В комнате пахнет сексом

***

Каждый день Кайл был прилежным сыном, учеником, да и в принципе хорошим другом, но, то что он прячет в шкафу огромный скелет – не знает никто. Кроме одного человека, который изо дня в день смеялся над рыжим, часто используя в своих шутках и говорах антисемитскую речь. Казалось бы, Эрик ненавидел его до кончиков пальцев, каждую рыжую волосинку на теле Брофловски, но кто же знал, что этот ублюдок нацист каждый вечер целовал Кайла очень нежно, открываясь совсем с другой стороны, хоть это и не свойственно ему. Ведь для всех он был - эгоцентричным, капризным и манипулятивным подростком, который привык получать все, что он хочет еще с самого детства. Для всех он мерзкая сука, что готова подставить близкого ради своей цели, но с Кайлом ночью Эрик становился буквально сахарным, слащавым, но все тем же Картманом с неким отблеском его обычной версии. — Кайл, мой еврейчик. — скользя по бледному телу, Эрик вызывает табун мурашек, от чего Брофловски содрагается. Это вызывает у Картмана смешок. — Эрик, — выдыхает парень, обжигая горячим дыханием чужое плечо, прижимаясь ближе и ближе. — Можно... — Кайл хоть и возбужден до невозможности, но говорить вслух такое... наверное самое последнее, что он будет говорить. Щеки, которые и так покрыты выступающим потом и красным окрасом горели так сильно.. Кайл смущался, и Эрик видел это. — Кайл, говори. — медленно поглаживая красную щеку парня, он заглядывает в чистые зелёные глаза, что выражали сейчас похоть и разврат. Сам Кайл олицетворяет слово "Секс", отличник и хороший сын сейчас лежит под ненавистным одноклассником и смущался от своих грязных мыслей. Это заводило сильнее любой виагры. — Будь... блять, Эрик, — выдохнул Кайл, когда чувствует чужие губы на своей шее, которая и так от прошлых засосов не отошла. Брофловски знал, что хочет от него Эрик, ведь знает того с ног до головы, каждую эмоцию и наоборот. Картман уже догадался, оба это знали, хитрый, самовлюбленный жиртрест. — Я хочу что бы ты.. грубо, Эрик, возьми меня грубо. — Так бы сразу и сказал еврейская мордочка, а то ломался как баба. — посмеялся Картман, сжимая тонкую талию рыжего, прикусывая губы и облизывая их, ведь они становились сухими от жары. Эрик сжал лицо Кайла, и заглянул в любимые глаза, впиваясь губами в губы, сильнее давя зубами в чужие уста, вызывая у Брофловски дрожь по всему телу и приглушенный стон. От рыжего приятно пахло, от чего хотелось везде покусать, оставить свою метку на бледном теле, чтобы все знали, что эта куколка уже кому-то принадлежит. Ему. Только ему он и принадлежит. Вставая над Кайлом, Картман его перевернул на живот, а запястье схватил сильнее, словно если отпустит - Кайл исчезнет. Давно снятая одежда покоилась где-то в уголках комнаты, и Картман благодарил, что не пришлось сейчас мучиться с одеждой. Беря в руки смазку, он выливает меньшее количество на сжимающее колечко мышц. Он знал, что Кайл любитель слегка жёсткого секса, с соблюдением норм конечно. Упираясь членом в задницу Брофловски, Эрик выжидает, чтобы сам парень стал умолять его вставить в него по самые яйца. — Эрик, быстрее, сука, — на выдохе говорит Кайл, задыхаясь в собственном дыхании и негромких стонах. — Пожалуйста. — добавил он, и наконец ощутил приятную заполненность внутри, а также смесь с ощутимым жжением. Все же это сводило с ума. Эрик Картман сводил его с ума. — Принцесса рыжая, побольше звуков, я ведь стараюсь. — покрывая веснушчатую спину своими засосами, хрипло говорит Картман. Смотря как красиво выгибается спина Брофловски в такт его движению, хочется запечатлеть этот момент так, чтобы каждую ночь это снилось и он мог каждый раз ощутить этот разврат. Глаза метнулись к шее, где была бледная и гладкая кожа, там не было даже веснушек - идеальная. Заходя во всю длину, он слышит громкие и гортанные стоны парня, и улыбается, оставляя засос на шее. Кайл не увидет его, а значит не сможет замазать. Все увидят, что это рыжое чудо - его. Изливаясь на спину Кайла, Эрик покусывает губу, смотря сверху вниз на одноклассника. Тот тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Простынь была смята так, будто её не гладила мать Кайла, перед тем как заправить его постель. — Каел. — обратился пухлый парень, ложась рядом с Кайлом. Тот медленно и вяло поворачивается к нему лицом. — М? — Будешь сигару? — протягивает Картман. Когда он успел её вытащить? — В комнате не будет вонять? — В комнате пахнет сексом. — улыбается Эрик, отчего получает сердитую гримасу. Затягиваясь табаком, он целует Кайла. Выпуская дым прямо в рот. Сминая розовые губы, и вбирая нижнюю губу в рот, Эрик чувствует себя намного лучше чем, когда скормил Скотту Тенорману его родителей. — Люблю. — тихо проговаривает Картман, видя как его партнёр устало прикрывает глаза. Эрик Теодор Картман благодарил жизнь, судьбу и все что есть, ведь Кайл Брофловски, рыжий еврей с ебнутой мамочкой достался ему. И только ему.