он издевался. По едва различимому оттенку серьезности во вкрадчивом голосе можно было расценить, что он неизбежно смирился: — Не ты ли назвала меня своим, слабость моя? Эве понадобилось все ее самообладание, чтобы не выдать, что ее сердце с ума сошло, мигом найдя объяснение возмутительно спокойному поведению Сета. Но прилившую к щекам кровь было не спрятать. Ей хотелось уколоть, задеть, вывести его на эмоции, словно получив реакцию единожды, больше не могла остановиться. Наслаждалась его яростью, чистой, смешанной, запутавшейся — неважно. А теперь, когда он разобрался в собственном ворохе, приняв незнакомую ситуацию и встав в позицию наблюдателя, в любой момент готового зацепиться и провернуть ее в свою пользу, Эва ощутила, что теряет контроль. Но чтоб ей провалиться, если это не было самое приятное, что она слышала. Ей нужно было срочно что-то ответить, не дать, на минуточку, самому сладкоречивому богу сбить себя с толку окончательно и уйти с победой. Варианты крутились в основном вокруг его насмешки над ней, не верили, но одна мысль закрепилась прочно: его слова — уже ее победа. А проигрыш он признал в своем стиле, подав его так красиво, как только он умел. Не дождавшись ответа, Сет подшагнул к ней, понизив голос: — Всё не дождусь момента, когда ты начнешь звать меня по имени. Поначалу Эва удивилась такому великодушию. Через пару секунд, когда до нее дошел смысл, возмущение выбило весь воздух из легких, заставив ее отпрянуть от Сета, безнадежно всё испортившего. — Да как ты… Да как у тебя… — От бравого негодования позабылись все слова, а искреннее недоумение на его лице только еще больше злило. Сет раздраженно дернул губой: — Сама спросила, какого обращения я добиваюсь. — Да? — едва не рявкнула Эва. — Может, сразу подскажешь, в какой позе предпочтительнее? — Прекрати истерить, — выгнул бровь Сет. Да ты истерики еще не видел, пыхтела Эва, подумав, однако, что и сама своей истерики не заставала. Надо же так доводить! — Не устала обвинять почем зря? От шока Эва пораженно застыла, враз успокоившись, и неверяще рассмеялась. Он действительно не понимал. — Почем зря, значит? Ты сделал так, чтобы я служила тебе. — Вправду устав повторять, Эва на всякий случай перевела, чтоб дошло наконец: — Превратил мою жизнь в кошмар. Сет скрестил руки, оставаясь невозмутимым, отчего Эва засомневалась, была ли мысль для него новой. — Произошедшее на испытании так сильно тебя потрясло? — участливо спросил он. — Даже сейчас ты не в состоянии вспомнить, что кошмаром она была до того, как твоя мать решила продать тебя за свое желание? На это у Эвы уже имелся ответ: — Ты ее к этому подтолкнул! — Конечно. И ее подтолкнул, и отца подтолкнул после того, как они обрекли свое дитя на смерть. — Взгляд Сета потяжелел, но глаза его не выжигали ее и вполовину так же безжалостно, как слова: — Ты не должна была выжить. Тебя вообще не должно быть здесь. Эва не могла определить, что ранило сильнее: правда или то, кем она была озвучена. — Потому что несу имя твоей жены? — ровно в тон отозвалась она, тоже решив проехаться по больным местам. — Неужели не приходило в голову, что, если последователи тебя предают раз за разом, то дело вовсе не в них? — Нет? — бесстрастно предположил Сет. — Не припомню, чтобы предлагал такое, что было бы им невыгодно. — В первую очередь для себя, — выплюнула Эва, практически не скрывая сердитости — он был непрошибаем. — А ты не такая, — внезапно заулыбался Сет. — Вы же, люди, всё делаете из добрых побуждений. И не меняете враз взгляды, когда запахнет жареным или зазвенит золото. Вопрос лишь в том, кто предложит больше. И своевременнее. Знаток людских пороков, куда бы деться. — Нельзя припирать людей к стенке, навязывать им свою волю и называть это выгодой для них. — Это