Будет ласковый дождь

Пусть и было ещё довольно тепло, холодное дыхание зимы давало о себе знать: белки и сойки запасали орехи, почти невозможно было найти на земле хоть одну целую шишку - от них оставался лишь остов; медведи целые дни проводили у быстрой горной реки, вылавливая рыбу, нагулявшую к нересту бока; деревья осыпались градом листьев, создавая себе и лесным травам одеяло на зиму. В городе переход между сезонами почти незаметен, люди спешат, даже не оглядываясь по сторонам, но здесь, в царстве живого, а не бездушного бетона, каждый шаг по колесу года был заметен. Любой, кто касался природы так близко, тоже, рано или поздно, подчинялся этому вечному циклу: лесничие, решившие когда-то сменить работу в офисе на службу в заповеднике, натуралисты, со звёздами в глазах познающие окружающий мир, охотники, знающие цену жизни и не забирающие больше, чем им дано. Вот только словно все эти люди разом позабыли, что грядёт, потеряли чутьё, и на тропинке к станции последние две недели мелькали следы только самой Сары, да различных зверей и птиц. Не то чтобы она ненавидела человеческое общество, но всегда ощущала себя в нём чужой; не без причины, конечно, но общество природы всегда было ей ближе. Она растворялась в лесу, в горах, в потоках воды, в энергии, питавшей всё живое, и большего от Вселенной Сара требовать не могла. Чем дальше лесничая отходила от своей станции, тем больше в сердце прорастала какая-то смутная тоска, словно мир вокруг перевернулся вверх дном, а она и не заметила. Тревога стала лишь сильнее, когда стройные ряды сосен за стеклом рабочей машины начали постепенно редеть, а дорога была всё так же пустынна - ни грузовиков, ни легковушек она так и не встретила. ...зато на въезде в город начались какие-то странные выбоины, как от крохотных взрывов, и Саре пришлось начать петлять, чтобы не застрять в них, словно в болотной трясине. Это не было похоже на следы от авиаударов или чего похуже; ей, к сожалению, уже многое довелось повидать за жизнь. Вскоре в кабину начал пробиваться запах гари, и Сара стала ехать осторожнее, оглядываясь по сторонам в поисках угрозы. А потом она увидела это. На тротуаре, среди оплавившихся осколков стекла, видимо, от лопнувшей позади витрины, лежал обгорелый труп... но не человека. Опалённая, явно органическая ткань, похожая на плоть, покрывала скелет из металла. С трудом сдерживая тошноту, Сара нажала педаль газа, но впереди... впереди было ещё больше тел, и, судя по стаям ворон, мародёрствовавших по тротуарам там и тут, далеко не все они принадлежали роботам.

***

Сара сидела на ступеньках какого-то чудом уцелевшего частного дома в центре Хэнфорта, уткнув голову в сложенные на коленях руки, пока её глаза жгло от сдерживаемых слёз. ...на самом деле, это многое объясняло. Почему, как Саре иногда казалось, люди (люди ли?) вокруг действовали по чёткому алгоритму; почему ей был закрыт доступ в некоторые части заповедника, даже если там не было никакой опасности или угрозы; почему ей никогда не хватало либо денег, либо свободных мест, чтобы купить билет на пароход или, тем более, самолёт - она даже не была уверена, что аэропорт существовал. Она позволила себе расслабиться, поверить, что она нашла наконец мир, где сможет жить спокойно, где не произойдёт в какой-то момент глобальной катастрофы, которая разрушит привычный уклад до основания. Если бы она не- — Ми-и-и-у! Откуда-то из глубин дома позади неё вынырнула черепаховая кошечка. Сара украдкой стала наблюдать за ней. Кошка была с ошейником - значит, домашняя. Заметив, как Сара подглядывает, она подошла ближе и начала осторожно касаться её голени лапкой, тихо, но требовательно мяукая. Общительная... вероятно, очень любила своего хозяина. Или хозяйку, кто ж теперь знает... Стоило только Саре выпрямиться и осторожно протянуть руку, чтобы приласкать бродяжку, как позади послышалось ещё чьё-то застенчивое мяуканье. Обернувшись, она застала проблеск светло-рыжего меха и пару зелёных глаз, выглядывающих из мрака заброшенного дома. Похоже, она была не одна. Кошки, вопреки своему милому облику, одни из самых стойких домашних животных; им почти не составляет труда вернуться к дикому образу жизни. Подавляющее большинство домашних кошек, будь у них такая возможность, напало бы на несчастную птицу или грызуна, будь у них такая возможность, и неважно, сыты они при этом или нет; от мира к миру эта статистика почти не отличалась, и Сара даже мрачно шутила, что кровожадность кошачьего рода - закон мироздания. ...это ведь не дело - оставлять их здесь мародёрствовать. Сара с лёгкостью могла бы припомнить целую плеяду видов, из разных миров, с разных совсем островов, которых постигла одна и та же участь - вымереть от когтей и клыков расплодившихся домашних кошек, завезённых туда людьми. Она не могла забыть тушки траверзий, заботливо уложенные таксидермистом в дальний ящик коллекции зоологического музея голубого от воды мира... Поэтому, достав из кузова лом и заткнув растрепавшиеся рыжие волосы в небрежный пучок, Сара решительной походкой направилась к ближайшему зоомагазину. В конце концов, не пропадать же кормам? Владельцы, живы они или нет, машины или люди - им всё равно больше не получить с них выручки. А кошкам - троим, как успела она пересчитать, уходя от этого странного дома в самом центре города, чудом оставшимся целым, - послужит питанием как минимум на ближайшие несколько месяцев, а то и больше, если ей удастся обчистить весь остров в поисках пропитания для них четверых. Вряд ли бы их бывшие владельцы, даже если они смогли сбежать, вернулись бы сюда; людям, по её наблюдениям, всегда было плевать на животных, диких или домашних, если что-то угрожало им самим. А так, теперь у них будет кров, дом, в котором они будут в безопасности от окружающего мира, дом, который станет кошачьим раем для них (в конце концов, все укрытия и кошачьи игрушки теперь тоже... бесплатны), дом, благодаря которому им больше не придётся охотиться самим, вредя острову. Заманив кошек в переноски едой и закрепив их внутри машины, Сара решила оглянуться напоследок. На Хэнфорт опускался закат, золотисто-пыльный от кучевых облаков, ползущих с моря. Воздух стал более влажным; вероятно, совсем скоро пойдёт дождь. Надо бы ей всё-таки починить метеостанцию на пожарной вышке... Теперь лишь ей оберегать этот остров. Весь. Больше она никуда не убежит. Зарянка, запоздавшая, не успевшая ещё улететь на юг, села на низенькой изгороди и, распушив свои огненные перья на груди, завела свою звонкую трель. Весной здесь, над линиями проводов, будут кружить стрижи, а под ними, осыпаясь розовато-белыми лепестками, будут цвести сливы. В расщелинах треснувшего асфальта пробьются первые одуванчики. В лесу у её домика всё так же на рассвете будут петь птицы, в сумерках - квакать лягушки. Весной будет ласковый, тёплый дождь. И весна... и весна встретит новый рассвет, не заметив, что никого в Хэнфорте здесь уже нет.