Пять лет

Возвращение на "базу" – в квартиру Карвера – было мрачным. Кукла и брелок, аккуратно упакованные в доказательственный пакет, лежали на столе как обвинение. Архивы, карты, фотографии – все приобрело новый, зловещий оттенок. Работа стала одержимостью, граничащей с безумием Рид практически жил за столом. Он строил сложные схемы, сопоставлял даты исчезновений за все три цикла (1965, 1985, 2005), искал астрологические совпадения, аномалии, даже анализировал отчеты о погоде. Его мозг бился о стену иррационального. Но он чувствовал – ключ к разгадке есть. Этот "мальчик" действовал по плану. Карвер рылся в цифровых следах последних жертв, ища хоть какую-то связь, кроме "мальчика". Он звонил старым контактам в криминалистике, патологоанатом, пытаясь найти аналогии, но ответы были расплывчатыми или полными скепсиса. "Сверхъестественное? Карвер, ты спишь?" – слышал он. Стена между ними начала рушиться под грузом общего ужаса и воспоминаний

***

Однажды поздно ночью, когда Рид, красноглазый от усталости, пытался сопоставить карту звездного неба за 1965 год с местами исчезновений, Карвер молча поставил перед ним свежесваренный кофе и бутерброд. Их пальцы случайно коснулись. Рид вздрогнул, но не отдернул руку. Карвер замер. – Ты не спал двое суток, Джейк. Съешь. Иначе свалишься в обморок. Мне нужна твоя голова здесь, а не в больнице. – Голос был грубоватым, но в нем слышалась забота, которую он не мог скрыть. Рид посмотрел на него. В тусклом свете настольной лампы Рик выглядел изможденным, тени под глазами стали еще глубже. – А ты? Когда ты последний раз спал нормально? До того, как пришел ко мне? – спросил Рид тихо. Вопрос был не только о сне. Карвер отвернулся, сжав губы. – Сон – роскошь. Особенно когда знаешь, что каждую ночь может исчезнуть еще один. И особенно когда... – он запнулся, – когда в голове постоянно крутится тот подвал. И... Сара. Я не мог спать, зная, что он где-то там. А теперь... теперь я видел его. – Он провел рукой по лицу. – Я не должен был втягивать тебя в это снова. Это моя... одержимость. Моя вина. – Твоя вина? – Рид встал, внезапная ярость закипела в нем. – Моя вина! Моя! А ты... ты просто ушел. Отрезал. Пять лет! И теперь пришел, когда столкнулся с чем-то, что не смог решить в одиночку! – Он шагнул к Карверу, их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Старая невысказанная боль и обида, – все вырвалось наружу. Карвер не отступил. Его глаза горели. – Я ушел, потому что не мог смотреть на тебя! Потому что каждый твой взгляд напоминал мне о ее криках, которые мы слышали! О том, что мы не смогли спасли ее! А ты... ты зарылся в свою вину, как крот! Стал ловить изменяющих мужей! Разве это лучше?! – Он схватил Рида за рукав. – я не хотел идти к кому-то другому. Только к тебе. Потому что даже после всего... я знаю, как ты мыслишь. Знаю, что ты не сдашься. И что... что мне нужно было увидеть тебя снова. Даже если это больно. Тишина повисла напряженная, звонкая. Они стояли так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Годы обиды, тоски, запретного влечения – все смешалось в этом пограничном пространстве между яростью и отчаянием. Рид видел влагу на ресницах Рика, которую тот яростно пытался сдержать. Он видел ту же боль, что грызла его самого. Рид первым разжал кулак. Неловко, почти робко, он положил руку на плечо Карвера. Жест был неуклюжим, но это был мост через пропасть. – Мы оба идиоты, – прошептал Рид. – Зарылись в свою боль и думали, что другой не чувствует того же. – Он глубоко вдохнул. Запах Рика – кофе, пыль, легкий запах пота и чего-то неуловимого – ударил в нос. – Этот... субъект... он выбрал нас не случайно. Он играет на нашей боли. На нашем прошлом. Мы – часть его плана. Или его игры. – Рид посмотрел прямо в серые глаза Карвера. – Мы остановим его, Рик. Вместе. Не ради искупления Сары – ее не вернешь. Ради тех, кто еще в опасности. И чтобы доказать этому нечто, что мы – не просто его игрушки. Карвер кивнул, его рука накрыла руку Рида на своем плече. Долгий, тяжелый вздох вырвался из его груди. – Вместе, – он повторил, и в этом слове было больше, чем профессиональная солидарность. Было признание. Была надежда. Была давно забытая связь, которая, несмотря на раны, все еще была жива.