методы, — деловито поправил Сет. — Давай-ка не путай и напряги память — моя воля была полезна и тебе. Не говоря уже о том, что без меня бы ты не справилась. Эва внезапно сдулась не из-за того, что он был прав, а потому, что просто устала прогонять даже в голове его роль в своей жизни, сверхважной и в невзгодах, и в удачах. К тому же, чем сильнее она хотела его разозлить, тем легче он отбивался. Она приблизилась к нему, передвигаясь скорее вяло, чем расслабленно, готовая выдать то, чего он, судя по всему, очень ждал: — Без тебя я бы не выжила. Без тебя меня бы не было здесь. Доволен? Сет долго не отвечал, разглядывая лицо Эвы нечитаемым взглядом. На какой-то несчастный миг ей показалось, что он посмотрел на нее так, словно увидел впервые. Словно представил. — Можешь гордиться собой, — продолжила Эва. — Ты повинен в моем самом главном страхе. Было бы лучше, если бы я не рождалась. Она направилась к выходу из кабинета, как Сет и настаивал изначально, пожалев о том, что не послушала совета сразу. Потухшее было сердце забилось быстрее, стоило ей услышать шаги: он нагнал ее у двери, схватив за плечо и развернув к себе. — Я не для того освобождал в тебе силу, чтобы сейчас слышать, как ты переворачиваешь мои слова. Эва с глухим наслаждением заметила в его глазах плещущуюся злость. — Для себя, — отчеканила она. — Для себя ты ее освобождал. Всё, что ты делал для меня, было направлено в твою пользу. Уголок губы Сета презрительно дернулся, желваки на скулах заиграли, выдавая то, с каким трудом он держал себя в руках, прежде чем высказать: — Не стоило вообще что-либо для тебя делать. Эва прятать ухмылку не стала, удовлетворенная тем, что задела его в обвинении именно по отношению к себе. — Лучше бы ты дал поймать меня охотникам в тот раз, — добивала она. — Хотя бы так я больше никогда бы тебя не увидела. Решив, что на этом точно хватит, Эва скинула его ладонь со своего плеча, двинувшись к двери. Сет не дал ей и шагу сделать, жестко подтолкнув к стене, прижал к ней лицом, заведя ее руку за спину, тем самым обездвиживая, и вдобавок навалился сам. Не полностью — иначе бы Эва дышать не смогла, прислонившись щекой к стене. Все это случилось так быстро, за какие-то доли секунд, что она сперва испугалась, предчувствуя боль, которой не последовало — вместо этого тело предательски вострепетало. — Я начинаю думать, что ты воспринимаешь только грубую силу. От голоса и сбитого гневом дыхания прямо над ухом мурашки пронеслись с головы до пят. Эва усиленно игнорировала восторг собственного медленно тающего тела, стесненного, зажатого между стеной и Сетом, при всей своей злости и необъятной физической силе точно знающим, как дать им волю без вреда для нее. Но также способным рано или поздно переступить грань, если только захочет. — Не сдерживайся, — желчно прошипела Эва, подумав, что если он все же сделает ей больно — им придет конец. От одной только мысли она зажмурилась, дернувшись. Давай же. Ну же. Сделай что-нибудь, чтобы я возненавидела тебя по-настоящему, в глаза твои смотреть не могла, видеть тебя не хотела, я доведу тебя, обязательно доведу… Эва безрезультатно дернулась еще раз, свирепо шепнув: — Ненавижу… — И не определившись, обращалась то ли к Сету, то ли к себе за то, что при всем желании не могла бы ему это адресовать от всего сердца. Хватка вдруг ослабла — хотя ее и сильной-то особо нельзя было назвать. Сет хмыкнул, будто только этого и ждал, или наоборот — ожидал от кого угодно, только не от нее, и отстранился: — Даже не представляешь, как часто я это слышал. Эва резко развернулась, едва не врезавшись в Сета, который отодвинуться-то отодвинулся, но так и не отшагнул. Вскинув голову, она тут же пожалела о том, что не воспользовалась моментом и не ушла, теперь не