Вальс только для двоих

      Близился конец учебы, поэтому студенческий актив работал, как пчелы в улье: куча мероприятий за последний месяц и — на сладкое — последний звонок. В этом году кто-то предложил идею станцевать школьный вальс, чтобы вернуть выпускающимся из университета уже взрослым людям атмосферу школьного времени. Идею приняли, пары сформировали, и репетиции активно начались.        Донхек был далек от планов актива, потому что просто-напросто не состоял в нем. Он не знал даже, что последний звонок вообще существует у них в университете, ведь у него в этот день были вообще другие планы: он отправлялся на танцевальный фестиваль со своим коллективом и должен был вернуться только поздно вечером. Что там планируется в рамках его учебного заведения и когда — все это было ему неизвестно и неинтересно.        До тех пор, пока один человек из его группы, в которую Донхек недавно перевелся, не окликнул его в аудитории.        — Привет, — начал новый одногруппник, — пока Ли снимал наушники и готовился его выслушать. У этого парня было слегка испуганное и растерянное лицо, но в целом он был симпатичным. Хек мягко улыбнулся, кивнув в ответ на приветствие. — Мне очень неловко просить, но, думаю, мне очень нужна твоя помощь.        — Какая? — пока что сложно сообразить, как именно он может помочь этому человеку. Они с ним не общались до этого момента, потому что Хек часто пропускает учебу из-за репетиций и разъездов, а в группе является тем самым «призрачным студентом». Честно говоря, он ещё не запомнил имена всех своих одногруппников, но имя этого осталось в его голове, и теперь, после минуты мозговой деятельности, снова всплыло в памяти. Оно непохоже на другое, потому что экзотическое и иностранное: Марк.        — Ты ведь танцами занимаешься? — Марк чешет затылок и в целом выглядит неловко, стоя перед сидящим за партой Донхеком, будто школьник перед учителем.        — Есть момент.        — Такое дело… мы… ну, студсовет, будем вальс ставить, а я, ну… не умею…       И он смотрит на Донхека, поджав губы. Проходит несколько секунд в ожидании каких-то ещё подробностей, но Марк продолжает молчать и смотреть на него сверху вниз.        — …так, хорошо. Ты хочешь, чтобы я поставил вам вальс?        — Нет-нет! Танец уже готов, просто, может быть, ты смог бы помочь мне с практикой? Времени для репетиций выделили мало, поэтому я слегка переживаю, что облажаюсь на сцене.        Хек внимательно оглядывает его, задумавшись.        — С чего ты решил, что я умею танцевать вальс? Если я занимаюсь танцами, это не значит, что я хорош во всех направлениях, — он задает вполне логичный вопрос и наблюдает за тем, как Марк затаивает дыхание.        — Ну, я просто… подумал… что ты можешь все… разве не так? — неловкий смешок и очаровательная улыбка.       В аудиторию заходит преподаватель и продолжать разговор оказывается невозможным. Марк протягивает Донхеку бумажку со своим номером (а он подготовился) и просит его обязательно написать, если он согласен или не согласен. Потом юноша уходит в другой конец аудитории и садится к своему, судя по всему, другу, но вспомнить его имя Донхек себя уже не утруждает. 

