Не рвется любовь

…но режет пальцы, пальцы режет тонкая нить, и не рвется никак любовь…

Четырнадцатая музыкальная премия телеканала RU.TV подошла к концу. Народ повалил на выход. Артисты через одни двери, зрители — через другие. Сергей выскользнул из зала одним из первых, ему не улыбалось толкаться в коридорах, хотелось поскорее оказаться на улице. После своего выступления он отпустил домой балет и распорядился отнести в машину костюмы и реквизит, чтоб по окончании церемонии не возвращаться в гримерку и сразу уехать домой. Несколько минут назад он видел, как ушел Дима Билан. За весь вечер они не перебросились и парой слов. Это оказалось сложнее, чем он мог представить. За месяцы, прошедшие с тех пор, как они последний раз встречались публично, Лазарев забыл каково это — видеть и не сметь подойти, быть рядом и не мочь обнять. Эти несколько часов оказались настоящей пыткой. Был один момент, едва не сведший его с ума — он смотрел выступление Севиль, как вдруг увидел, как прямо к нему движется Дима. Сердце скакнуло куда–то к горлу, внутри все затряслось от неверия и ожидания — неужели он действительно подойдет, наплевав на все условия? Но нет, Билан остановился в метре, заключив в объятия женскую фигуру в белом — свою приятельницу Наталию Власову, которую Сергей до этого не замечал. Внутри стало горячо от жестокого облома. Он сглотнул, радуясь, что не умеет краснеть и, жалея, что поздно отворачиваться, чтоб не видеть, как эти двое обнимаются у него под носом. И вдруг Дима посмотрел прямо на него, улыбнулся и одними губами сказал: «Привет». Сергей одновременно кивнул и моргнул в ответ, чувствуя, как губы разъезжаются в улыбке. Однако камера напротив не позволила реакции проявиться полноценно, поэтому он переключился на сцену, пританцовывая под песню и делая вид, что ничего особенного не произошло. А внутри все трепетало. Позже подсев к Анне Асти, и оказавшись позади Димы, Сергей ощущал запах его парфюма и старался сосредоточиться на том, что говорит девушка рядом. Украдкой бросая взгляд на билановский профиль, линию подбородка и изгиб шеи, Лазарев осознавал, что не слышит и не понимает ни слова из того, что говорит Анна. Ему было плевать. Он и сел рядом с ней только для того, чтоб оказаться поближе к Диме, хоть тот и делал вид, что не замечает его. После заключительной номинации «Лучший исполнитель», где никому из них ничего не досталось, Сергей отправил сообщение: «Больше не могу ходить вокруг тебя. Сойду с ума, если не обниму». Через минуту пришел ответ: «После церемонии на парковке. Напиши номер места». Он написал. И вот он направлялся к автомобилю в надежде увидеть там Диму. Прошло пять минут, десять, пятнадцать — Билан не появлялся. Оставаться становилось бессмысленно, убеждать остальных ждать — бесчеловечно: час ночи, все устали и хотели домой, к тому же на выезде от обилия машин образовалась пробка. Лазарев уже был готов плюнуть и уехать, как вдруг рядом остановился знакомый автомобиль. Пассажирская дверь приоткрылась, наружу высунулся Билан и позвал: — Сережа! Тот подошел к машине. — Поедешь со мной? Наклонившись, Сергей заглянул в салон. Кроме водителя, на переднем сидении увидел Марину, пиар-менеджера Билана, с которой он был на премии. — Мне рано утром нужно быть дома. — Я отвезу. Сергей кивнул. — Секунду. Отошел к своим, что–то сказал. Вернувшись, сел в салон, захлопнул дверь и автомобиль тронулся. — Привет, — поздоровался Лазарев с обернувшейся Мариной. — Привет, Сереж, — ответила она. — Поздравляю с наградой. — Спасибо, и тебя, — пошутил он, кивнув на Димину статуэтку, лежащую у нее на коленях. Марина звонко рассмеялась и отвернулась, считая свою миссию по соблюдению приличий выполненной. Билан усмехнулся, их общение напоминало игру в «Сапёра» — никогда не знаешь, какой ход станет последним. Марина не слишком жаловала Сергея, а тот отвечал взаимностью. Впрочем, обоим хватало ума и такта не выражать свое отношение открыто и вслух. Повернувшись к Диме, Сергей крепко обнял его. — Здравствуй, — произнес он совсем другим тоном: его голос стал ниже, мягче, в нем чувствовалась нежность и скрытая улыбка. — Я пять часов ждал этого момента. Прильнув друг к другу, чувствуя тепло и запах, никто не хотел разъединяться. — Подошел бы, — ответил Дима, погладив его по спине. — Во-первых, ты с цербером, — Сергей кивнул на переднее сиденье. — Я все слышу, — предупредила Марина. — Здесь нет перегородки, как в лимузине? — на тон громче спросил Лазарев. Вопрос был риторическим — и так видно, что конструкция салона ничего подобного не предполагала. Но