в силах оторвать взгляда от его глаз, чей огонь тушился каплей горечи на самом дне. Что-то разъедала. Что-то сокровенно желанное и оттого противное, чему никогда не было места в природе божества. Эву постепенно осеняла мысль, которая расталкивала рой прочих, кричащих, чтобы она бежала от него: этого Сет если не добивался, то ждал. Нарочно вываливал худшее, чтобы Эва опомнилась и, может, решила за них обоих и покончила с этим. Правда, сам же опровергал часть обвинений — не мог с ними мириться. И не делал ей больно — просто не мог? Даже когда она открыто провоцировала его, обнажая свои худшие стороны в ответ. Они оба продолжали отталкивать друг друга, только чтобы не дать чувствам собой овладеть. Стоило одному из них сделать шаг навстречу, другой сдавал назад, боясь потерять контроль. В стремлении властвовать друг над другом не замечали, как переставали быть хозяевами себе. — Ты заслужил, — чуть ли не обреченно произнесла Эва, всей душой желая перестать смотреть на него, чувствовать его воистину пьянящий запах, ощущать тепло его тела так близко к своему. Желая и не сдвигаясь с места. Сет ей задачу облегчил, сделав шаг назад: — Иди отдыхать, Эвтида. Он не звучал устало. По правде говоря, Эве в его холодном тоне послышалась решимость. Из всего их разговора он принял лишь то, что заслужил ее ненависти. Так ему было гораздо привычнее. Эва могла оставить его вариться в своем упрямстве, не способном прекратить сомневаться в том, что злость ее разжигалась чувством, стоящим аккурат противоположно ненависти. А сердце вдруг подняло панику, твердя, что конец этой ссоры совсем не похож на предыдущие, что если Сет вобьет себе что-то в голову, то увидев подтверждение своих ожиданий, закроется наглухо. И до него будет не достучаться. Что теперь? В конце-то концов, кто она такая, чтобы идти против воли бога? Слабость его, напомнила себе Эва, перехватив его руку на развороте и потянув на себя. Бог или человек, он оставался мужчиной, боявшимся чувств, грозивших сделать его уязвимым, что было вполне типично для большинства. При этом не лишенным мужества, чтобы признать своё слабое место, вплести его не как что-то не вписывающееся в его картину мира, а как требующую особого учета переменную, способную обернуться еще одной сильной стороной. Но сталкиваясь лоб в лоб с причинами, из-за которых он, скорее всего, и поставил себе запрет на чувства, решительность зайти дальше стремительно убавлялась, если не отбивала охоту вовсе. В этом Эва убедилась, когда прижалась к его губам не дольше, чем на пару секунд, потому как Сет практически сразу вильнул головой, отрываясь от нее: — Второй раз я на это не поведусь. — Он схватился за ее запястья вокруг своей шеи, чтобы оттолкнуть, но замер, тихо молвив: — Что ты творишь. Он не спрашивал. Он сокрушенно утверждался в ее противоречивости. — Заканчиваю этот бред, — твердо заявила Эва, ни капли не задетая очередным отталкиванием Сета. — Как бы ни старался, ты не разрушишь то, что между нами. Я не дам тебе этого сделать. Для него это наверняка звучало как угроза, однако Эва восприняла его реплику как еще одну отчаянную попытку отвадить от себя: — Я заставлю тебя пожалеть об этом по-настоящему. Заалевший взгляд добавил красочности. Эва больше не видела смысла применять какую-либо тактику, попробовав распутать хаос в его голове искренностью в своих глазах и вызовом в полушепоте: — Заставь прямо сейчас. — Она вновь приблизилась к его губам, почти коснувшись своими, да так и застыла, покорно пообещав: — И я уйду. Аккуратно вовлекая Сета в поцелуй, она на этот раз вправду боялась, но не его вероятных действий как таковых, а того, что с ними ей ничего не останется, как сдаться. Страх почти подтвердился, когда Сет отпустил запястья, медленно обхватив