🤍

      На следующий день двое уже сидят в небольшом кафе и смотрят в телефон Марка. Там видео с вальсом, которое засняли ребята-хореографы, чтобы все танцующие могли учить танец дома.        Донхек заказал только воду, ответив на удивленный взгляд Марка тем, что у него через час репетиция и он не хочет есть и пить что-то кроме воды.        — Окей, тут ничего сложного, — заключает он, когда они заканчивают просмотр. — Где в танце у тебя проблема?        Марк убирает телефон в карман и виновато смотрит Донхеку в лицо.  — Везде?..       — Не может быть, — недоверчивый вздох, — у парней даже меньше движений, чем у девушек.        Марк только пожимает плечами.        — Я в целом не умею и не люблю танцевать. Мне больше нравится смотреть за тем, кто танцует…       — Зачем тогда участвуешь в этом? Судя по всему, здесь не так важна расстановка и количество пар, — Донхек хмурится. — Ничего страшного не случилось, если бы одну пару убрали.       — Меня попросили поучаствовать… это, вроде как, танец от всего студсовета, а парней у нас и так немного, вот я и…       Он кусает губу, взволнованный тем, что ему могут отказать. Донхек же, в действительности, этого делать не собирается. Он обдумал просьбу вчера (нашлась свободная минутка), и ему показалось интересным помочь Марку, ведь он, честно говоря, любил и уважал вальс, хотя и не танцевал его на конкурсах и фестивалях. Для него этот танец выглядит как способ отдохнуть от более динамичных, быстрых и идеально точных движений, которые он должен выдавать на репетициях. Не нужно ведь станцевать его идеально для подобного рода выступлений, а просто помочь с основными движениями.       — Хорошо, — в итоге выдает он, выдыхая. Ему хотелось бы сначала расспросить этого свалившегося ему на голову парня о том, как он вообще дошел до мысли обратиться именно к нему, а не, например, к какой-нибудь девушке-танцору, но… — Мне уже нужно идти, так что давай поговорим позже.        Он тянется к своей спортивной сумке, набитой одеждой и разными нужными для танцора вещами (нитки, иголки, косметика, пластыри и ещё много-много чего), но натыкается рукой на руку Марка. На удивленный взгляд тот вдруг выдает:        — Тебе далеко? Я провожу, — и вскакивает, закидывая объемную сумку через плечо. — Как раз обсудим, что я могу для тебя сделать в благодарность.        Донхек не из тех, кто вежливо отказывается от подобных предложений, поэтому он, надув губы, задумался, перебирая в голове варианты. Пока они шли (пешком, потому что суточная норма шагов сама себя не наберет), Марк подробнее рассказывал о предстоящем празднике, отвечал на вопросы Хека о студактиве. Удивительно, но время пролетело очень быстро, настолько, что опомниться Донхеку помог только случайно замеченный им у входа в репетиционную базу друг.        — Это здесь? — спрашивает Марк, кивая в сторону высоких стеклянных дверей.        — Да, — Хек забирает свою сумку и сдерживает смешок от вида взлохмаченных черных волос, которые зацепил и разбросал ремешок. — Спасибо, что проводил. Отправь мне видео с танцем, я выучу его, а потом уже будем смотреть… на масштаб бедствия.        Глаза Марка округлились, а все лицо вытянулось. Донхека удивило то, как много расстояния у него между глазом и бровями — там можно так разгуляться косметикой…       — Ты будешь учить его наизусть?! — его голос звучит неподдельно искренне.        — Конечно, иначе как я…       — Эй, Ли Донхек! — третий голос вдруг прерывает парня и он оборачивается. — Долго языком чесать будешь?        Невысокий мальчик с мятными волосами выглядит крайне недовольным и нетерпеливо топчется на ступеньках, сложив руки на груди. Хек вздыхает.        — Я пойду. Напишу тебе вечером.        — Да… я буду ждать! — голос Марка уже не был услышан Донхеком, как и не были увидены покрасневшие уши под острыми темными прядками волос.        — Хорошо, кто это?        — Ничего особенного. Долгая история.        — Если не расскажешь, я крикну на весь этаж, что у тебя появился парень.        Донхек кривит лицо и с обидой смотрит на друга. Хотя с каждой секундной и с каждым озорным блеском в глазах этот человек теряет свой статус.        — Мы в младшей школе, Ченлэ? — он бурчит, отводя взгляд.       Названный вскидывает брови, пожимая плечами. Его улыбка противная (так ее определяет для себя Хек) и всезнающая.        — Я имею в виду, он красивый, ты тоже ничего. Что ещё нужно, чтобы стать парой?        Фырканье Донхека могло бы оглушить, но Ченлэ из крепких. И из тех, кто всегда рад вывести своего друга на эмоции.        — Ты тоже так выбирал себе парня? Хотя, честно говоря, из вас двоих красивый только Джисон…       — Эй! Это просто приятно, когда два привлекательных человека встречаются.        — Я познакомился с ним буквально вчера. А ты лукист.        — Я никогда не отрицал этого.         Донхек смеётся, пока они идут к залу. На душе какая-то необъяснимая легкость, а настроение вдруг стало лучше, чем было всю прошлую неделю. Он старается не думать много, подготавливая тело и разум к очередной потной репетиции. 

