Первый блин комом

- Да не водятся здесь медведи! - сказал Ратти, бодро шагая по тропинке. Гуратин скептически хмыкнул и проверил карман жилетки, а я, как полоумный, продолжал сканировать местность, пока была такая возможность: скоро в долине накроется спутниковая связь. Чисто "мужской" поход вышел случайно. На самом деле Ратти предложил всем, но согласились только "безработные": я слонялся по станции и скучал, а у Гуратина полетела какая-то из систем, и он находился на больничном. Имплант ему вырезали, обещая по гарантии более функциональный, и было забавно наблюдать, как этот недодополненный всезнайка по старой памяти крутит пальцами или с непривычки напрягает архивы естественного интеллекта. - От развилки направо, - скомандовал я. Меня, конечно, привлекала эта романтика выживания, как у старых добрых скаутов из древних хроник. Ещё больше меня привлекали относительно тепличные условия мероприятия: всего пара дней на заповедном участке планеты альянса (фауна не особо опасная, флора по большей части съедобная). Естественно, я не мог отметить ещё один важный плюс: в этом походе все безоговорочно будут меня слушаться, особенно этот заносчивый человек, который без своего импланта был беспомощным и жалким, как жилмодуль без электричества. - Скоро должна показаться река, - немного неуверенно произнёс Гуратин. Он набрал полрюкзака какой-то техники, и я не удивлюсь, если там найдется переносной генератор, который никогда бы не разрядился, если б работал на тревоге хозяина. Мы шли уже 4 часа 17 минут, и показатели людей были на удивление хорошими. Да, я знал, что Ратти вечно где-то мотается и вообще следит за своим здоровьем, но выносливости от такого книжного червя, как Гуратин, я не ожидал. Он всё время на что-то поглядывал, и я тайком приблизил изображение на его руке: там были антикварные часы с компасом. Богатый говнюк, вот и всё. Не на что было и смотреть. Вскоре запахло илом и нагретым песком: мы вышли к реке. По берегам она поросла хвоей, с одной стороны был песчаный пляж и кустарники, а с другой - известковые породы, сплошь испещрённые какими-то отверстиями. - Надо спрятать еду, - прищурился Гуратин, - здесь водятся крысомыши. - Чеееел, они же на другом берегу! - улыбнулся Ратти. Меня всегда поражало, как такой безалаберный человек смог подружиться с неисправимым параноиком. Ах да, я тоже был параноиком, и Ратти также со мной дружил. Наверное, где-то на подсознательном уровне раттиподобные так выживали, раз уж природа не отсыпала им самосохранения. Раздобыв в лесу полено и поджарив его излучателем, я оставил людей готовить пищу, а сам отправился патрулировать периметр. Последняя мысль про параноика не давала мне покоя. Насколько мы с Гуратиным похожи? Я создал сравнительную таблицу и начал перечислять признаки: - перестраховщики (есть), - нелюдимые (есть), - сочетаем механизмы и органику (есть), - аналитический склад ума (есть), - язвительные засранцы (есть), - взломщики-любители (есть) - надёжные друзья (есть), - постоянно в развитии (есть), - специалисты в своей области (есть), - все игнорируют наши советы (есть), - подавляем эмоции в ЧС (есть), - можем действовать аморально (есть), - домоседы (есть, хотя сейчас не очень-то и похоже). Меня немного удивило то, как быстро росла таблица, и тогда я задался вполне очевидным вопросом: почему же за столько циклов знакомства мы до сих пор не ладим? Неожиданно я получил странное сообщение и даже вздрогнул, благо никого рядом не было. Это оказался сигнал примитивного уровня, зашифрованный последовательностью коротких и длинных импульсов. Да, я был знаком с этой азбукой и уже понимал, кто притащил в рюкзаке переносную станцию. Гуратин сигналил о том, что нужна помощь. Насколько это возможно, я чуть ли не со скоростью света примчался к стоянке и обнаружил Ратти, который прикладывал повязку к окровавленной лодыжке, а в это время Гуратин, прижимая к груди передатчик, другой рукой бил палкой по морде крысомышь, показавшуюся из-под воды. Неуместная улыбка промелькнула на моём лице: человек разумный, несмотря на технический прогресс, использовал старую добрую дубинку. - Проверь, нет ли их поблизости, - с некоторой отдышкой, но уверенно сказал Гуратин. В памяти всплыл пункт "подавляем эмоции в ЧС". Интересно, как сильно сейчас этот человек напуган? Я активировал излучатели. - Не-не-не! - завопил Ратти. - Это эндемики, за них штраф в твёрдой валюте! - А ты, Киллербот, любишь твёрдую валюту, - добавил Гуратин, победоносно смотря вслед уплывающей твари и пряча палку под куст. Да, всё верно, я любил деньги. Они, как броня, придавали мне уверенности и позволяли