***

Через несколько недель они смогли отследить возможное место следующего "появления" – старый ботанический сад, заброшенный после сокращения финансирования. По их расчетам, основанным на растущей частоте исчезновений, "мальчик" должен был активизироваться. Полиция, несмотря на скепсис, усилила патрули, но Рид и Карвер знали – формальности не остановят это. Перед выездом, проверяя оружие в тесной прихожей квартиры, они столкнулись в дверном проеме. Карвер поправлял кобуру под курткой, Рид натягивал темную ветровку. Их движения совпали, тела на мгновение прижались друг к другу – грудь к груди, бедро к бедру. Запах оружия, кожи, мужского пота и того неуловимого "аромата" близости повис в воздухе. Время остановилось. Рид почувствовал, как сердце Карвера бешено колотится под ладонью, которую он инстинктивно положил ему на грудь, чтобы отстраниться, но не отодвинулся. Карвер замер, его взгляд упал на губы Рида, потом поднялся в глаза – вопросительный, полный давно подавляемого желания и страха. – Джейк... – имя сорвалось с губ Рика шепотом, хрипло. Рид не думал. Пять лет тоски, гнева, невысказанных слов – все вылилось в один порыв. Он наклонился и поймал губы Карвера своими. Это был не нежный поцелуй. Это было столкновение – яростное, отчаянное, полное накопившейся боли и невероятного облегчения. Губы Карвера ответили с такой же силой, его руки впились в спину Рида, притягивая его ближе, стирая последние сантиметры. Зубы стокнулись, дыхание сплелось. Это был поцелуй утопающих, хватающихся друг за друга перед лицом надвигающегося шторма. Они отстранилась друг от друга так же внезапно, как и отолкнулись, тяжело дыша, лбы соприкасались. Глаза Рика были широко раскрыты, в них читался шок, страх и... непреодолимое влечение. – Мы... мы не можем... сейчас... – прошептал Карвер, но его руки не отпускали Рида. – Знаю, – Рид выдохнул, чувствуя, как дрожат его собственные колени. Адреналин от поцелуя смешивался с адреналином предстоящей вылазки. – Позже. Если... если выберемся. – Он отстранился, поправил куртку, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. Его губы горели. Карвер кивнул, его пальцы нервно провели по своим губам, как бы проверяя реальность произошедшего. – Да. Позже. – В его голосе появилась новая нота – решимости, смешанной с хрупкой надеждой. – А сейчас... за работу. И будь осторожен. Они вышли в ночь, направляясь к ботаническому саду. Между ними больше не было невидимой стены. Была хрупкая нить доверия, сотканная из общей боли, ярости и только что вспыхнувшего огня. Но где-то в тени старых деревьев и оранжерей их уже ждал "мальчик". И его игра входила в новую, смертоносную фазу. Они чувствовали это кожей. Следующая встреча будет не мимолетным видением в темном углу. Ночь была безлунной, тучи низко висели над городом, поглощая звезды. Заброшенная часть сада напоминала джунгли после апокалипсиса. Буйная, никем не сдерживаемая растительность оплела дорожки, деревья сплели кроны в непроглядный полог, а стекла оранжерей, когда-то сверкавшие, теперь были мутными, разбитыми, зияя черными провалами. Воздух был густым, влажным, пропитанным запахом гниющих листьев, влажной земли и чего-то сладковато-приторного – цветов, которым не место в этом хаосе. Тишина стояла неестественная, гнетущая. Ни сверчков, ни шороха ночных зверьков. Как будто все живое бежало или замерло в ужасе. Они двигались по едва заметной тропинке, оставшейся от садовников, спиной к спине, как в старые времена, но теперь с новым, электризующим осознанием того поцелуя. Каждое случайное касание локтя, каждое синхронное движение усиливало напряжение – не только боевое, но и личное. Пистолеты были наготове, фонари с узкими лучами света выхватывали из мрака корявые ветви, похожие на скрюченные пальцы, и блестящие от влаги листья