водитель, на которого обычно никто не обращал внимания и не стеснялся, зная, что он связан договором о неразглашении, все равно посчитал нужным ответить: «К сожалению, нет». — А во-вторых, я соблюдаю эти сраные договоренности, — продолжил Сергей. В договоренности входило отсутствие любого совместного появления на публике: никаких объятий и дружеской болтовни, совместных фото, видео, отметок в соцсетях, лайков и комментариев — в общем, всего того, что несколько лет назад было не просто нормой, а неотъемлемой частью жизни. — Я оценил, — сказал Дима. — В твои истории попали все, кроме меня. — Ты смотрел? — Я все твое смотрю. — Я тоже, — отозвалась Марина, и это прозвучало, как угроза. — Не сомневаюсь, ты же моя главная фанатка, — сыронизировал Лазарев. — Нет, твоя главная фанатка — Кудрявцева. А я просто блюду, — ответила девушка, не оборачиваясь. Сергей состроил в ответ гримасу, а Билан хмыкнул и покачал головой, призывая его не продолжать. Удобнее устроившись на сидении, Сергей взял Диму за руку, переплел свои пальцы с его, прижал к своему бедру. Периодически стискивал ладонь в своей, гладил пальцами, ощущая ответную ласку. В машине было темно, никто ничего не видел, и в какой–то момент это напомнило ему поведение влюбленных подростков, держащихся за руки под партой. — Слушайте, а есть-то как хочется, — вдруг сказал Билан. — С едой, кстати, сегодня было не очень — ее было мало и она быстро кончилась, в отличие от самого мероприятия, — констатировала Марина. — Надо было поесть дома, — ответил Лазарев, который так и сделал, и его проблема голода не беспокоила. — Поели, но это когда было. — Не все прохалявили красную дорожку и половину премии, — Марина явно намекала на Сергея. — Некоторые пришли к началу. Он этот пассаж без ответа не оставил: — Ну во–первых, не половину, а треть. А во-вторых, молодцы — сидите теперь с урчащими желудками. — Может заедем куда-нибудь, возьмем что-нибудь перекусить? — предложил Билан, чтоб погасить эту перепалку. — В два часа ночи? И где сейчас открыто? — А вон хоть на заправку, — Дима кивнул на огни АЗС впереди. Автомобиль зарулил на парковку и остановился. Три двери из четырех открылись почти одновременно. — Все, что ли, идут? — удивился Лазарев, который сам никуда не собирался, но ему никто не ответил, потому, что все уже были снаружи. Открыв дверь, он тоже вышел и поспешил за остальными. Позади раздался звук закрывшегося замка сигнализации. — А ты куда? — спросила Марина. — Ты вроде не голодный был. — Хочу посмотреть на лицо кассира, когда он посреди ночи увидит Билана в своем заведении, — ответил Сергей. — А заодно добавить впечатлений, посветив физиономией? — Типа того. — Тролль. — А еще я вышивать могу и на машинке тоже, — процитировал Лазарев слова из мультфильма. Девушка закатила глаза. — Господи, сколько тебе лет, мальчик? — Сорок два годика, — тонким голосом в ответ схохмил он. Марина рассмеялась. — Лазарев, ты такой дурак. Хорошо, хоть забавный. — И за это меня тоже любят. — Не все. — Ясен пень, ты в их число не входишь. Главное, чтоб Димка любил, — он подмигнул ей. — Слушайте, окститесь уже оба, — не выдержал Билан. — Да мы по–доброму, да, Маринк? Ответить она не успела — они вошли внутрь и дискуссия прервалась. Поздоровавшись, Дима спросил, есть ли что-нибудь поесть. Кроме выпечки, которую никто не захотел на ночь, чипсов и различных шоколадок, остановить взгляд было особо не на чем. В итоге взяли злаковые батончики и чай. Пока водитель заправлял машину, остальные пили свои напитки, шуршали обертками и переговаривались. — Что-то она не сильно удивилась нашему появлению, — сказал Сергей. — Она просто тактичная, не хотела никого смущать, — подув на исходящий паром чай, Дима сделал глоток. — Ну тебе-то она мило улыбалась, — отметил Лазарев. — Кто платит, тому и улыбаются. — Сережа, не ревнуй, — подколола Марина. — Дим, твой цербер сегодня распоясался. — Она всегда такая, — Билан подмигнув девушке, решив тоже немного поддеть Лазарева. Но тот в долгу не остался. — Ты ее при себе держишь потому, что любишь пожестче не только в сексе? — Ой, избавьте меня от подробностей, — состроила гримасу Марина. Сергей ухмыльнулся, а Дима покачал головой, как бы говоря, что Лазарев неисправим. Вернулся водитель, и они тронулись в путь. Остаток дороги ехали молча, все устали, да и время было позднее. Когда высаживали Марину у дома, Дима вышел проводить ее до двери. Обнял на прощание и пожелал спокойной ночи. — И вам спокойной, — усмехнулась она. — Хоть ты не начинай, — попросил Билан. — Извини. Заметив, что наблюдавший за ними через