Вера: Продолжение

До неё оставалось ещё немного. Картинки и голоса всплывали, будто нежелательные детали его жизни. Он напрочь забыл, что в тот день рядом был и Юн Вон. На руках Чхве Ёна лежала Мэ Хи. Лёгкое тело казалось уже чужим, холодным. Лицо — белое, безжизненное. Дыхания не было. Она была мертва. Он шагал по двору, не замечая ни крика стражи, ни встревоженных взглядов. Мир вокруг будто глухо отодвинулся. Каждый шаг отдавался в груди ледяной болью, а руки немели, удерживая неподвижное тело. В помещении джиголдэ его окружили люди. Чьи-то голоса, чьи-то руки тянулись, но Чхве Ён не слышал. Замерзал изнутри. Всё остальное перестало существовать. Только неделю назад они похоронили отца. И теперь — ещё одна могила. Он тогда не придал значения словам Юн Вона: — Нам надо было убить этого человека. Но Юн Вон не умолкал. Его голос рвался, как вспышки: — Вы все стояли и смотрели, как её унижают, как убивают Учителя! — он резко ткнул пальцем в Чхве Ёна. — А ты хуже всех! Ты обещал её… ты! Чхве Ён не ответил. Ни звука. Лишь внутри — пустота и лед. Гул голосов в джиголдэ таял, словно отдалялся, — и вместе с ним уходила картинка прошлого. Мгновение — и настоящая боль ворвалась резко, будто лезвием по слуху. Перед глазами — бой. За неё. За их ребёнка. Когда Ын Су бросили на холодную стену, в глазах потемнело. Паника подсказывала: ещё чуть-чуть — и сотрясение. Тело само скатилось вниз, прижав колени к груди, как будто в этом было хоть какое-то укрытие. Она дышала рвано, сбивчиво, но заставить себя успокоиться не получалось. Эти люди смотрели на неё, как на добычу. Хищники, которым даже не нужно объяснять, что делать дальше. Она сжалась сильнее. «По-моему, с теми странными людьми было безопаснее, чем с этими…» — мелькнула безумная мысль. Помещение было грязным, стены треснувшие, пахло сыростью. Она догадывалась, где находится: Ён когда-то упоминал это место. Заброшенный штаб. От этой мысли становилось ещё хуже: теперь она примерно понимала, но деталей не знала. — Ч… что… вы хотите? — слова сорвались хрипло. Она не кричала — слишком ясно понимала, что этим не поможет. Но слёзы сами жгли глаза, она моргала слишком часто. В углу что-то зашевелилось. Голос раздался глухо, растягивая слова: — Не прижимайся. Твой муж уже недалеко… От акцента на «муж» пробежали мурашки — не от хорошего ощущения. Скорее, от холода. — Если, конечно, он не опоздает, как обычно… — договорил тот же голос с насмешкой. Она до сих пор не видела лица. — А что вам нужно от него? — страх боролся с желанием понять мотивы. Он двигался неторопливо. В его спокойствии было что-то жестокое. — Понимаешь… он не должен был предавать. Когда он подошёл ближе, лицо наконец вышло из тени. Шрам. И глаза — злобные, полные агрессии, и в то же время пустые, как будто в них всё давно выгорело. «Ну точно психоз», — мелькнуло в голове Ын Су. Ещё хуже было от того, что мозг продолжал анализировать, будто это обычный диагноз. Она сильнее вжалась в угол. — Тот король… — он говорил медленно, с нажимом. — Вместо того чтобы отомстить за Учителя и мою Мэ Хи… он выбрал служить короне. Он наклонился ближе. Воздуха почти не осталось. «Точно псих… молчи, молчи!» — она пыталась сама себе приказывать. Но язык всё равно сорвался: — Ты сумасшёл? Причём тут я или генерал? — Нахрена ты ей это всё рассказываешь? — пробурчал кто-то сбоку. Другой смотрел на неё слишком жадно, скользя взглядом так, что стало ещё тошнее. Чужая ладонь скользнула по щеке слишком медленно, слишком намеренно — и от этого внутри всё перевернулось. Она резко отвела глаза. Следующее, что она почувствовала, был резкий удар по лицу. — Твой генерал слишком хорошо живёт, — почти прошипел он. — Мэ Хи он забыл, хотя она выбрала его. А потом… ты пришла. Из ниоткуда. И он изменился. Кто-то стоял слишком близко, пальцы