невиданных размеров. – Чувствуешь? – прошептал Рик, его голос был едва слышен, но напряжен как струна. – Как тихо. Слишком тихо. Как тогда на фабрике. – И холодно, – добавил Джейкоб, ощущая мурашки на коже, несмотря на ветровку. Холод был не внешний, а внутренний, ползущий из глубины подсознания. Он здесь. Ощущение было таким же, как в подвале. – Будь готов. Он наверняка знает, что мы идем. Возможно, ждет. Они вышли на небольшую поляну перед главной оранжереей. Когда-то здесь был фонтан, теперь лишь груда мраморных обломков, покрытых мхом и цепкими лианами. И тут Джейкоб заметил. На одном из крупных, серых камней, словно на троне, сидела ворона. Огромная, с синевато-черным, переливающимся оперением. Она не улетела при их приближении. Ее блестящие черные глаза были устремлены прямо на них, не мигая. В клюве она держала что-то мелкое, темное. Кусочек ткани? Пуговицу? – Неестественно большая, – пробормотал Рик, прицеливаясь в птицу скорее инстинктивно, чем осознанно. Ворона внезапно раскрыла клюв. Темный предмет упал на камень с глухим стуком. И она издала звук. Не карканье. А тот самый, прерывистый, щелкающий стрекот, который они слышали в подвале фабрики. Тот же леденящий холодок пронесся по коже. – Это он! – выдохнул Джейкоб. Ворона взмахнула огромными крыльями, не для полета, а словно отмахиваясь от невидимой помехи. Из ее раскрытого клюва хлынул поток чего-то черного, вязкого, как нефть, но движущегося с невероятной скоростью. Поток метнулся в сторону ближайшего куста огромных лилий с темно-бордовыми цветами. Черная субстанция впилась в растение. И лилия... зашевелилась. Стебель изогнулся с треском, как кость, лепестки сжались, образуя подобие пасти, усеянной острыми, шиповидными отростками по краям. Цветок повернулся к ним, его сердцевина, обычно желтая, теперь пульсировала темным, зловещим светом. – Что за нахуй?! – Рик выстрелил почти рефлекторно. Пуля попала в мясистый стебель. Раздался не растительный хруст, а скорее звук разрыва плоти. Из раны брызнула густая темно-красная жидкость, похожая на кровь. И пахнущая медью. Цветок взвыл – высокий, пронзительный, нечеловеческий звук, от которого заложило уши. Его шипастая "пасть" разинулась. Напарники бросились врозь, стреляя на ходу. Пули разрывали мякоть растения, но оно, казалось, не чувствовало боли, лишь бешено атаковало, извиваясь как змея. Его "кровь" разбрызгивалась, оставляя едкие пятна на одежде и коже. – Оно не останавливается! – крикнул Рик, отскакивая от удара шипастого цветка. – Целься в основание! Джейкоб прицелился, но в этот момент из разбитого окна оранжереи вылетел шар. Состоящий из сплетенных колючих ветвей и острых листьев, словно живой еж. Он несся прямо на Рика, который был отвлечен атакой лилии. – Рик! Вниз! – Джейкоб бросился вперед, толкая напарника в сторону. Шар пролетел в сантиметрах от головы Рика, впился в ствол дерева позади и мгновенно развернулся, выпустив во все стороны десятки острых, как иглы, шипов. Джейкоб почувствовал острую боль в руке выше локтя. Шип пробил ткань куртки и вонзился в мышцу. Неглубоко, но больно. Рик, пригнувшийся рядом, выстрелил в шар, разнеся его в щепки. – Ранен? – Рик схватил его за руку, его глаза полыхали тревогой и яростью. Джейкоб кивнул, выдергивая шип. Крови было немного, но место укола онемело и горело холодом. Яд? Или нечто хуже? Атака растений стихла так же внезапно, как началась. Искалеченная лилия замерла, истекая темной "кровью". Шар рассыпался. Но ощущение опасности не исчезло – оно усилилось. Ворона бесследно исчезла. Тишина вернулась, еще более зловещая. И тогда они увидели его. На крыше полуразрушенной оранжереи, на фоне чуть менее темного неба, стоял силуэт. Мальчик. Темные волосы, темная одежда. Он не двигался. Просто смотрел вниз. Его лицо было скрыто тенью, но Джейкоб знал – те самые безжизненные огоньки-глаза были устремлены на них. Холод от раны пополз вверх по руке, к плечу. Джейкоб почувствовал слабость, головокружение. Не от боли, а от этого леденящего онемения. Рик подхватил его, не спуская глаз с фигуры на крыше, пистолет был направлен прямо на неё. – Покажись, тварь! – крикнул Рик, его голос дрожал от ярости и страха за напарника. – Играешь в кошки-мышки? Покажись! "Мальчик" не ответил. Он просто... растворился. Не шагнул назад, не прыгнул. Силуэт стал нечитаемым, расплывчатым, как тень при движении облака, и исчез. На крыше никого не было. Только холодный ветерок шелестел листьями. Джейкоб оперся на Рика, пытаясь совладать с накатывающей тошнотой и слабостью. – Рука... ледяная... – прошептал он. – Держись, Джейк, – Рик почти тащил его к выходу из сада, оглядываясь через плечо. Его лицо было искажено ужасом и решимостью. – Мы уходим. Сейчас же. Это ловушка, и ты ранен. Дорога обратно в квартиру Карвера была кошмаром. Каждый шорох, каждое движение теней за окном машины казалось угрозой. Джейкоб терял связь с реальностью, его бил озноб, хотя кожа была горячей на ощупь. Онемение расползалось от раны, пульсируя ледяной болью. В квартире Рик действовал с военной точностью. Рана оказалась небольшой, но края были синюшными, холодными на ощупь, как у трупа. Не было ни воспаления, ни обычного покраснения – только это жуткое онемение и холод. Рик промыл рану, наложил повязку, дал Джейкобу сильное обезболивающее и заставил выпить горячего крепкого кофе. Он не отходил от него, его рука лежала на непораженном плече Рида – якорь в бушующем море холода и страха. – Это не обычный яд, – сказал Рик, разглядывая извлеченный шип под лупой. Шип был черным, с тонкими, почти кристаллическими прожилками, которые слабо мерцали в свете лампы. – Это... часть его. Его сущности? Он ввел в тебя что-то... чужеродное. Джейкоб с трудом фокусировался. Боль отступала под действием таблеток, но холод и слабость оставались. Он видел страх в глазах Рика – страх потерять его. Этот страх был сильнее, чем страх перед "Мальчиком". – Архивы... – прошептал Джейкоб. – Ирвингтон... шестьдесят лет назад... В отчетах... были упоминания... о странных ранах у свидетелей. По описанию похожих на эту. Потом люди сходили с ума или исчезали. Рик резко вскочил, кинулся к столу с бумагами. Он лихорадочно перебирал распечатки старых полицейских отчетов из Ирвингтона. И нашел. Скупая строчка в показаниях соседки одного из пропавших: "...мистер Брэдли жаловался на укол в саду, говорил, что рука ледяная. Показал мне – синяк странный, синий, как у мертвеца. Потом он стал... нервным. Все оглядывался, говорил, что за ним наблюдает мальчик. Потом пропал". – Боже... – прошептал Рик, возвращаясь к дивану, где лежал Джейкоб. Он сел рядом, взял его холодную руку в свои, пытаясь согреть. – Он метит тебя, Джейк. Как добычу. Эта рана... это маяк для него. Ужас этой мысли повис в воздухе. Джейкоб посмотрел на свою повязку. Холод пульсировал под ней. – Тогда... у нас еще меньше времени, – сказал он, пытаясь сесть. Рик помог ему. – Мы ему мешаем, и теперь он сосредоточился на нас. На мне. – Он посмотрел в глаза Рику. – Ты должен быть готов ко всему. Если я... если со мной что-то начнет происходить... – Замолчи! – резко оборвал его Рик, его пальцы сжали руку Джейкоба почти болезненно. В его глазах горела неистовая решимость. – Ничего с тобой не случится. Я не допущу. Мы найдем способ. Мы найдем его слабости. – Он встал, подошел к столу, схватил все бумаги, связанные с первыми пропажами – 1965, 1985. – Он не бог. Он следует шаблону. Двадцать лет. Девять жертв. И всегда появляется в местах, связанных с... водой? Или с чем-то заброшеным? Или... – он лихорадочно листал страницы. – Вот! Кливленд, 1965. Последняя жертва, пропавшая до того, как