🤍

      Когда Донхек спускается с лифтов, Марк уже ждет его на диванчиках. Он даже подскакивает, видя идущего к нему танцора. Донхек издалека замечает яркий блеск его глаз, отражающих свет ламп.        — Привет, — Марк здоровается первый и, по скромному мнению Хека, слишком радостно и нежно. Время близится к вечеру, а энергии у этого странного юноши слишком много. Донхек же, успевший и потренироваться, и поучиться, выглядит вяло.        — Привет, — он быстро отвечает, бросая сумку на диван. — Как успехи? Сегодня была репетиция?        — Да, и, как я и говорил, все очень… не очень, — Марк снова чешет затылок и внимательно наблюдает за каждым движением Донхека. Ну, так кажется. Его взгляд вдруг ощущается физически, как будто на плечи накинули теплое полотно. Донхек прикрывает глаза, вздыхает и слегка трясет головой: он слишком устал за сегодня.        — Хорошо. Начнем.        Он достает небольшую колонку и ставит ее перед огромным, во всю стену, зеркалом. Они используют холл, предназначенный как раз для репетиций студентов к различным мероприятиям. Обычно за него идут бойни, но в такое позднее время (нормальных) людей уже нет.        Только Марк и Донхек.        Для начала Марк быстро показывает, какие именно моменты убивают его внутреннюю грациозную кошку больше всего, и это, конечно, гроза всех неопытных вальсирующих — вальсовый шаг.        — Смотри на меня, — Донхек стоит перед Марком боком, пока тот сидит на диванчике, — показываю твои движения. Так как ты мужчина, вести шаг должен тоже ты. Ты правша или левша?        — Левша…       — Тогда запомни, что начинаешь шагать с противоположной ноги, то есть с?..       Он смотрит на сидящего, ожидая ответа. Марк тут же отвечает:       — С правой.        — Правильно. Вы делаете поворот на 180 градусов. Это значит, — Хек меняет место и становится к Марку уже другим боком, — что тебе и твоей партнерше нужно полностью поменяться местами. Ты должен сделать это плавно, скользить по полу носком и немного согнуть ногу в колене. Ещё раз.        Донхек держит за талию и руку невидимую девушку, начиная счет, и двигается так, как он только что сказал.        — Это понятно? — неуверенный кивок. — Давай попробуем. Вставай.        Голос Донхека властный, он абсолютно не настроен сюсюкаться с Марком. В то же время, в нем нет злости или раздражения. Чисто педагогический тон.        Они стоят так, что Марк теперь на бывшем месте Донхека. Одна его рука мягко лежит на чужой талии, а второй он придерживает ладонь Донхека.        — Смотри в зеркало. Локоть выше, — ровным голосом командует Хек, — локоть партнерши должен лежать на твоем. И ты должен контролировать расстояние, чтобы оно не было слишком большим, иначе, во-первых, собьется шаг, а во-вторых, вы будете выглядеть, как неумеющие ходить на двух лапах медвежата.        Марк улыбается и, вопреки указаниям смотреть в зеркало, наблюдает за лицом Донхека прямо перед собой. Но это не длится долго, потому что ему все ещё нужно не опозориться.        — Пока стой на месте, — начинает парень, делая полушаг левой ногой назад. Рука Марка на его талии сжимается крепче, когда стройный корпус отдаляется от него. — Между моих ног образовалось пустое место. Твоя правая нога должна поместиться туда. При следующем шаге между твоих ног будет моя правая. Если стараться соблюдать эту фигуру, шаг получится красивым и ровным. Давай медленно, под счет. Раз-два-три.        Он возвращается в ровное положение, быстро взглянув на юношу перед собой, и ловит взгляд его блестящих темных глаз.        — И… раз… два…       Они пока что просто шагают, без плавности и грации, просто поворот-поворот-поворот. Донхек просит Марка смотреть в зеркало и держать спину ровно. Провальсировав по ровной линии от начала до конца зеркала, они останавливаются.        — Ну как? — Одна рука Хека лежит на плече Марка, пока его спину греет теплая ладонь. — Вышло хорошо.        — Потому что медленно, — Марк не думает отходить или даже просто отпускать парня из своих рук. — А куда я должен смотреть в танце?       Донхеку приходится выпутываться из чужих рук самостоятельно. Он идет к колонке, пока Марк, как утенок за мамой-уткой, следует за ним.  — До этого еще далеко, но, вообще, партнер должен смотреть на партнершу, а она — в зал, — он присаживается и берет стоящий на зарядке телефон, — но вы можете смотреть друг на друга. Это может смущать, но, я думаю, для такого номера простительно. Главное — не смотрите в ноги, иначе сто процентов собьетесь.        Марк согласно кивает. Теории очень много, но он просто обязан запомнить все и сделать так, как говорит Донхек.        — Теперь под музыку, — зовет его брюнет. В его руках телефон, потому что нужно перемотать музыку на момент с вальсовым шагом. — Ритм медленный, так что не спеши сильно. И помни, пожалуйста, что именно ты, — Хек тыкает пальчиком ему в грудь, — должен вести и крутить партнершу. Если кто-то из вас споткнется, решать проблему нужно будет тебе. Так что контролируй шаг.        — Я понял, — что ж, Донхек мог бы сказать, что рука этого юноши уже достаточно уверенно лежит на его талии. Так, будто он ни разу не сомневается в себе. Это подогревает интерес и любопытство.        Они встают вплотную, потому что Марк подтягивает Донхека к себе. Он немного выше, поэтому, когда Хек смотрит на них в зеркало краем глаза, мимолетно думает, что они выглядят гармонично. Он чувствует, как Марк поднимает его локоть своим и мягко перемещает ладонь вверх. Он почти забывает начать считать до начала шага, но быстро приходит в себя и отчитывает, едва заметно кивая головой.        Когда Марк начинает делать первый шаг, Донхек вдруг ощущает, какая сильная рука перемещается от его талии к лопаткам. Это сложно объяснить, просто, чувствуя давление чуть ниже лопаток, становится не страшно наклониться назад и потерять равновесие, ведь упасть все равно не получится. На втором шаге, когда нужно поменяться местами, Донхек почти полностью перестает управлять своим телом: вместо этого Марк вдруг так четко перемещает его по плиточному полу, удобному для скольжения, что Хеку не нужно даже напрягаться. Это Марк контролирует скорость и амплитуду наклона Донхека в сторону, не позволяя ему перекрутиться или сделать наоборот слишком слабый поворот.        — Очень хорошо, — тихо, почти шепотом, но восхищенно говорит Донхек, смотря на Марка чуть снизу. Марк криво улыбается, не сводя глаз со своего партнера. — Ещё раз.        В этот раз Донхек решает вспомнить, как нужно танцевать вальс по правилам: он ещё сильнее выгибает спину, поворачиваясь к парню в профиль. Его ладонь и пальцы мягко касаются чужого плеча, но вот в зеркале он видит, как глаза Марка расширяются, его ноги путаются и они оба едва не падают.        У Донхека есть пару секунд, чтобы сгруппироваться, но вместо этого он хватается обеими руками за шею Марка, потому что его крепко прижимают к ровному телу. К счастью, Марк успевает вовремя выставить вперёд согнутую в коленке ногу (будто он собрался делать выпад) и отклонить назад торс, к которому припечатал вскрикнувшего Донхека. Удивительное чувство координации.        — Извини! — он слышит испуганный хриплый голос у самого уха. — Все в порядке?        Сердце Марка пробивает его грудную клетку и словно хочет запрыгнуть в грудь к Донхеку.        — Да, — отвечает тот, отлепив руки от шеи Ли и оставляя их на его груди, потому что Марк все ещё прижимает его к себе. Хотя они оба уже устойчиво стоят на ногах. — Но почему? Первый шаг был идеальным…       Марк неловко откашливается и, наконец, отходит от парня. Донхек клянется, что видит поднимающийся от шеи к лицу румянец. Вероятно, Марк тоже перепугался.        — Под музыку сложнее… — неопределенно отвечает юноша и боязливо смотрит на Донхека.        — Бывает, — Хек пожимает плечами, — тогда ещё раз. Будем пробовать, пока ты не будешь шагать уверенно.        Репетиция заканчивается, когда на улице уже совсем темно и охранник просит их, наконец, уйти домой. Они извиняются и выбегают из университета, задев сумками турникеты (Марк снова несет сумку Донхека, так что это немного неудобно).       — Я провожу тебя домой, — выдает Марк. Донхек отрывается от телефона и вскидывает на него глаза.        — За мной приехали, — он кивает в сторону как раз подъезжающей машины и протягивает руку за своей сумкой. — Учи танец!        Марк нехотя отдает сумку и тут же засовывает руки в карманы.        — Мы встретимся завтра? — он спрашивает вслед. Хек останавливается и снова поворачивается к нему. Его лицо задумчивое и уставшее.        — Нет, завтра не получится. У меня пары и репетиция до вечера.        Теплый свет фонарей оттеняет выпуклые скулы, а глаз не видно, но Донхеку все равно кажется, что Марк погрустнел. Возможно, что это игра света и тени, но у Донхека нет времени раздумывать, ведь…       — Ли Донхек! — каждый раз кто-то громко зовет его и отрывает от Марка. Каждый раз. — Здесь нельзя останавливаться! Давай быстрее!        Марк не уверен, но, кажется, это был уже другой голос. Не тот, который он слышал у здания для репетиций, значит, это не его друг. Этот голос ниже и глуше. Кто забирает Донхека так поздно вечером на машине и отвозит его домой?..       Вопрос плыл перед глазами, а Марк смотрел, как миниатюрная мужская фигура отдаляется от него с каждым шагом. 