его задержались у линии её подбородка, и от этого прикосновения стало так грязно, что Ын Су зажмурилась, едва не подавив крик. Тот, что говорил с ней, отвернулся к окну, на мгновение замолчал, но снова взглянул на неё. Ын Су дёрнулась, прижимаясь к стене, как могла. — Ты всего лишь способ добраться до него, — бросил он холодно. — Все, кто здесь, — те, у кого личные счёты с твоим мужем. Она оглянулась сквозь слёзы. Глаза почти не различали лица, но голос дрожал: — Думаешь, четверо человек смогут его остановить?.. Он только усмехнулся и вышел. Дверь скрипнула, за ним сомкнулась тишина, а чужие взгляды остались — вязкие, давящие, слишком близкие. Его силуэт закрыл свет — и воздух стал гуще, — и тридцать человек словно рванулись разом. Он оценил всё мгновенно: десяток опытных, слаженных движениями; пятнадцать неопытных, которые держали оружие неловко; и ещё несколько — те, кто очень сильно ошибся, решив тронуть то, что принадлежит только ему. Первый часовой вылетел из-за угла — и упал, так и не поняв, что клинок коснулся его. Второй рванулся с криком — и захлебнулся им, так и не успев. Их тела исчезли для него в тот же миг: на их месте в голове прозвучал короткий женский вскрик. Он шагал — и звук повторялся. Каждый взмах клинка совпадал с обрывком её слёз, каждый упавший враг отзывался в груди криком, доносившимся изнутри. Словно бой шёл не здесь, а там, где она. Меч резал воздух, а он слышал только её. Каждая секунда была на счету. Вскоре вокруг осталась лишь тишина и тела на земле. Но он бежал дальше — на её голос, полный ужаса. За дверью было хуже. Дикий смех, перемежавшийся её сдавленным всхлипом. И перед тем как добраться до неё, в полумраке, из-за угла шагнул тот, кто стоял за её страхом и её слезами. — Чхве Ён… наконец-то, — прорычал он, и в этом звуке было больше жажды, чем радости. Ответом был удар. Без слов. Без паузы. Генералу было плевать, что он хотел сказать. Всё, что оставалось, — прорваться внутрь. Меч свистнул холодно, быстро. Каждый взмах — как приговор. Юн Вон не отступил, встретил его жёстко, но в его приёмах чувствовалась издёвка. Он будто играл, намеренно сбивая ритм. — Я уж думал, ты снова забыл о тех, кто рядом, — ухмыльнулся он сквозь удар, клинок прошёл в опасной близости. — Как тогда… помнишь? Смех сорвался рывком, и он снова ринулся вперёд — меч, кулак, толчок плечом. Слишком резкий, слишком хаотичный, чтобы казаться равным, и именно этим опасный. — Точно так же, как с Мэ Хи? — бросил он с усмешкой, явно наслаждаясь тем, как дёрнулся зрачок Чхве Ёна. Чхве Ён не отвечал. Удары его оставались холодными и точными, но весь он рвался к тому месту, где была Ын Су. Каждый шаг — ближе к её голосу. Каждое движение — ради того, чтобы она выбралась. И вдруг — шум изнутри. Что-то с грохотом упало там, где она. Слишком громко. Слишком резко. Чхве Ён на миг отвёл взгляд — и этого хватило. Юн Вон рванул вперёд и нанёс удар, отбрасывая его в сторону. Она думала, что станет легче, когда шаги стихнут. Но тишина оказалась хуже: слишком густая, вязкая, давящая. Глаза жгло от слёз, и чем сильнее она моргала, тем отчётливее проступали чужие тени. Они не исчезли — наоборот, будто нависли ближе. Сердце колотилось в горле так громко, что ей казалось — они тоже слышат этот стук. Руки дрожали сами, и эта дрожь выдавалась сильнее любых слов. — Тебе нечего бояться… — протянул тот, что снова потянулся к её лицу. — Тронь ещё раз — и я тебе глаз вырву, — выдохнула она хрипло. Даже сквозь слёзы в голосе проскочила неожиданная ярость. Она рывком сбросила его руки. — Да недёргайся ты, — процедил он прямо в её лицо и тут же отвесил пощёчину, резкую и тяжёлую. Сбоку раздался смешок: — Не спеши… А тот, что пытался сорвать её одежду, захохотал громче. Нарушитель её пространства склонил голову набок, смакуя каждое