одной рукой ее горло. Эва испуганно втянула воздух ртом, решив, что переоценила себя, что ему ничего не стоило сжать пальцы, чтобы даже если и не переломать ей шею, то отшвырнуть ее в стену. И сказать, что он предупреждал. Но рука скользнула по горлу чуть выше, к линии челюсти сбоку, легла твердо и уверенно, заставив Эву повернуть голову так, как Сету было удобно и зацеловать ее так, как для него было желанно. И она расслабилась, повинуясь ему без боязни в убеждении, что не мог он с ней по-другому. А еще, что всё-таки… всё-таки страшился ее потерять, причинив боль. Она коснулась ладонями под скулами, скользнула за уши, задев пальцами серьги, зарылась одной рукой в мягкие волосы, лаской своей показывая, что доверилась ему и жалеть об этом уж точно не намерена. Это заставило Сета на несколько секунд задержаться в одном положении, как будто он позабыл, как целоваться, растерявшись от ее трепетных прикосновений. Ловя его дыхание, Эва мазнула губами по его, огладив большим пальцем скулу под второй ладонью, не спрашивая разрешения на чуждую ему чуткость, как бы говоря, что задарит его лаской, пусть хоть отшатнется, как ошпаренный, и будет обходить по широкой дуге. В случае Сета нежность в ответ на его шипы казалась самым правильным вариантом — не заметит, как сам начнет тянуться за ней. Он не отпрянул. Принял недозволенную к себе осторожность, однако, не поддаваясь всецело. Продолжил целовать с присущей ему страстью, но без спешки. Он не напирал — он брал своё. Эва даже не пыталась перехватить инициативу, охотно следуя за ним. Она обожала его губы, с упоением вторя простым движениям, от которых ну не должна так кружиться голова. Эва теряла ее, начисто позабыв, о чем они ссорились и отказываясь представлять себе версию, где Сет бы все же заставил ее уйти, поставив точку. Вместо этого он целовал ее все грубее и нетерпеливее. Убрал руку, чтобы ей же подхватить Эву под ягодицами и поднять одним рывком. Она тихо вскрикнула от неожиданности, обвив ногами его торс, для чего пришлось раздвинуть бедра, благо, вырез на ткани позволял. Щеки воспылали от такой близости, Сет прижался еще, словно ему этого было недостаточно, демонстрируя непреклонность и полный отказ ее куда-либо отпускать. Эва и не собиралась уходить, обнаружив, что Сет направился к двери. Это могло означать только одно.  Она тяжело задышала, отрываясь от его губ, которые ловили и обхватывали ее снова. Точка невозврата осталась позади, но не пугала ее, промурашив тело предвкушением. Оно было в ладу с разумом и не давало омрачить происходящее ненужными страхами, от которых Сет ее избавлял и не поощрял даже в свою сторону, что бы они оба ни твердили. Эва сцепила ноги за его спиной поудобнее, прислонившись к торсу и чувствуя холод пряжки на поясе через одежду — ниже она не доставала. Тело бога перестало казаться таким уж большим впритирку, пока он нес ее по коридору, поддерживая одной рукой. Последнее подстегивало поплывший мозг Эвы восхищаться тем, каким всё-таки сильным он был, вспоминать, как заглядывалась на него в жарком желании прочувствовать эту силу, особенно после случившегося в саду, когда он сводил ее с ума и держался сам, выдавая свое нетерпение лишь беспорядочными поцелуями в шею и тем, что упиралось ей в ягодицы. Сет остановился у одной из дверей, приспустив Эву ниже так, чтоб она не задела пояс, провел губами по скуле к уху и на этот раз заявил о своем желании напрямую, вжавшись пахом между ее ног. Эва надеялась, что изданный ей короткий стон не прозвучал слишком просящим. Внизу живота и еще ниже возгорелось в ответ на его твердость, стекло влагой в белье в сладостном ожидании. Эва впилась пальцами ему в плечи, попробовала обхватить мускулы, которые не вместились в ладони, беззвучно ахнула, когда