🤍

      Как и говорил Донхек, на следующий день они не увиделись. Его не было на потоковых парах, но, скорее всего, на всех остальных тоже, потому что Марк рыскал по университету весь день, но так и не встретил его среди других лиц. И, кроме того, Хек не ответил ему на сообщения, так что… оставалось только ждать.        В этот день Марк занимался своими обычными делами, в том числе был на репетиции студсовета. Здесь, в окружении людей, вальс казался Марку пресным и скучным, в отличие от того небольшого фрагмента, который он успел станцевать с Донхеком.        Еще через день желание Марка сбывается: когда они с Джено заходят в кафетерий, он по привычке обшаривает помещение глазами и — ура! — видит знакомое красивое лицо. Он хватает Джено и тащит его за маленький стол, предназначенный, вообще-то, максимум для двоих, но его это волнует в последнюю очередь, как и недовольство его друга, волокущегося сейчас за ним, как тряпичная кукла.         — Хэй, — Донхек поднимает взгляд и видит счастливое лицо Марка. Слишком счастливое для конца четвертой пары и духоты за окном.        — Привет, — здоровается он.        Марк переводит взгляд на ещё одну фигуру, которая сейчас — Марк чувствовал — смотрит на него и ждет, что его заметят. Длинная шея, пухлые губы и округлые глаза. Под губой родинка.        — Это Марк, — со вздохом представляет Донхек Марка этому парню, — я помогаю ему с вальсом. Марк, это Джисон.        И больше он ничего не говорит про загадочного Джисона. Он, в свою очередь, просто кивает и хмыкает, возвращаясь к своему телефону. У Марка язык чешется спросить, в каких они отношениях, но он решает, что это не имеет значения.        — Чем занят? — Ли присаживается напротив.        — Глупый вопрос, — вяло улыбается Хек, скрещивая руки на груди, — мы в кафетерии.        Марк просто улыбается ему в ответ, игнорируя то, как нелепо может звучать или выглядеть. Он слишком скучал по нему, чтобы переживать о таких мелочах. Донхек не смотрит ему в глаза, но он уверен, что Марк следит за ним. Он полностью забыл о Джисоне и даже о Джено, разглядывая родинки на смуглом лице.        — Как успехи с танцем? — наконец, Хек решает начать разговор о том, из-за чего происходит вся суета.        — Так себе, — быстро отмахивается Марк. — Ошибаюсь. Я бы даже сказал, что пока что все безнадежно.        — Действительно? — хмурится Донхек и вдруг переводит взгляд на Джено, грустно жующего батончик. — Он реально так плох?        Джено ловит его взгляд и выглядит очень растерянным в эту секунду. Одна его щека набита крайне высокобелковым обедом, который он успел урвать в сломанном автомате с утра.        — О, ну… — его щенячьи глаза бегают от Марка к Донхеку. — Вообще, не прям так уж плохо… в целом, даже хорошо…       Марк показательно вздыхает, привлекая внимание всех сидящих за столом.        — Хотя, да, он ужасен. Отвратителен. Типа, мне жаль Ёнджи, как она может танцевать с тобой?.. ха-ха…       — Эй! — шикает Марк. Джено выглядит так, как будто хочет убежать и расплакаться.        Донхек смеётся, заставляя всех обернуться. Происходит что-то непонятное, но забавное. Марк застывает и не дышит, пока наблюдает за тем, как мягкая улыбка расплывается на милом лице. У Донхека губы-сердечки красивого персиково-розового цвета и густые ресницы.        — Нам надо идти, — говорит вдруг Джисон, разбивая своим голосом райскую оболочку, которую создал для Марка Донхек. И этот голос подозрительно похож на тот, что звал Хека в машину.        — Да, — отвечает парень с остаточным смехом и поднимается, — увидимся вечером, — бросает он, когда проходит мимо Марка и ещё какое-то время смотрит на него, пока не отворачивается и не исчезает за дверьми.        — Чувак! — стонет Джено, когда они с Марком уже точно остались вдвоем. — Предупреждай хотя бы, какой сценарий!        Марк не извиняется и вообще ничего не говорит. Просто глупо улыбается и смотрит туда, где только что была стройная фигура самого милого парня на планете. У него только что снова появился смысл дождаться вечера. 