совершенствовать разные гаджеты. Их я тоже очень любил. Не обнаружив поблизости других особей, я вернулся в лагерь. Вскоре выяснилось, что Ратти был сам виноват: он решил искупаться, подплыл к норам животных и тем самым спровоцировал нападение. Крысомыши неядовитые, однако запланированный поход на соседнюю гору пришлось перенести на завтра и устроить ночёвку здесь: рана на лодыжке должна хоть немного зажить. Мы надули две палатки, примагнитили их к сваям в земле и сели у догорающего полена, рядом с которым подгорал ужин. В суматохе люди совсем забыли о том, что готовили еду. Гуратин невозмутимо достал саморазогревки и протянул одну Ратти, а тот со словами "ням-ням-ням" вместо "спасибо" набросился на белково-овощную смесь. Я покосился на Гуратина: ни аптечки, ни еды у меня в рюкзаке не было, что ещё предугадал этот вещевой Нострадамус? Вечером я выставил экраны по периметру лагеря: слабый удар током отпугнёт, но не навредит животным. Ратти достал укулеле, спел несколько песенок и даже попытался станцевать, но был незамедлительно отправлен в палатку, где через 2,7 минуты мирно захрапел. Я не стал прогонять Гуратина, зная, что он всё равно не уснёт: пульс зашкаливал, температура тела повысилась, капельки пота катились по лбу и шее, взгляд шарил по тёмным кустам - налицо все признаки тревоги и страха. Нужно было как-то отвлечь человека, а сериалы я как назло не закачал: их место заняли карты, инструкции по безопасности, секреты выживальщиков и прочие данные, чтобы не просрать человеков. - Предлагаю игру, - сказал я костру и испытал какую-то запоздалую неловкость. Зрительный контакт всё ещё вызывал дискомфорт, и Гуратин об этом знал. - Да, давай, только, пожалуйста, не в реке. Под кустом всё ещё валялась палка, которая напомнила мне о сегодняшней битве. Точно. Это я не взял аптечку, я не обеспечил людей едой, я не выдал им средства связи, ну и кто тут жалкий и беспомощный? - Извини за сегодня, я облажался. - Это что за игра такая? - удивился Гуратин. - Горячая картошка извинений? Теперь, полагаю, моя очередь? Человек откашлялся и думал очень, очень долго. Ну каков мстительный засранец! - Извини... за долгую паузу, - в итоге выдал этот садист. Я посмотрел на Гуратина и успел сгрести его в охапку как раз в тот момент, как защитный экран резко затрещал и в сантиметре от головы человека пронеслась чешуйчатая лапа. У костра, поблёскивая бурыми плавниками, вышагивал водяной медведь. Гуратин как-то суетливо заёрзал, и я сперва подумал, что ему некомфортно рядом со мной. Ничего, потерпит, зато живой. Медведь зарычал и приоткрыл жабры. Внезапно человек распылил в сторону зверя какой-то красный спрей. Медведь опешил, зачихался, начал тереть морду и не заметил, как в суете положил хвост на угли. От дикой боли животное взвыло и резво поскользило к реке. - Он тоже эндемик, судя по карте, - с невесёлой усмешкой сказал Гуратин и беспомощно осел на песок. Судя по показателям, у него из-за нервного потрясения отнялись ноги. Я обратился к модулю скорой помощи и подгрузил туда закачанные впрок ролики о психосоматике. Помня ошибки предыдущей экспедиции с альянсом, в этот раз я подготовился лучше. Система рекомендовала постельный режим и полный покой. Я затащил Гуратина в палатку и намеревался проверить периметр. - Мне... сложно об этом просить, - тихо произнёс Гуратин. Я почувствовал, как он дрожит от напряжения. - Пожалуйста, останься. - А периметр? - умнее ответа я не придумал. - А я? - всплеснул руками человек. - Да ты посмотри на меня! - он резко перешёл на злобный шёпот. - Сети нет, дополнения вырезаны, ноги отказали, вокруг эта... тьма кромешная! Генератор садится, передатчик намок, а сраная палка - и та под кустом! Я не привык быть таким беззащитным, пойми ты наконец! - пока Гуратин нещадно топил меня в потоке своих чувств, я просканировал состояние Ратти. С ума сойти, этот хорёк даже не проснулся! Пришлось спешно рыться в архивах психологической помощи, несмотря на то, что они были нестандартные (загрузил их от автопомощника). "Лягте рядом с человеком, обнимите его, согрейте и слегка погладьте. Если человек захочет продолжения, предоставьте соответствующий сервис". Фу, срамота какая! Я так и знал, что инструкции будут с подвохом, однако других, к сожалению, не имелось. Последней каплей оказалось то, что Гуратин потёр глаза, и слезы покатились по его бледным щекам. Я лёг рядом, и от моего веса надувная палатка пошла волнами, затем импульсивно подтянул человека к себе и почти насильно уткнул его голову себе в нагрудный карман. Что там дальше? Я начал гладить Гуратина по спине. - Что ты делаешь? - он устало