Сет подкинул ее выше снова, зайдя внутрь комнаты. Эва услышала лишь громкий хлопок двери, не успев опомниться, как оказалась на простынях. Она даже не заметила, как Сет сцепил с себя ускх и пояс с набедренной накидкой, стремительно нависнув над ней и завладев ее губами со всей жадностью. Ноги сами разъехались в стороны, Эва впитала его голод и пронесла через себя мгновенно, отвечая так же страстно, с силой притянула к себе ближе. Не ожидавший этого Сет навалился на нее, придавив телом, отчего Эва вскрикнула, задыхаясь от его тяжести, и не дала ему отодвинуться, прижав к себе ногами. Сколько же силы таилось в нем, таком огромном и тяжеленном, способна ли была Эва выдержать ее и что ей нужно было сделать, чтобы он дал ей волю целиком? Сет не стал дожидаться, пока из нее пропадет весь воздух, перекатившись вместе с ней на спину. Эва не отстранилась, припав к его губам и ощущая, как его руки скользят по ее плечам, спине, бедрам. Она всхлипнула, когда он с силой сжал ее ягодицы, укусив губу, и поддавшись этой грубости, качнулась на нем, проезжаясь по члену под одеждой. Все заволокло пеленой желания настолько сильного, что не возникало и мысли подивиться отсутствию стыда. Эва хотела его и не стеснялась показать как, просто не видела смысла смущаться того, кто знал и считывал всё, что она чувствует. Ничто не могло помешать этому случиться. Ни недосказанности, которые так и не отвратили от Сета, ни договоренности, на которых они рисковали остановиться и продолжить дальше на исключительно деловом уровне. Эва бы не сумела не ловить его взгляды, не стопориться на его губах, все равно бы вспоминала, как приятно их было чувствовать на своих и какое удовольствие они могли бы принести. Млея в его руках сейчас, она была уверена — он бы тоже не сумел. Большие руки все стискивали округлую плоть, направляя движения ее таза — вперед-назад. Эва пылко вздыхала в перерывах между поцелуями, еле заставив себя остановиться, пока ее белье не намокло насквозь. Как же внизу горело, а ведь Сет даже не предпринял попыток раздеть ее. Она прекрасно чувствовала, дышала тем нетерпением, с которым он жаждал влиться в нее, сминая пальцами те места, которые обычно прятала ткань, и мучительно лаская ее губы. Эва попробовала сделать круговое движение бедрами, ошеломленно выдохнув, когда член вдавился особенно приятно между ног. Она ощутила, как по телу под ней прошлась дрожь сдерживаемого возбуждения, прежде чем Сет резко перевернул ее на спину. Следом ее накрыла волна безумия. Он вмазался в ее губы, сразу толкнувшись языком в рот, не дал ей обнять себя, схватив оба ее запястья ладонью и, закинув наверх, впечатал в постель. Еще одна потерянная крупица его терпения в немыслимо восхитительной грубости. Что будет, когда он лишится его и отпустит себя полностью? Сет опустился к ее шее, отрывисто дыша, посасывал кожу, сомкнув зубы, как только Эва выгнулась, стремясь почувствовать его между ног снова, но он и этого не позволил, предусмотрительно отклонившись и отпустив ее руки. В синеве комнаты, переставшей ассоциироваться с покоем и умиротворением в эту ночь, от помутневшего взора Эвы не укрылось то, как часто вздымалась грудь Сета, как еще отчетливее выделялся при неровном дыхании пресс, огибаемый двумя линиями, что сужались книзу, опутанные венами. Глаза слегка расширились от вида грузно топорщившихся штанов, каким-то чудом все еще держащихся на бедрах. От очертаний скрываемого тканью органа губы невольно приоткрылись, испуская кроткий вздох, вызванный не то волнением, не то еще большим вожделением. Эва столкнулась взглядом с его, над которым сгущались тучи без проблеска насмешек и ухмылок. Она пробуждала в нем бурю, чистую стихию гроз и молний, томящуюся в теле властителя и вдыхающую свободу каждый раз, когда сдавало его терпение. Эва жаждала его исчерпать, чтобы он сделал с ней всё, о чем темнели его глаза. Верх он с нее сорвал. Не грубо, парой движений, так, что Эва даже не успела очухаться, почувствовав прохладу воздуха оголенной грудью, подпрыгнувшей от резкого движения. И тотчас горячими руками, ртом, влажным языком. Сет попросту напал на ее грудь, сжимая ладонями, ртом обхватывал, словно хотел поглотить, трогая языком соски.  