🤍

      Марк летит по лестнице, потому что лифты заняты убегающими домой студентами, а ему прямо в сейчас нужно оказаться на зеркалах. Завкафедрой поймала его после последней пары и запрягла провести за нее кураторский час для иностранцев и, конечно, кроме канадца Марка Ли, в идеале владеющего английским, никто не смог бы это сделать. Он, конечно, отправил сообщение Донхеку и предупредил, что может задержаться, но он не думал, что настолько.        Он толкает плечом тяжелую стеклянную дверь и прыгает на крыльцо. До места назначения около семи ступеней, но их уже хорошо видно. И особенно видно одинокого юношу у зеркал.        Донхек выглядит неземным. Каждое движение, которое он производит, сочится светом и мягкостью, хотя его тело натянуто и напряжена каждая мышца, вплоть до последних фаланг длинных тонких пальцев. Он двигается беззвучно, потому что в его ушах наушники. Взгляд устремлен в зеркало, строго наблюдающий, чтобы то, что сейчас вырисовывается телом, выглядело безупречно. Это определенно точно не вальс, а что-то более… индивидуальное, подходящее только для Донхека и его ауры. Наклон головы вбок и то, как он сжимает плечи и обнимает себя руками… всё это заставляет кровь Марка бурлить и стучать в ушах, а по всем конечностям словно проходит ток.       Вот такую реакцию Донхек вызывает у Марка. А ведь он находится от него на расстоянии семи ступеней и ещё около десяти шагов по ровной поверхности пола.        Но вот наваждение спадает: Донхек видит Марка в отражении, останавливается и снимает наушник, не поворачиваясь к нему. Марку приходится оторвать себя от пола.        — Прости, меня задержали на кафедре, — в движении говорит он, пытаясь успокоить дыхание от пережитого потрясения.        — Я уже понял, — Хек не выглядит злым, и это тоже пленит Марка. — Покажи мне прогресс от репетиций. У меня возникает ощущение, что я тебе совсем не помогаю.        Он переходит сразу к делу. Это звучит как вызов. Марк принимает его.        В этот раз ему нельзя отвлекаться. До последнего звонка буквально три дня.        Марк подходит к нему вплотную, его рука уже лежит на своем месте — на спине Донхека, — а вторую руку он тоже подает ему.        — Нет, — Хек отходит и старается не замечать прохладу на том месте, где была ладошка Марка. — Давай сначала. Начинают девушки, так что отойди туда, где примерно будут кулисы. Или можешь пока сесть и слушать, когда выходят парни.        Марк слушает его и садится позади. Перед ним открывается невероятная картина: Донхек стоит к нему спиной и готовится к началу танца.        И вот, он начинается.        Парень поднимает сначала одну, потом вторую руку, мягко виляя бедрами, как девушки на видео, которое ему показывал Марк. Но ни одна девушка не была так притягательна во время этого танца, как Донхек. Марк не может оторвать глаз, прямо сейчас этот удивительный, великолепный человек гипнотизирует его, делая мышцы расслабленными, а голову пустой.        Тем временем руки Донхека складываются в красивое кольцо, а затем он плавно разводит их в стороны и опускает. Двигается влево и снова вскидывает руки наверх, стоя теперь боком, делает мягкую волну от головы до колен, грациозно опускает руки, контролируя каждый пальчик, и поворачивается другим боком, снова поднимая их вверх…       Марк чувствует себя султаном, перед которым танцует его фаворитка. Он случайно ловит его взгляд в зеркале, и эти глаза словно ещё крепче приколачивают его к дивану и заставляют продолжать смотреть и не дышать. Именно поэтому он напрочь забывает, что тоже должен принять участие в танце и пропускает свой выход.        — Опоздал, — констатирует факт Хек, останавливаясь и выключая музыку. — Не спи, уже должен был выучить, когда нужно вступать.        Марк кое-как поднимается на ноги и подходит к нему, почти врезаясь грудью в его плечо.        — Это очень красиво… — выдавливает он, пытаясь собрать все убежавшие от него слова. — Это так… ты двигаешься, как фея… или как просто неземное существо.        Донхек старается не выдавать удивление, когда поднимает взгляд на Марка. Он вдруг сильно смущается, хотя его часто осыпают комплиментами, часто хвалят его гибкость и профессионализм. Но глаза Марка, смотрящего на него сейчас с такого близкого расстояния, блестят, как звезды. Он выглядит так чисто и искренне, волна его восхищения доходит до Донхека и пошатывает его умение принимать комплименты и держать лицо. Это не лесть. Весь Марк сейчас состоит из честности и света. Хек старается не улыбаться, но это не выходит, поэтому получается выглядеть ещё более нелепо: прятать улыбку, опустив глаза и в целом лицо.       — Спасибо, — отвечает он с неловким смешком, — но у нас правда мало времени. Мне нужно уйти через полчаса, а я ещё не видел, насколько все плохо.        Они медленно продвигаются по танцу, сначала под счет, потом снова под музыку. Вальсовый квадрат выходит у Марка намного лучше, что и не удивительно, потому что шаг на 180 градусов сложнее, а с ним он справляется намного лучше сегодня. Остается только один момент, на котором чувствуется неуверенность Марка.        — Ты стоишь в устойчивой позиции, поэтому не бойся.        — Я боюсь тебя уронить!        — Ты должен наклонить корпус немного вперёд. Видишь, я опираюсь на свою ногу тоже, так что мы не упадем.        Руки марка крепко сжимают его талию, не позволяя Донхеку выгнуть тело как следует. Он должен одной рукой держаться за руку Марка, а второй плавно вести по воздуху, отклоняясь назад. Но сейчас это сделать все еще невозможно из-за испуганных глаз и недвигающихся рук Марка.        — Я переживаю, что будет то же самое, что и в прошлый раз, когда мы почти упали, — юноша ставит его ровно. Донхек кладет свои руки поверх его и вздыхает.        — Я тяжелее девушки, с которой ты танцуешь?        Ответ прилетает незамедлительно:       — Нет! Не думаю…       — Тогда тем более не бойся. Будь смелее, Марк Ли, ты должен дать уверенность в том, что сможешь удержать ее.        — Хорошо, — Марк вздыхает и прочищает горло. — Я держу. 