мгновение. — Слушай, а чего ты вообще хочешь добиться? Тем, что его наложница у нас? — он ухмыльнулся и снова повернулся к ней. Ын Су вжалась в угол, но стены уже не оставляли выхода. Чужие пальцы медленно скользнули к её подбородку. Слишком медленно. Будто специально тянули это ожидание. Она дёрнулась, отвела лицо — и за это он схватил её волосы — больно, фиксируя жёстко на месте. — Сказал же — не дёргайся, — он наклонился ближе. Пощёчина разрезала воздух, ударила так, что мир качнулся, и щёку жгло, будто огнём. — Идиот, — отозвался хриплый голос с другого конца. — Она жена генерала, а не наложница. Тот, кто уже практически сидел на ней, двинулся вперёд, смеясь: — Так ты женщина генерала? На лице заиграл ещё больший интерес к её персоне. Тот, кто был чуть дальше, добавил: — Я искал другие рычаги… но, прости, знаю: женщины — твоя слабость. Но давай сначала его убьём. А потом — делай с ней, что захочешь. Хочешь — хоть ещё одну к своему добавь. Он замолчал, рассматривая её. Ын Су смахнула кровь с губ пальцами — движения были скованы. Внутри всё дрожало, а тело действовало само: резким рывком оттолкнула его руки и стала вырываться из хватки за одежду. — В наложницы возьму её я! — прошипел другой. Это звучало так, будто они делают из неё трофей. — Да вы с ума сошли… — вмешался третий. — О чём вы вообще? — в его голосе были нотки раздражения и опаски. Он то и делал, что смотрел по сторонам и вслушивался, что происходит за стенами. Но Ын Су уже не разбирала, кто что говорит. В голове билось одно: «Пульс зашкаливает… дыши глубже… не дай им это увидеть…» Врачебная привычка цеплялась за рациональное, но под ней жил настоящий, звериный страх. А они всё спорили, будто на пьяном застолье: — Нам надо убрать генерала. Полгода он нам мешает. У Юн Вона свой план, и лучше, если он убьёт его раньше, чем он сюда доберётся… А вы, идиоты, решили его жену трогать… — он метнул взгляд к двери. Там уже клинки создавали характерные звуки, отзываясь в древних стенах. — За это он нас точно не похвалит. — Думаешь, прорвётся? — спросил тот, что поднял её. Он рывком дёрнул её за руку и потащил через комнату дальше, за ширму, лениво, как будто в шутку. — Ну что, маленькая госпожа… — почти пропел другой, будто пробуя её страх на вкус. — Всё ждёшь его? Она рвалась, кричала, не слыша себя. Ботинки скрипнули рядом. Чужая тень упала на её колени. Рука схватила за запястье и дёрнула — больно, резче, чем она ожидала. Сердце ухнуло вниз. — Пусти… — сорвалось у неё едва слышно. — Ага… сейчас отпущу, — смех коснулся уха. — Всё ещё веришь, что твой генерал придёт? Ты не слышишь, что происходит? Хочу увидеть твои глаза, когда войду в тебя, а генерал будет мёртв. Такая победа будет вкусной. Каким-то образом у неё вышло вытащить руку. Она рванулась назад, прижимаясь к холодной стене. Голос сорвался, но злость пронзила страх: — Идиоты. Думаете, этим сможете его остановить? Их взгляды скрестились между собой — раздражение, азарт, желание сломать её. Один снова попытался схватить за руку, но она рванула так резко, что в запястье хрустнуло болью. На миг она закрыла глаза, стиснула зубы. Главное — тянуть время. Ён уже рядом. Снаружи металл бился о металл, стены осветились коротким, резким светом. Атмосфера изменилась. Лица напряглись — её страх стал ещё сильнее, если это вообще было возможно. Ын Су ещё не видела его, но почувствовала: он рядом. Воздух стал гуще. Пальцы, удерживавшие её, ослабли — на миг, но этого хватило, чтобы она дёрнулась, пытаясь вырваться. И отползти. Эти люди закричали друг другу: — Держи её! — Не дай ему добраться до вас! — Чхве Ён!… как ты надоел! А глаза Чхве Ёна уже искали её. Сквозь хаос, сквозь нападавших фигур — прямо в угол, где её прижимали к стене. Он видел кровь на губе. Видел руку, застывшую слишком близко к её лицу.