Не массировал, как могло показаться, а безудержно стискивал округлости, которые Эва бесстыдно выставляла напоказ, выгибаясь ему навстречу, чтобы он сжимал еще сильнее, еще чаще. Опускаясь поцелуями ниже, он продолжал сминать ее грудь, касался губами впалого живота, возвращался, сдвигал упругие полушария друг к другу, обводя языком твердые соски. Эва постанывала от приятных ощущений, зарывалась пальцами в его волосы, пропуская пряди между, касалась ушей и их острых кончиков, нежно огибая поглаживаниями. Не знавшая подобной ласки, она плавилась под его горячими ладонями и языком, пока это не превратилось в сладострастную пытку. Ей хотелось большего. Жгучий взгляд поймал ее блестящие от мучительного желания глаза, стал лукавым в ответ на ее требовательно изгибающееся тело. Сгорая от нетерпения, Сет не мог упустить возможность полюбоваться тем, как она изнывала, и подовольствоваться собой, до чего ее довел, сбросив оковы ее страха и щелкнув собственными. Эва с удовольствием посмотрела, как воображаемые кандалы звякнули у него самого, когда он скользнул рукой вниз, сразу под белье, описав круг пальцем и проведя им по складкам, меж которых стекало. Шумно выдохнув, он не удосужился стянуть с нее остатки одежды, протолкнув палец внутрь и укусив сосок. Эва замычала, притянув его за шею к себе, впилась губами в губы, обеими руками трогая его торс. Проводя ладонью по его груди, рельефному животу, твердым мускулам, она не могла избавиться от ощущения, что одного пальца ей ничтожно мало. Она хотела скорее почувствовать внутри то, что напряженно вжималось в нее ниже, совсем не там, где было нужно. — Рано, — произнес Сет, предельно аккуратно вдвигая второй палец, который Эва легко приняла. Его голос, низкий и такой хриплый, просто свел ее с ума, удостоверив, с каким трудом он сдерживал свою сущность все это время, не впускал ее, пока она витала вокруг них, нагревалась, без возможности испарения превращаясь в густой дурман. Сет принялся растягивать ее, тягуче и размеренно, в противовес тому, как осыпал поцелуями ее шею. Эва терялась между этих ощущений, его пальцы надавливали внутри, а губы и язык мгновенно растворяли это давление, размазывая ее. Не в силах больше ждать, она двинула тазом, царапнув его шею, застонала чувственно, выгнувшись и прислонившись грудью к нему. Часть подтаявшего мозга не преминула возможностью отметить, что Сету вовсе не было нужды так себя дразнить — она ведь уже хотела, уже была готова, — но в истинном облике он не дозволял себе сдаться. Несмотря на то, как Эва подводила его к тому, чтобы потерять напрочь голову. Вытащив пальцы и стянув с Эвы нижнюю часть одеяния, Сет отстранился, сняв штаны, и вновь устроился меж ее так и не сведенных бедер, уведя в грубый, ненасытный, почти рваный поцелуй. Оторвавшись от него, она взглянула вниз, утоляя любопытство, сглотнула, сомкнув губы, только чтобы не попросить его взять ее наконец. У нее не было мысли изумиться требованию своего неискушенного тела, не имевшего понятия, собственно, чего оно требовало, но убежденного, что ему это необходимо. Эва чуть ли не захныкала, почувствовав, как Сет снова принялся ласкать ее пальцами, выводя круги, как будто ему не хватало ее обезумевшего от жажды тела. От частичного негодования выплеснулось нетерпеливо-дрожащее: — Сет… Едва