🤍

      Марк снова провожает Донхека на репетицию и обещает вечером скинуть лабораторные, которые он уже за него написал. Сумка Донхека снова в руках Марка, он не отдает ее, пока не доводит мальчика до двери. Поблизости никого нет, только охранник на вахте, не пропускающий никого постороннего, именно поэтому они снова прощаются здесь.        Из-за того, что Марк опоздал, они потанцевали совсем немного. Донхек чувствовал, что этого недостаточно. Однако… недостаточно не в плане умений Марка, потому что он, если быть честным, справлялся очень хорошо (даже очень хорошо, не считая моментов с поддержкой; Хек все еще думает, что вообще не нужен Марку, ведь было видно, что его движения практически идеальны). Дело было в том, что… по ощущениям Донхека, они провели мало времени вместе сегодня. Недостаточность процесса репетиции. Для Хека, занимающегося танцами с девяти лет, сам процесс оттачивания танца давно перестал быть на сто процентов веселым, как в детстве. Он больше не наслаждался окружением и людьми вокруг, даже если это были его близкие друзья. С возрастом он стал относиться к танцам более серьезно, максимально концентрируясь на контроле своего тела и не отвлекаясь на смех и разговоры. Он был строг к себе, не позволяя расслабляться больше, чем нужно. Главный его критик, когда дело касается танцев, — он сам.        С Марком было по-другому. И, во-первых, конечно, это из-за того, что от Донхека не требовалось быть идеальным в вальсе. Здесь от него не ждали полной концентрации и выворачивания себя наизнанку. Здесь делал он, а Марк спешил за ним. Впитывал все, что выдает ему Донхек, слушал его, а его постоянная болтовня отнюдь не раздражала, а даже заставляла улыбаться и хотеть ответить. Это было легко, и это все еще оставались танцы. А тем более парные танцы, когда в ближайшем окружении нет никого, кроме их двоих.        Меньше строгости. Меньше требований. Больше свободы. Один человек в просторном университетском холле ощущался яснее, чем весь его танцевальный коллектив в небольшом танцевальном зале.        Это постоянный контакт. Грудь-спина, живот-живот, ладонь-плечо, ладонь-талия. Ладонь в ладонь. Касаться кого-то из среды Донхека — среды танцев — нормально и не вызывает никаких чувств. Рабочие моменты. Но брать за руки Марка, этого непонятно откуда взявшегося парня, который каждый раз крепко цепляется за талию Донхека и не отпускает его от себя дальше чем на расстояние вытянутой руки. Кажется, будто он на самом деле собирается танцевать с ним, Донхеком, а не со своей партнершей: настолько он оставляет след своего тела на теле танцора.        Он возвращается домой после репетиции со странными чувствами. Все время он никак не мог собраться с мыслями, потому что думал о непрочитанном сообщении от Марка, которое тот отправил ему как раз в начале репетиции. Ответить было некогда, поэтому телефон тянул парня к себе и заставлял отвлекаться. Как только он освободился, странная дрожь появилась где-то в груди. Марк писал о каких-то вещах по учебе и очередной раз благодарил за помощь. О, и ещё, он спросил, любит ли Донхек бабл-ти. С усмешкой, Хек тут же написал, что, конечно, любит, кто вообще не любит бабл-ти? Разговор завязался сам собой, пока парень ехал домой, и ему не приходилось даже напрягаться, чтобы подобрать слова. С Марком снова было легко и просто.        — Так вы двое встречаетесь? — Он подпрыгивает от озорного голоса Ченлэ. — У тебя такая дурацкая улыбка, ты бы себя видел.        — Спасибо, — Хек замахивается на него сумкой, на что получает высокий смех, — нет, не встречаемся.        С кухни слышится грохот, а затем следует тишина.        — Джисон здесь, — спокойно комментирует Ченлэ, когда Донхек смотрит на него вопросительно. Впрочем, стоило догадаться. — Так что? Кто он?        — Я уже говорил тебе, — возмущается Ли, падая на кресло-грушу и раскидывая в сторону руки и ноги, как морская звезда.        — Но он смотрит на тебя та-а-ак… Чувак, у него лицо ещё более глупое, когда он тебя видит. Он влюблен в тебя. Привязался к тебе, как бездомный щенок. Влюбленный щенок.        — Не перегибай.        Донхек снова вздыхает и прикусывает губу. Нужно бы сказать Ченлэ, что он несет полный бред, но, честно говоря, ему не хочется. «Влюблен» — это очень громко сказано, но, возможно, симпатия существует?        Телефон пиликает, но тело Донхека уже расслабилось в груше после небольшого кардио, завершающего репетицию, поэтому он надеется, что Ченлэ не обратит внимание. Ченлэ не обращает, но обращает вошедший в комнату Джисон. В его руках яблоко, а по пути он захватывает лежащий на полке у входа телефон.        — О, — он издает сдавленный звук, заглушаемый яблоком за его щекой, — «Марк» это тот парень?        — Да, — отвечает за Донхека Ченлэ, — что там?        — Не могли бы вы не читать мои…       — Он спрашивает, добрался ли ты домой!        Ченлэ умилительно пищит, прикрывая рот ладошками, пока Джисон садится рядом с ним и протягивает Донхеку его телефон (хотя какая уже разница, если понятия о конфиденциальности не существует в этом доме (Джисон, кстати, здесь даже не живет)).        — Давно «просто знакомые» общаются таким образом? — Язвит Чжон, тыкая своего парня ногой в ребро, чтобы тот дал ему откусить яблоко.        Донхек никак не возражает и вообще не отвечает ему, потому что снова погружается в переписку с Марком Ли.        Он хочет отдохнуть, и, по счастливой случайности, сейчас его может расслабить только бессмысленная болтовня с этим парнем, чье лицо похоже на паприку, когда он смеётся. 

