100 дней

Четвертый день. Внутри Хлои все еще бушевали противоречивые эмоции, страх и любопытство боролись за место в ее сердце. Наконец, она осмелилась сделать первый шаг. Вышла из своей комнаты, ощутив запах дерева и невидимой тени, которая вдруг стала более теплее, чем раньше. Дом Ронни — огромный и красивый, каждая деталь кажется тщательно продуманной, и кажется, что он — часть этого пространства, словно его истинное отражение. Войдя в просторную гостиную, она увидела замечательный рояль — черный, блестящий, словно призыв к чему-то необычному. Она с интересом посмотрела на него, почувствовав неожиданное желание услышать музыку. Ее голос зазвучал робко, но искренне: — Можешь, пожалуйста, сыграть что-нибудь для меня? Он посмотрел на нее и мягко кивнул. Ронни сел за рояль, вздохнул глубоко и начал играть и петь. Мелодия, которую он выбрал, оказалась мощной и очень личной — проникновенной и болезненной одновременно. --- Cut my life into pieces Режу свою жизнь на куски (Легко, словно срезая стены защиты, он открыл свою душу, и чувства вновь нахлынули сильной волной.) This is my last resort, suffocation, no breathing Это мое последнее прибежище, удушье, нет дыхания (Глубоко внутри он чувствовал, как в его сердце растет отчаяние — будто он теряет контроль, словно задыхаясь в своих мыслях.) Don't give a fuck if I cut my arm bleeding Мне без разницы, если я разорву себе руку и буду кровоточить (Эти слова — крик о боли, о безысходности, которую он старался скрыть за маской хладнокровия. В душе он чувствовал, будто утопает — и никого вокруг не осталось, кто бы мог понять его страдания.) This is my last resort Это мое последнее прибежище (Отчаяние и ощущение, что выхода нет.) Cut my life into pieces Режу свою жизнь на куски (Слова струятся по его голосу и вызывают в Хлое сопереживание — ведь ей тоже знакомо подобное ощущение разрушения внутри.) I've reached my last resort, suffocation, no breathing Я достиг своего последнего прибежища, удушье, нет дыхания (Это почти признание его безысходности, момент, когда кажется, что бороться бессмысленно.) Don't give a fuck if I cut my arm bleeding Мне без разницы, если я разорву себе руку и буду кровоточить (Крик о боли без утешения, о потере смысла.) Do you even care if I die bleeding? Ты вообще заботишься, если я умру, кровоточа? (В каждом слове — вопрос без ответа, надежда услышать сочувствие или понять, правда ли кто-то в этом мире заботится о его боли.) Would it be wrong? Would it be right Это было бы неправильно? Это было бы правильно? If I took my life tonight? Chances are that I might Если я заберу жизнь сегодня вечером? Вероятно, я мог бы (Призрак мысли о разрушении — его постоянное спутники, тень, которая не отпускает.) Mutilation out of sight, and I'm contemplating suicide Мучение скрыто, а я раздумываю о самоубийстве (Самое опасное — внутри него — растущая тьма, готовая выкрикнуть свою силу в самый неподходящий момент.) I'm contemplating suicide Я размышляю о суициде (Четкое признание, что он теряет надежду и внутренне борется со своей тьмой.) 'Cause I'm losing my sight, losing my mind Потому что я теряю зрение, схожу с ума (Он чувствует, как всё внутри распадается, как будто он исчезает сам внутри себя.) Wish somebody would tell me I'm fine Хотел бы, чтобы кто-нибудь сказал, что я в порядке (Остается надежда, что кто-то заметит его страдания и проявит заботу.) Losing my sight, losing my mind Теряю зрение, схожу с ума Wish somebody would tell me I'm fine Хотел бы, чтобы кто-нибудь сказал, что я в порядке (Такое простое желание — услышать, что его понимают.) I am fine Я в порядке (Он пытается прогнать свои страхи словами, но его голос скрывает боль.) --- Чувства Ронни — взвинченные, страдающие, его голос — полный боли и отчаяния. Внутри его копошилась смесь боли, гнева и желания быть понятым. Он сыграл и спел, ведь через музыку он открывал свою душу, надеясь найти хоть немного облегчения. Тем временем, Хлоя — слушая его, — ощущала, как внутри нее просыпается новый слой эмоций. Быть может, он не такой ужасный, как казался сначала. Может, его страдания — это тоже часть его, как и ее собственные. Вдохнув глубже, она почувствовала, что, возможно, завтра — не такое уж далекое будущее, и в нём сможет найти что-то большее, чем просто ужас или страх.