опущенное стекло Лазарев, жестом показывает, что следит за ней, девушка показала ему в ответ средний палец. Проследив направление этих манипуляций, Дима увидел, как Сергей демонстративно и нескрываемо фальшиво посылает ей воздушные поцелуи и сердечки. — Вы сегодня оба в ударе, — вернувшись в машину, отметил Билан. — Люблю ее — не могу. — У вас это взаимно. Видя, что тема ему и не особо приятна, и порядком утомила, Сергей коснулся его руки. — Прости. Когда они, наконец, оказались у Димы дома, было три часа ночи. — Даже не знаю, имеет ли смысл ложиться спать, — произнес Лазарев, снимая пиджак. — Никакого. Погасив верхний свет и оставив только лампу у кровати, Билан шагнул к нему. …От назойливого звукового сигнала будильника оба еле продрали глаза. — Господи, выруби это, — простонал Дима. — Какой мерзкий звук, — поморщился Сергей. — Кто его выбрал? — Ты. Это твой телефон. — Да? Надо поменять мелодию. Лазарев слез с кровати и поплелся в ванную. Проводив взглядом его голый зад, Дима упал лицом в подушку. И, видимо, уснул, потому, что разбудил его звонкий чмок в ухо, от которого он едва не оглох. — Ты обалдел, что ли?! — Цигель–цигель! — энергично скомандовал Сергей, взбодрившийся в душе. Он принялся стаскивать с Билана одеяло и над обнажившимся телом потряс головой, разбрызгивая капли воды с мокрых волос. — Да твою ж мать! — воскликнул Дима. — Не надо мою мать. Лучше меня. — Ты чего такой бодрый? — Бесит, да? — Не то слово. — Иди, постой под прохладной водой, живо проснешься. — Напомни, зачем тебе домой в такую рань? — попросил Билан, сползая с кровати. — У Ани выпускной в детском саду. А еще у меня вечером концерт в Туле. Когда через несколько минут Дима вернулся в спальню, Сергея там не было. Зато постель была заправлена. Улыбнувшись, он пошел в гардеробную одеваться. Спустившись вниз, увидел, как Лазарев гипнотизирует кофемашину в ожидании напитка. Заметив его, Сергей спросил: — Ты какой чай будешь? — Черный. — А конкретнее? У тебя тут пятьсот наименований. — Один фиг, — ответил Дима, усаживаясь за стол и позволяя Сергею хозяйничать. — Значит, будешь «Гринфилд», — Лазарев поставил перед ним дымящуюся чашку с пакетиком в ней. — И лимон, пожалуйста. Сергей придвинул уже стоявшее на столе блюдце. — Что–то еще? — поинтересовался услужливо. — Спички, в глаза вставить. — Душ не помог? — Не особо. Дождавшись свой кофе, Сергей уселся напротив. Через несколько минут под прицелом его взгляда, Дима вопросительно кивнул и спросил: — Чего? Лазарев встрепенулся, будто все это время находился в оцепенении. — Да вот думаю, чего я в тебя такой влюбленный? Дима улыбнулся и от признания, и от замелькавших в голове картинок прошедшей ночи, напоминающих о пылкости и нежности Сергея. — Ты со вчерашнего вечера прямо кладезь цитат из советских фильмов. — Это старость. — Это культурный код. У нас полстраны этими цитатами разговаривает. Ладно, допивай и пошли, а то опоздаешь. По дороге в машине они сначала пытались беседовать, обсуждали вчерашнюю премию, выступления коллег и розданные награды, потом Сергея сморил сон и он отключился. Поняв, что он перестал реагировать и отвечать, Дима взглянул и увидел, что он спит, откинувшись на сиденье. Включил негромко музыку, чтоб не отрубиться самому и, тихонько подпевая, повез своего ценного пассажира домой. Сергей проснулся от того, что Дима тормошит его за плечо. — Приехали, Сереж. Разлепив глаза, увидел ворота своего дома. — Кажется, я вырубился, — сконфузился он. — Зато немного поспал. У тебя впереди насыщенный день. Потянувшись к нему, Сергей крепко обнял его. Прижался носом к шее, вдыхая запах. Нехотя отпустил. — Спасибо тебе. — Не за что. — Есть. Билан улыбнулся одними губами. — Иди уже. — Доедешь — напиши. — Непременно. Стоя у ворот, Сергей смотрел, как разворачивается автомобиль, как начинает отъезжать, и вдруг у него внутри что–то щелкнуло, и он бросился к машине. Дима резко затормозил, увидев его у пассажирской двери. Распахнув ее, Сергей сел в салон. — Что ты… — фраза оборвалась — Лазарев придвинулся и взяв лицо Димы в ладони, порывисто и пылко поцеловал. Задохнулся от восторга ответного поцелуя, еле оторвался от чувственных губ, на которых еще остался лимонный привкус. — Я не мог уйти без этого. — Знаю, поэтому не спешил. — Все, езжай, пока мне еще что-нибудь в голову не взбрело. Только умоляю — не засни по дороге. — Постараюсь. — Как будешь дома, пришли фотку у гаража, чтоб я знал, что ты жив. — Хорошо, — рассмеялся Билан. Проводив взглядом его автомобиль и помахав на прощание, Сергей зашел во двор и зашагал к дому.