🤍

      — Скажи, что у тебя есть булавка.        — Прицепите мне бант, пожалуйста! Кто-нибудь!        — Давай ещё раз быстро повторим вот эту часть.        Суматоха, присущая каждому мероприятию, поглощала Марка, но он не возражал. Активисты бегали туда-сюда, помогая друг другу перед выходом на сцену. Марк тоскливо наблюдал за ними и вертел в руках телефон, молчавший уже продолжительное время. Утром Донхек написал ему, что они выезжают, пожелал удачи и сказал, что если узнает, что Марк накосячил, лично заставит его вальсировать сутки напролет. Это была угроза, но Марк был счастлив.        Он не переживал, не боялся. Как он мог, когда Донхек так старался обучить его, выделял так много своего времени, чтобы Марк мог чувствовать уверенность в каждом шаге? Он должен оправдать ожидания и выразить благодарность безошибочным вальсом. 

🤍

      Автобус, полный танцоров, остановился на парковке репетиционной базы. Донхек и ещё несколько человек вышли наружу, немного сонные и уставшие, утомленные сегодняшним днем. Было около десяти вечера, на улице уже горели фонари и дул прохладный ночной ветер.        Донхек думал о Марке весь день. Не только о том, насколько успешно пройдет их праздник и насколько удачно Марк переживет вальс. Просто… его мысли были о Марке, и к этой основной мысли приплетались другие: танец, люди, настроение Марка, его одежда, волнение. Его мысли. Думал ли он о Донхеке? Наверное, только в рамках вальса, потому что его голова явно забита праздником и его обязанностями как активиста или кем он там был в этот день.        Это не ранило до слез, просто… немного расстраивало. Вчера был последний день, когда у них был предлог видеться и смеяться, вырисовывая фигуры на скользком полу холла. Вчера же Марк отправил Донхеку последние письменные работы, про которые, если быть честным, Донхек не знал совсем ничего (они просто были готовы на будущее и совсем его не волновали). Они не прощались официально, Марк не говорил ничего вроде «спасибо тебе за помощь, теперь мы можем вернуться к нашей жизни до этого события и только лишь кивать друг другу в знак приветствия, а потом вовсе передать делать даже это и снова стать незнакомцами» (окей, Марк бы так не сказал, Донхек это понимает, просто хочет быть немного драматичным).        Хорошего должно быть немного, а Марк был хорошим. Значит, его «немного» заканчивается сейчас.        Но как же жаль. У Марка яркая и теплая улыбка, внимательные глаза, теплые руки, уверенные, но нежные прикосновения. Он такой простой, словно всегда был знаком с Донхеком. Ему не понадобилось много времени, чтобы Хек почувствовал себя хорошо рядом с ним. Он не давил и не требовал, был честен и открыт всей душой.        Если он такой с каждым, то он в опасности. Но если он — вдруг, просто вдруг, — такой только с Донхеком… это навевает на определенные мысли. На много мыслей, в действительности. Хеку не хочется верить, что это только из-за его ситуации с вальсом, что Марк такой хороший только поэтому. Это было бы очень… печально.        Пока гул из вопросов жужжит в обоих ушах уставшего парня, он выходит на улицу через главный вход. Ветер тут же освежает горячие щеки, немного приводя в себя. Ченлэ уехал прямо с фестиваля, поэтому сегодня Донхек один.        Или нет?        У самой нижней ступеньки стоит слишком знакомый человек. Его голова вскинута вверх, а глаза, сияние которых видно даже с расстояния, терпеливо ждут, когда на их обладателя обратят внимание.        Донхек остается у двери. Это не похоже на то, что его измотанная голова решила подарить ему галлюцинацию в виде Марка Ли в белой рубашке и черных брюках.        Ветер снова немного свистит в щели не плотно прилегающей двери, будто призывает Донхека к какому-нибудь действию.        — Привет, — вопреки ожиданию стихии, первым начинает говорить Марк. Как и всегда.        — Привет, — голос Донхека все еще неуверенный, будто он не в состоянии принять, что Марк может ждать его здесь и сейчас.        — Я уже испугался, что не успел. Или что ты уже давным-давно дома.        Хек наконец-то отталкивается от плитки крыльца и медленно спускается вниз, чувствуя на себе всепоглощающий взгляд Марка. Как и всегда.       — Да, — выдыхает со смешком, — тебе повезло, что обычно мы заезжаем сюда после выездов.        С каждым шагом сердце приятно постукивает, а улыбка цепляется за губы. Донхек и не знал, что ему будет так приятно от того, что Марк здесь.        — Как все прошло? — спрашивают они одновременно, уставившись после этого друг другу в глаза. Марк улыбается первым.        — Отлично, — не врет, выглядит довольным и спокойным. — Я тебя не подвел.        Хек фыркает и складывает руки на груди.        — А я-то что? Если бы ты облажался на сцене, то подвел бы в первую очередь себя.        Марк кивает, невзначай делая шаг навстречу Донхеку. Такой маленький, свободный шажок, не нападение, не призыв, а просто естественное желание сократить расстояние между двумя телами.        — Мы взяли серебро, — признается Хек. — все из-за этого немного… расстроены, и я тоже, но… это стимул развиваться.        