𝑁𝑜𝑡ℎ𝑖𝑛𝑔

Последней каплей стало то, как всё в глазах поплыло. Медленно, но стремительно, туман заполнял глаза, а сердце больно кричало. Он не мог находиться рядом и тело само по себе начинает трястись.  - Я тебя ненавижу Небольшой светло-голубой кошелёк с почакко - именно с этим персонажем Хван когда-то ассоциировал его. Внутри осталось несколько монет, хвативших только на бутылку яблочного сока, но сейчас Сынмин не хочтел ничего. Он будто отвык голодать, несмотря на длительное время, проведённое за учебой, желудок уже скручивается, прося чего-нибудь вкусненького. Мозг сам по себе начинает рисовать Хёнджина, который разворачивает салфетку с клубничным круассаном, поделенного поровну, а после в ушах будто внутренний голос становится Хёнджиновым, говорящий какую-то историю или шутку. Но а обиднее всего было то, как воспоминания о коротких признаниях, таких глупых, но таких приятных. Да, Хёнджин не поэт, но всё же на душе разжигался костёр посреди тёмного леса - а точнее утомительной учёбы, при этих услышанных словах..  Злость смешивается с сильными эмоциями, когда даже при тщательном обыске Ким не находит ни одной эмоции на лице Хвана. Ничего: ни слова, ни улыбки, ни сострадания. Просто ничего. Ночь, холод и высокие деревья, окутывающие одиночеством.  Их тени не могут слиться в одну, а пальцы переплестись. Наверное, Сынмин даже не почувствует этих тёплых, а может немного прохладных губах на своём лбу.  Их тёплые отношения заморозились, там, где-то в наружней памяти, которые оба будут часто вспоминать. Их любовь тёплая, но такая хрупкая.