назвав его имя, Эва проникновенно ахнула от вторжения того, что было гораздо крупнее его пальцев. Сет резко выдохнул, оказавшись внутри нее, и этот звук его удовольствия, дорвавшегося, но все еще сдерживаемого, по всему телу прошелся горячей волной, сбивая с мысли, что все внизу жгло от давления. Он не переставал ласкать Эву, задевая самые чувствительные точки. Всё уже знал, не просто притупляя, а практически искореняя то ощущение, что все называли как минимум непривычным в первый раз. Приятные мурашки разбегались по всему телу от мест его поцелуев, его жаркого дыхания, главным образом к низу живота, обрубая любой намек на боль. Ко всему, Эва чувствовала, что она делала с Сетом в эти мгновения, как он этого ждал, какое наслаждение он получал, все еще не отпуская себя, чтобы ей не навредить. Потому что берёг. Потому что, зараза, умел. Мысли о количестве его женщин за тысячелетия отодвинуть не получилось, но они не вызвали у Эвы отторжения или, того глупее, ревность. Честно говоря, не вызвали вообще ничего. Сет уже дал понять, что такой, как она, у него никогда не было. Эва сама не заметила, как привыкла, с каждым толчком чувствуя, как он проникал понемногу глубже. Ей нравилось, как он степенно двигался, не торопясь, смакуя ее и момент, в котором делал ее своей во всех смыслах. Пальцы не шли ни в какое сравнение с тем, как растягивал член, неподатливая плоть сопротивлялась и одновременно жадно вбирала, готовая заглотить его целиком. Эва вновь глянула вниз, и открывшаяся картина неожиданно возбудила еще сильнее. Она почему-то не представляла себе соитие настолько откровенным, и теперь не только чувствовала, но и видела, как блестящий от ее влаги ствол массивно проскальзывал внутрь. Она закинула ноги на его плечи, полагая, что так Сет вонзится в нее полностью, но действие он жестко пресёк, переместив их за свою талию обратно и качнув головой. Ухмылка сквозь его неровное дыхание показалась ей неверящей: — Потерпи. — Словно он поразился тому, что говорил это в ответ на ее порыв втолкнуть в себя глубже. — Хочу, — непреклонно, практически капризно шепнула Эва, так и не сумев выразить словесно, чего именно хотела. Не ожидала от себя, что сама начнет желать большего в первый же раз, чтобы он прекратил обращаться с ней, как с хрустальной. Не рассыплюсь, выдержу, только отпусти себя со мной. — Так хочу… Она знала, что он чувствует, насколько ее желание невыносимо, но не представляла, каких усилий ему стоило не спускать тормоза, видя ее вот такую, открытую, мечущуюся на постели с припухшими от поцелуев губами, с покачивающейся от размеренных толчков грудью, с расфокусированным взглядом, готовым на всё. Сет прерывисто выдохнул перед тем, как оставить позади последний рубеж, и с глухим стоном вошел до конца, лишившись терпения начисто. Ис-фет… Глаза Эвы расширились, рот распахнулся, с шумом втягивая воздух, перекрывшийся стоном, выбившимся еще одним сильным толчком. И еще одним, только быстрее. О да, именно так… именно так она и хотела, именно так он и жаждал обладать ею, без остановки, до упора, до треснувшей простыни в кулаке, не рискнувшем сжать ее бедро или грудь или вообще любую часть тела. Эва потерялась в ощущениях, потянувшись к его губам, зацеловала со всей страстью, пока не перестало хватать дыхания. Сет так и не выпустил ее губы, и она дышала, стонала ему в рот, пока он ловил ее звуки поцелуями, не прекращая ритмично вбиваться в нее. Эва обняла его руками, восхищенно скользнув по широченной спине, выгнулась, впечатываясь своей грудью в его. Она таяла под ним, разумом уплывала в стремлении вобрать в себя его всего, вот всего, такого сильного, такого большого. Тугие мышцы под кожей перекатывались под ее ладонями, вены на его руках, виднеющиеся еще с