Он опускает глаза и едва слышно добавляет:        — Времени ещё много.        Взгляд Марка меняется. Между ними начинает искрить, потому что элемент под названием «Марк Ли» начал нагреваться. Вот-вот с его языка должны слететь какие-то слова, это чувствуется. Будет ли это «спасибо за всё, пока»?        — Я хотел бы признаться, — говорит Марк, потупив взгляд. — Мне очень стыдно это говорить… и я пойму, если ты обидишься и не захочешь слушать дальше, но…        Вот и всё. Донхек заранее сжимает челюсть, чтобы словесная пощечина не выбила ему зубы.        — Вся эта история с помощью… она не совсем правдива…  Что?       — Что? — дублирует свои мысли Донхек. Пока что ничего не понятно, а Марк выглядит так, будто у него есть объяснение.        — Точнее, конечно, помощь от тебя — это как… протянутая божественная рука или что-то в этом роде… что я несу вообще?..        И тогда Марк глубоко вздыхает, поднимает взгляд на растерявшегося Донхека и выпаливает:       — Это все было огромным и отчасти глупым предлогом заговорить с тобой и провести с тобой время. Извини.        Донхек хлопает глазами, пока переваривает сказанное. Предлог заговорить и провести время. Но он извиняется за это.        — Почему… — он старается сформулировать так, чтобы его поняли, — почему ты извиняешься? Ты хотел этого или нет?..        — Я хотел! Я очень хотел, но я банально не знал, как к тебе подступиться, как привлечь твое внимание… у меня в танцах теоретического познания ноль, но я успел кое-что посмотреть и почитать, хотя, если честно, почти ничего не запомнил… — Марк смешно жестикулирует и почти не смотрит в глаза. — А извиняюсь я… наверное, за то, что мог придумать более экологичный способ сближения. Такой, при котором ты бы не тратил на меня свое время в период подготовки к своему фестивалю. Я чувствую вину за то, что отвлекал тебя и настаивал…        — Но?.. — догадывается Донхек, спустя пару секунд обдумывания.        — Но я не хочу, чтобы все заканчивалось. Я не хочу, чтобы у нас больше не было поводов видеться. Разговаривать. Прогуливаться. Мне не хватило этого. И я пришел, чтобы опровергнуть возможные мысли о том, что ты был просто удобной помощью. Это все было не ради вальса, а только ради тебя.        Вдалеке послышался лай какой-то мелкой собачки, а совсем рядом, возле крыльца, шелестело листьями тоненькое деревце. Людей поблизости не было, поэтому пространство сузилось только до размеров Марка и Донхека.        Марк не хочет, чтобы они переставали поддерживать контакт. Прямо как и Донхек. Марк не прощается с ним. Камень упал с плеч, а Хек даже не знал, как тяжел он был на самом деле.        — Так, я правильно понимаю… ты сначала придумал авантюру, она сработала, а теперь ты винишь себя в своем успехе?        — Я думаю, что это эгоистично.        — Ты жалеешь? О результате.  Марк бросает на него боязливый взгляд, а его голос звучит очень тихо.        — Я ещё не знаю результат…       Донхек вздыхает, заставляя Марка напрячься. Обычно уверенный, сейчас он трясется, ожидая ответа.        Который, в общем-то, давно был известен.        — Мне тоже не хватило нас. Я бы ни за что добровольно не закончил то, что вышло в результате твоего… плана. И я не виню тебя ни в чем, потому что все, что я чувствовал со вчерашнего вечера и весь сегодняшний день — только благодарность к тебе. Что бы это там ни было — план, идея, заговор, — мне было хорошо. Я не жалею, что провел с тобой эти дни.        Он осекся, потому что слишком смутился. Такая пустяковая ситуация, если подумать, но рядом с Марком даже она вдруг стала так много значить. Он сделал это ради Донхека, не причинив ему ничего плохого. Так почему бы и нет?        — Значит, — Марк осторожно подходит ещё ближе, чтобы коснуться пальцем похолодевшей руки одного из таких же холодных пальцев Хека, сжатых и лежавших поверх его сумки, — ты хочешь терпеть мой флирт и дальше?        Донхек хмурит брови, но улыбается, позволяя пальцу Марка зацепиться за его и расслабить плечи.        — Я буду достойным соперником, не переживай.        Марк облегчено выдыхает. Кажется, что он спокоен теперь, а его страхи отступили.        — Получается, ты умеешь танцевать вальс? — вдруг спрашивает Хек. Марк смотрит ему в глаза, жмурится и… кивает.        — Умею, ещё со средней школы.        — И ты притворялся неуклюжим?       — Когда мы чуть не упали тогда, в первый раз, я не притворялся. Ты оказался слишком красивым и слишком близко, так что…       Щеки Донхека припекает, но это приятно. Марк заставляет его чувствовать себя хорошо.       — Бедный Джено… ты подставил его тогда, в кафетерии.        — Ты будешь вспоминать его сейчас?! Когда я пытаюсь сказать, что ты нравишься мне и я собираюсь флиртовать с тобой?!        Хек смущенно смеётся и вскидывает голову наверх. Его покрасневшие щеки приятно щиплют, а голова наконец не гудит. Марк смотрит на него, испытывая бесконечную нежность и благодаря судьбу за их общее удачное начало в конце этого суматошного дня.        — Раз ты говоришь, что на самом деле хорош в вальсе, — вдруг с улыбкой говорит Донхек, бросает на землю сумку и протягивает застывшему в предвкушении Марку руку, — потанцуем?