пропажи прекратились. Ее нашли. Живую. Но... Рик замолчал, его лицо побелело. Он показал Джейкобу распечатку старой газетной заметки с размытым фото. Пожилая женщина, с безумными, пустыми глазами. Заголовок: "Единственная выжившая в кошмаре исчезновений найдена в заброшенной церкви Святой Илии". В тексте говорилось "Эдна Фрост была найдена в крипте церкви, в состоянии крайнего истощения и психологического шока. Она бормотала о "мальчике во тьме" и о "камне, который пел". На ее запястье был странный синий синяк, похожий на обморожение... Она умерла через неделю в лечебнице, так и не придя в себя. Причина смерти – остановка сердца, но врачи отмечали критическое падение температуры тела..." – Церковь Сввятой Илии... – прошептал Джейкоб, вспоминая карту. – Она была на окраине, рядом со старым кладбищем и... заброшенными каменоломнями. Камень? "Камень, который пел"? – И подземелье, – добавил Рик, его глаза загорелись азартом охотника, пересилившим страх. – Вода, камень, подземелье. Это не случайность! Это его место силы? Логово? – Он схватил карту их города. – Где у нас есть что-то подобное? Заброшенные места, связанные с камнями и водой? Подземные сооружения? Джейкоб заставил свой затуманенный мозг работать. Холод в руке казался ледяным шквалом. – Старые... гидротоннели, – выдавил он. – Под северным районом. Их начали строить в 40-х для отвода паводков, но забросили. Часть обвалилась... Говорят, там есть подземные озера... И вход – через... старую водонапорную станцию. Она тоже заброшена. Как церковь в Кливленде. Рик уставился на карту, потом на Джейкоба. В его взгляде было торжество открытия и новая тревога. – Гидротоннели. Вода. Камень. Заброшенность. И... – он посмотрел на холодную повязку на руке напарника, – он уже знает, что мы рядом. Что мы знаем. Он будет ждать нас там. Или уже готовит ловушку. Джейкоб попытался встать. Тело не слушалось, мир плыл перед глазами. Рик мгновенно оказался рядом, поридерживая его. – Мы идем? – спросил Джейкоб, глядя ему в глаза. Он видел борьбу в них – желание защитить его, спрятать. Рик глубоко вздохнул. Его рука легла на щеку Джейкоба, большой палец провел по его скуле – жест невероятно нежный и чуждый им. – Мы идем, – сказал он твердо. – Но не ты. Не в таком состоянии. Ты – мои глаза и уши здесь. Я свяжусь с тобой по рации. А я... – в его глазах вспыхнула старая, опасная искра Карвера, смелая до безрассудства, – я схожу в гости к этому "мальчику". Узнаю, что такое "поющий камень". И найду способ выжеть эту заразу из тебя. И из этого города. Навсегда. Джейкоб хотел протестовать, но слабость сковала его. Он видел решимость в глазах Рика. И безумную, самоубийственную храбрость, движимую не только долгом, но и чем-то гораздо более глубоким. Тем, что началось с поцелуя у двери и стало жизненной необходимостью за эти страшные дни. – Вернись, – прошептал Джейкоб, хватая его за запястье здоровой рукой. – Вернись живым, Рик. Иначе... иначе я приду за тобой сам. Даже с этой дрянью в крови. Рик наклонился. Их лбы снова соприкоснулись, как перед поцелуем. Потом его губы коснулись лба Джейкоба – быстро, горячо, клятвенно. – Держи связь. И будь готов. Я выберусь обязательно. Он быстро собрал снаряжение: патроны, фонарь, нож, рацию. На прощанье бросил на Джейкоба долгий, взгляд – полный страха, решимости и любви, которую уже нельзя было отрицать. И вышел в ночь, направляясь к заброшенной водонапорной станции и тоннелям, где, возможно, обитало зло в облике мальчика. Джейкоб остался один в тишине квартиры, прислушиваясь к нарастающему холоду в своей руке и к тиканью часов. Ожидание было хуже любой схватки. Он знал – Рик пошел на верную смерть. Или навстречу кошмару, который мог изменить их обоих навсегда. Игра "Мальчика" вступила в финальную стадию. И ставки стали максимально высоки.