бицепсов, заставляли сглатывать и всерьез задуматься, может, она действительно тронулась, не ведая, с какой легкостью эта невероятная мощь могла ее сломать, раздавить, уничтожить. Пробуждать его силу внутри себя было приятно. Чувствовать всю его силу в движении внутри себя было непередаваемо. Особенно когда он верно терял над собой контроль, больше не сомневаясь в том, что не причинит вреда несравнимо хрупкому для своей сути телу. Он прикрыл глаза, отдаваясь своим ощущениям, начав попросту пытать Эву наслаждением, от которого ее сорвало на крики. Ей было плевать, если весь Дуат услышит, как ей хорошо. Эва чуть ли не рычала, чувствуя, как его член заполнял ее снова и снова, снова и снова, хныча от исступленного желания. Что Сет с ней вытворял, о боги, как сладко он ее мучил… Он вбивался в нее несдержанно, такой горячий, толщенно-твердый, до предела раскаленный. Не останавливался, методично доводя до состояния, в котором хотелось, чтобы он продолжал распирать ее изнутри и не выходил из нее, ни за что, ни в коем случае не выходил… У Эвы низ живота подворачивало всякий раз, когда он испускал хриплые стоны, так откровенно наслаждаясь ей и двигаясь быстрее. Она никогда так не ошибалась, полагая, что их страсть выплеснется и растворится в сексе — она только росла и множилась, порождая просто бешеное безумие из сплетенных тел и губ. Эва вожделела Сета еще сильнее, в хаотичном желании отдаться без остатка то разводя ноги еще шире, то закидывая их ему на плечи. Они не мешали ему брать ее так, как он хотел, а его пальцы между бедер Эвы доводили ее до чистейшего безрассудства. Ей было так хорошо, что она не могла больше кричать. — Да, да, да, — шептала она как заведенная, не в состоянии контролировать ни свои губы, ни затрясшееся в предоргазменном состоянии тело. Его движения внутри, его ласка снаружи — все это было слишком для нее, чересчур. Потрясающе, не бывает так. Эва словно вылетела в другую реальность, только не благодаря своей способности, а стараниям Сета, что продолжал вонзаться в нее, когда она затряслась, кончая и плотно обхватывая член. Он зарычал, вдалбливаясь в нее, тугую и сокращающуюся, но скользил легко внутрь ее истекающего соком лона. Чувствительность возросла, Эва ощущала его еще острее, заскулив от того, как рвано Сет толкался в нее. Кровать от мощных движений дрожала, сдвинувшись и ударяясь спинкой об стену, он просто таранил Эву как сумасшедший, натужно дыша. Толкнулся в нее сильно и глубоко один раз, а затем второй, последний, словно хотел продырявить насквозь, прежде чем волна удовольствия прокатилась по его телу, сокращая каждый мускул и вырываясь с губ низким блаженным стоном. Медленно остывая и стараясь выровнять дыхание, Эва поддавалась неге, стремительно клонившей ее в сон, обреченно подумав, что только что Сет прибавил в своей важности в ее жизни. И что бы он ни говорил, его действия кричали о том, что она уже много для него значила. Она не дала сомнениям себя одолеть, уверенно и тихо подытожив: — Не пожалею. Выскользнув из нее, Сет склонился ближе, вглядываясь в ее лицо. Задумчиво хмурясь чему-то, о чем уже догадывался до того, как всё свершилось, и теперь убеждаясь в этом. — Не зарекайся. Прозвучало так, будто он себе напредставлял самые худшие сценарии. Эва сдвинула брови, настойчиво заявив: — Ты не захочешь сделать мне больно. — Не захочу, — согласился Сет. Веки Эвы тяжелели, впервые полностью расслабившемуся телу после пережитых стрессов и яркого освобождения не терпелось взять отдых хотя бы на несколько минут. Или рядом с Сетом ему было настолько спокойно и безмятежно? — Пообещай, что не сделаешь, — попросила она, едва шевеля губами. Сет прислонился губами к ее виску необычайно мягко, после чего Эва уснула, так и не дождавшись ответа.