прикрыл глаза и обмяк. - Провожу лечение, помолчи. Немного погодя я понял, что мои глаза тоже слезятся. Не от чувств, а от медвежьего спрея, который попал на руки человека. Так он не плакал? То есть, плакал, но не от того, о чём я подумал. Я включил вентиляцию палатки, вышел на свежий воздух и откопал в аптечке салфетки с щадящим антисептиком, затем вернулся к Гуратину и протёр его руки и лицо. Человек молча сносил всё, и я грешным делом подумал, что он впал в ступор. Но нет, показатели отметили снижение стресса и нормализацию пульса. Я снова лёг и продолжил терапию. Человек пригрелся и уснул, а я мог наконец-то осознать глубину той безответственности, которая ядом сочилась сквозь воспоминания дня. Гуратин накормил Ратти, Гуратин отогнал крысомышь, Гуратин пошёл против медведя. Автостраж, признайся, тебе не стыдно называться стражем? Раньше я списывал победы человека на его дополненность, а теперь - шах и мат - этот Рембо из альянса уделал меня голыми руками. Гуратин тем временем сопел мне в куртку и иногда вздрагивал, он напоминал пушистого пиббла из "Отчаянных космопроходимцев", когда колония этих существ своей милотой чуть не погубила весь экипаж. Человек сегодня постарался и спит (это выглядело невероятно трогательно). Стерильный пластырь на месте импланта напомнил о том, что Гуратин ко всему прочему находился на больничном, и мне стало нестерпимо стыдно. Я снова почувствовал, что глаза заслезились, и списал это на остатки спрея в воздухе, боясь признаться, что никаких едких веществ в палатке не осталось. Утром Гуратин проснулся от звука садившейся поблизости вертушки. Спросонья он не сразу понял, что лежит на мне и подогревается, как еда в витрине космопорта. Всё дело в том, что ночью я с интервалом в 2 часа переворачивал человека то на один бок, то на другой во избежание пролежней. В итоге мне это надоело, и я оставил Гуратина лежать пластом прямо на себе. Его тяжесть была приятна, сопение успокаивало, а тёмные волосы, которые я время от времени осторожно гладил, были мягкими на ощупь. Заметив приближение вертушки, я перешёл в спящий режим, чтобы не смущать человека. А тот, воровато выскользнув из палатки, через минуту, как ни в чём не бывало, уже встречал Мензах. Её я безошибочно идентифицировал по знакомому сигналу импланта. Пока Гуратин объяснял, почему мы прошлым вечером не передали сообщение с горы, я выбрался из палатки и слегка пошатал соседнюю, чтобы Ратти наконец-то проснулся. Он вылез, растрёпанный и помятый, а потом пошёл умываться к реке. На всякий случай я отправился следом и потому застал ту же картину, что и он: на другом берегу крысомыши догладывали слегка обжаренного и поперчённого медведя. Вероятно, вчера он, паникуя, случайно подплыл к норам и был атакован целой колонией. Как там говорила Арада? Природа восхитительна? - О, это же скелет медведя! Авти, зацени! - Ратти тыкал пальцем в другой берег. - Наверное, он заплыл к нам сюда из другого заповедника. На картах фауны медведя точно не было. Потом Ратти слегка призадумался и выдал: - Повезло, что крысомыши не платят штрафы. И что этот чешуелапый не забрёл к нам на берег. Я скептически хмыкнул, отметив ещё один пункт в сравнительной таблице: "испытываем удовольствие от правоты". Он шёл как раз после "успокаиваемся, когда лежим рядом". Надо поставить усиленную защиту на этот файл. Мы погрузили вещи в вертушку, Ратти довольно мерзким способом затушил тлеющие угли, и на этом наш первый поход (первый блин комом, как назвала его Мензах) считался завершённым. Я заметил, что Гуратин как-то странно на меня поглядывал, но мне было плевать, что он там думает. Я спасал его жизнь, стараясь быть хоть немного полезным. - О той ночи в палатке, - наконец зажал он меня в углу вертушки, где я в десятый раз проверял оборудование. - Ты мог бы... - Я понял, доктор Гуратин, - опередил я его мысли. - Никому ни слова. - Нет, - человек смущённо откашлялся, - ты мог бы сегодня зайти ко мне и... обсудить случившееся? Я раздражённо произнёс: - Да, доктор Гуратин, и если Вы захотите продолжения, я предоставлю Вам соответствующий сервис. - О, я совсем не это имел в виду! Ладно, забудь, - и человек отправился разбирать вещи. Судя по тому количеству сериалов, которые я успел посмотреть, ничего хорошего от связи человека и конструкта не бывает. Мне действительно понравилась эта ночёвка, органические части тела от воспоминаний автоматически нагревались, а показатель производительности рос. Тем временем по знакомому каналу я получил сообщение короткими и длинными импульсами: "Извини, но я не отстану". - "Настойчивые говнюки" (есть), - отметил я в таблице.